Продолжение. Начало статьи см. в Части I.
После принятия «Положения об управлении Армяно-Григорианской церковью» в 1836 году российское правительство не предпринимало немедленных радикальных мер против Армянской Апостольской Церкви. Напротив, в течение первых десятилетий после присоединения Восточной Армении власти старались сохранять видимость уважения к церковной автономии.
Однако уже к середине XIX века стало очевидно, что стратегическая цель Петербурга заключается не только в административном контроле над Эчмиадзином, но и в постепенной интеграции всех конфессиональных институтов империи в единую государственную систему. Эта политика затрагивала не только ААЦ, но также католические, протестантские, мусульманские и иудейские общины, хотя степень вмешательства существенно различалась в зависимости от региона и политических задач.
Особое значение для правительства имела Армянская Апостольская Церковь, поскольку она объединяла армян не только в пределах Российской империи, но и в Османской империи, Персии и многочисленных диаспорах Европы и Азии. Такой трансграничный авторитет воспринимался как фактор, требующий постоянного государственного контроля.
Для российских властей проблема заключалась не столько в богословии Армянской Церкви, сколько в её независимости. Эчмиадзин оставался самостоятельным духовным центром, владельцем значительного церковного имущества, крупнейшим образовательным центром армян, хранителем национальной письменной традиции и местом, куда стекались пожертвования армян со всего мира.
Католикос пользовался авторитетом далеко за пределами Российской империи. К нему обращались армянские общины Константинополя, Тифлиса, Исфахана, Индии, Иерусалима и других регионов. С точки зрения имперской администрации существование такого независимого центра влияния представляло собой политический риск.
Историк Джордж Бурнутян отмечает, что российские власти стремились сделать католикоса скорее высокопоставленным духовным сановником империи, чем независимым лидером всемирной армянской церкви (George A. Bournoutian, A Concise History of the Armenian People).
Во время правления императора Александра II (1855–1881) Российская империя переживала масштабные реформы: были отменены крепостное право, проведены судебная и земская реформы. Однако либерализация практически не коснулась национальной и религиозной политики на окраинах империи.
После Кавказской войны правительство стремилось к унификации управления всеми народами региона. В отношении Армянской Церкви это означало усиление роли наместника Кавказа, увеличение числа государственных проверок церковной деятельности, более строгий контроль за финансами и расширение полномочий чиновников Министерства внутренних дел. Хотя католикос сохранял высокий статус, его возможности принимать решения без согласования с властями постепенно сокращались.
Во второй половине XIX века в Российской империи начала активно проводиться политика русификации. Она особенно усилилась после польского восстания 1863 года — правительство пришло к выводу, что сохранение сильных национальных институтов может способствовать росту сепаратизма.
Под действие этой политики постепенно попадали польские учреждения, финляндские органы самоуправления, прибалтийские школы, украинское книгоиздание и армянские образовательные учреждения. Формы русификации отличались по регионам: в армянских губерниях она была направлена прежде всего на усиление административного контроля над образованием и церковной жизнью.
Ещё со Средневековья большинство армянских школ существовало при монастырях и церквях. Именно церковь обеспечивала подготовку духовенства, обучение грамоте, сохранение древнеармянского языка (грабара), переписывание рукописей и развитие национальной литературы.
Для российского правительства подобная система выглядела слишком независимой. Во второй половине XIX века Министерство народного просвещения стало постепенно расширять контроль над учебными программами: появились требования согласовывать назначение преподавателей, использовать утверждённые государством программы, усиливать преподавание русского языка и предоставлять отчёты чиновникам. Армянское духовенство воспринимало подобные меры как вмешательство в традиционную систему образования.
Показательно, что схожий процесс шёл и в самой России применительно к православным церковно-приходским школам: в 1884 году были утверждены общеимперские «Правила о церковно-приходских школах», а в 1885 году при Синоде создан особый Училищный совет («Церковно-приходская школа» — Википедия). Однако в отличие от православных школ, находившихся внутри имперской церковной системы, армянские училища оставались вне неё, что и делало их в глазах администрации «неконтролируемым» элементом.
Переломным моментом стал 1878 год. После Русско-турецкой войны армянский вопрос впервые приобрёл международное значение: 61-я статья Берлинского трактата обязывала Османскую империю провести реформы в населённых армянами областях под наблюдением держав (текст статьи 61 Берлинского трактата). При этом сам Берлинский конгресс фактически свёл на нет более широкие гарантии, предусмотренные Сан-Стефанским договором, и вывел русские войска из Западной Армении, лишив армян реальной защиты («Берлинский конгресс 1878 г.»).
