Часть I. От присоединения Восточной Армении до «Положения» 1836 года
Введение
История взаимоотношений Российской империи и Армянской Апостольской Церкви (ААЦ) — один из самых сложных и противоречивых сюжетов истории Южного Кавказа XIX — начала XX века. На протяжении почти столетия российская власть одновременно выступала защитником армянского населения от внешних угроз и проводником политики последовательного ограничения церковной автономии.
После присоединения Восточной Армении к Российской империи в 1828 году Эчмиадзин оказался в границах православной монархии. Для Санкт-Петербурга Армянская Церковь представляла двойной интерес: как влиятельный институт, способный обеспечить лояльность армянского населения, и одновременно как независимый религиозный центр, не подчинявшийся Святейшему синоду Русской православной церкви. Именно это противоречие определяло государственную политику последующих десятилетий.
Армянская Апостольская Церковь до прихода Российской империи
К началу XIX века Армянская Апостольская Церковь являлась одной из древнейших христианских церквей мира. После принятия христианства в 301 году она развивалась как самостоятельная церковь, сохранив собственную богословскую традицию, каноническое право и систему управления.
Даже после падения армянской государственности именно Церковь стала институтом, обеспечившим сохранение армянского языка, национальной письменности, исторической памяти, образовательной системы и культурной идентичности. В течение многих веков католикосы обладали не только духовным авторитетом, но и выступали представителями армян перед мусульманскими правителями Персии и Османской империи — эта роль католикоса как светского посредника подробно прослеживается в исследованиях, посвящённых Эчмиадзину эпохи персидского владычества Eastern Armenia in the Last Decades of Persian Rule.
Туркманчайский договор и новая политическая реальность
В результате Русско-персидской войны 1826–1828 годов был заключён Туркманчайский договор, по которому Эриванское и Нахичеванское ханства вошли в состав Российской империи. Вместе с этими территориями под российскую власть перешёл и Святой Эчмиадзин — духовный центр Армянской Апостольской Церкви (Russian Armenia — Wikipedia).
Стоит отметить, что интерес Петербурга к Эчмиадзину возник задолго до 1828 года: российская сторона участвовала в вопросах избрания католикоса ещё с конца XVIII века, хотя формально престол оставался под персидской юрисдикцией вплоть до присоединения (Imperial Russia and the Armenian Catholicos at Home and Abroad). Российское правительство рассматривало присоединение Эчмиадзина как крупный дипломатический успех: император Николай I рассчитывал использовать влияние католикосата среди армян Османской империи и Персии как инструмент внешней политики на Ближнем Востоке.
Первые попытки государственного контроля
Практически сразу после присоединения Восточной Армении российская администрация начала обсуждать вопрос: может ли существовать внутри православной империи самостоятельная церковь, руководитель которой избирается без прямого участия императора?
Для российского государства подобная ситуация выглядела исключением. После реформ Петра I православная церковь уже более ста лет находилась под полным государственным контролем через Святейший синод. Армянская же Церковь сохраняла собственное законодательство, выборность католикоса, независимое управление монастырями, собственные финансовые ресурсы и широкую сеть школ. Всё это воспринималось имперской бюрократией как потенциальный источник неконтролируемой автономии.
Эчмиадзин как объект имперской политики
Российские чиновники понимали, что открытое уничтожение автономии Армянской Церкви вызовет серьёзное недовольство армянского населения, лояльность которого была важна для закрепления новых закавказских границ. Поэтому была выбрана другая стратегия — постепенное ограничение полномочий католикоса посредством законодательства, а не прямого административного давления.
Историки отмечают, что именно в этот период начинает формироваться модель, характерная для всей последующей политики империи: сохранение внешних форм автономии при усилении государственного контроля над ключевыми аспектами церковной жизни — расширении роли гражданской администрации при утверждении церковных решений и контроле над финансово-хозяйственной деятельностью.
Подготовка нового церковного законодательства
В начале 1830-х годов в Санкт-Петербурге была создана специальная комиссия, задачей которой стала разработка нового законодательства, регулирующего деятельность Армянской Церкви. Работа велась несколько лет, при этом армянское духовенство было привлечено к обсуждению лишь ограниченно — итоговый документ формировался прежде всего как инструмент государственного надзора.
Результатом этой работы стало знаменитое «Положение об управлении духовных дел армян армяно-григорианского исповедания в Российской империи», утверждённое императором Николаем I 11 марта 1836 года указом Правительствующему Сенату (текст указа приведён в публикации «Эриванская крепость»; подробный историко-правовой анализ документа — в статье «Положение… от 11 марта 1836 года» на КиберЛенинке).