После этого российские власти стали гораздо осторожнее относиться к армянскому национальному движению. В официальной переписке чиновников всё чаще появлялись опасения, что церковь способствует росту национального самосознания, армянские школы распространяют национальные идеи, а Эчмиадзин поддерживает контакты с зарубежными армянскими организациями. При этом историки подчёркивают, что не следует автоматически отождествлять деятельность Армянской Апостольской Церкви с политическим национальным движением: их интересы не всегда совпадали.
Одним из самых болезненных эпизодов стало решение главноначальствующего гражданской частью на Кавказе князя Александра Дондукова-Корсакова о закрытии значительной части армянских церковно-приходских школ в 1885 году. По разным оценкам, было закрыто около 500 армянских школ («ЭСГ/Армяне» — Викитека; А. Р. Иоаннисян, «Геноцид армян»).
На специальном совещании сам Дондуков-Корсаков объяснял необходимость меры тем, что армянские училища, «прикрываясь названием духовных и пользуясь открытою поддержкою и покровительством покойного католикоса», оказались полностью выведены из-под контроля местного учебного начальства («Толкотня в тупике: Армянский церковно-школьный вопрос в Российской империи»). Согласно другой версии, изложенной в исследовании армянского историка А. Иоаннисяна, закрытие школ объяснялось опасением властей, что они служат «очагами противоправительственной пропаганды»; параллельно рассматривался план заменить их государственными министерскими училищами — с тем, чтобы русификация «не будет стоить правительству ни гроша», поскольку армяне сами оплатят обучение своих детей русской грамоте (там же).
Армянское общество восприняло эти меры как серьёзный удар по национальной системе образования. Во многих городах Кавказа последовали многочисленные обращения к властям с просьбой пересмотреть решение. Избранный в том же 1885 году католикос Макар I, которого народ называл «цареизбранником», с первых шагов своего предстоятельства выступил против постановления «О духовных училищах армяно-григорианской церкви на Кавказе» и добивался повторного открытия закрытых школ («Царское правительство и выборы католикосов»).
Под влиянием общественного давления и ходатайств католикоса уже в 1886 году значительная часть школ получила разрешение возобновить работу, хотя государственный контроль над ними при этом заметно усилился. Этот эпизод стал одним из первых крупных конфликтов между российской администрацией и Армянской Апостольской Церковью в сфере образования — и предвестником гораздо более масштабного школьного кризиса 1897–1905 годов, о котором пойдёт речь в следующей части.
Во второй половине XIX века деятельность армянских епархий всё чаще становилась предметом внимания полиции и местной администрации. Чиновники собирали сведения о настроениях духовенства, контролировали деятельность монастырей, проверяли финансовые отчёты и следили за зарубежными контактами духовных лиц. Подобная практика соответствовала общей модели управления Российской империей, в которой государство стремилось контролировать общественные институты, обладавшие значительным влиянием.
После вступления на престол Александра III в 1881 году политика русификации значительно усилилась. Новый император придерживался курса на укрепление принципов «Православие, Самодержавие, Народность», что сопровождалось централизацией управления и усилением контроля над национальными окраинами.
Для Армянской Апостольской Церкви это означало дальнейшее сокращение самостоятельности, усиление вмешательства чиновников в церковные дела, расширение контроля над образованием и подготовку новых ограничительных мер. Именно в этот период были заложены предпосылки для наиболее острого конфликта начала XX века — указа 1903 года о конфискации имущества Армянской Апостольской Церкви, при наместничестве князя Григория Голицына, который, по свидетельству современников, продолжил и ужесточил школьную политику своего предшественника («Отношение властей России к Армении (1885–1991 гг.)»).
Читать также:
История гонений на Армянскую Апостольскую Церковь: от Аварайра до наших дней
Часть I. От присоединения Восточной Армении до «Положения» 1836 года Введение История взаимоотношений Российской империи…
Армянская Апостольская Церковь (ААЦ) — древнейшая национальная церковь мира, объявившая христианство государственной религией в 301…
Когда речь заходит о том, было ли Ванское царство (Урарту) ранней формой армянской государственности, разговор…
Введение На северном берегу реки Аракс, там, где сегодня проходит граница Нахиджеванской Автономной Республики Азербайджана…
Кто такой Низами Абу Мухаммед Ильяс ибн Юсуф, известный под псевдонимом Низами Гянджеви, родился около…
Полководец с именем, скрывавшим армянское происхождение В историографии Индии XVIII века он известен как Горгин…
Посмотреть комментарии