Само название документа — «армяно-григорианское исповедание» — заслуживает отдельного комментария: в русской официальной и церковной литературе оно закрепилось именно в период присоединения Восточной Армении и, по мнению ряда исследователей, было призвано терминологически отделить армянскую конфессию от апостольского статуса, тем самым косвенно принижая древность и самостоятельность ААЦ («Армянская епархия на Северном Кавказе и её приходы (1717–1917)»).
Положение 1836 года: начало системного ограничения автономии
Документ официально признавал существование Армянской Апостольской Церкви в пределах Российской империи, однако одновременно закреплял широкие полномочия государства по надзору за её деятельностью. Ключевые положения включали:
- сохранение института католикоса;
- обязательное утверждение избранного католикоса российским императором;
- государственный контроль над деятельностью Синода ААЦ;
- участие гражданских властей в реализации ряда церковных решений;
- административный надзор за отдельными аспектами управления церковным имуществом и учреждениями.
Для российского правительства этот акт означал включение Армянской Церкви в общую систему управления империей. Для многих представителей армянского духовенства он стал первым шагом к постепенному ограничению традиционной самостоятельности Церкви — тенденция, которая впоследствии проявится ещё отчётливее в законе 1903 года о передаче церковного имущества ААЦ в ведение государственных министерств («Закон о сосредоточении управления имуществами Армяно-Григорианской церкви в России (1903)», который позже был частично отменён Николаем II в 1905 году).
Историки расходятся в оценках документа 1836 года: одни рассматривают его как компромисс, позволивший сохранить церковную организацию в условиях империи, другие — как начало длительного процесса усиления государственного контроля над ААЦ.
Последствия первых реформ
Несмотря на ограничения, введённые в 1836 году, Армянская Апостольская Церковь сохранила собственную иерархию, монастыри, литургическую традицию, армянский язык богослужения и право избрания католикоса при последующем утверждении императором.
Однако сам принцип отношений изменился. Если ранее католикос был независимым главой древней национальной церкви, то теперь значительная часть его полномочий оказалась встроена в систему имперского административного надзора. Этот сдвиг заложил основу для дальнейших конфликтов между Эчмиадзином и Петербургом, которые будут рассмотрены в следующих частях серии — включая попытки закрытия армянских церковных школ в 1885 и 1897–1905 годах и секуляризацию церковного имущества в 1903 году.
P.S. Об ошибочности термина «Армяно-Григорианская церковь»
Название «Армяно-Григорианская церковь», закреплённое именно «Положением» 1836 года и просуществовавшее в российском официальном языке вплоть до 1917 года, является терминологически некорректным и не отражает подлинного происхождения Армянской Церкви.
Согласно церковному преданию, христианство было принесено в Армению апостолами Фаддеем и Варфоломеем ещё в I веке — отсюда и её подлинное, самоназванное имя: Армянская Апостольская Церковь (полностью — Армянская Апостольская Святая Православная Церковь). Апостольское происхождение ставит её в один ряд с древнейшими автокефальными церквями христианского мира, чья история восходит непосредственно к ученикам Христа, а не к более позднему миссионеру (Армянская апостольская церковь — Википедия; «Армянская Апостольская Церковь» — Православная энциклопедия).
Определение «григорианская» связывает Церковь не с апостолами, а со святым Григорием Просветителем (Григором Лусаворичем), который в начале IV века (традиционная дата — 301 год) добился провозглашения христианства государственной религией Армении и стал первым официальным католикосом. Формально это верно — Григорий Просветитель сыграл ключевую роль в институциональном оформлении Церкви, — однако как обозначение всей конфессии термин заведомо сужает и искажает её историю, отодвигая на второй план апостольский период I–III веков, предшествовавший деятельности самого Григория.
Историки и церковные публицисты указывают, что появление и закрепление термина в русском официальном обиходе после 1836 года имело не только описательный, но и косвенно политический смысл. В условиях империи, где Церковь не была отделена от государства, а Русская православная церковь обладала особым, привилегированным статусом, само слово «апостольская» применительно к другой конфессии звучало как претензия на равное с православием происхождение — восходящее напрямую ко Христу через его учеников. Замена его на «григорианская» терминологически лишала Армянскую Церковь этого статуса, представляя её как более позднее и, по существу, второстепенное по отношению к православию религиозное образование («Армяне — католики или протестанты, или православные?»). Схожий вывод делают и авторы исследования по истории армянских приходов на Северном Кавказе, отмечающие, что появление названия «армяно-григорианская церковь» в русской церковной и официальной литературе того периода было призвано «лишить апостольского характера» ААЦ и тем самым сократить представление о христианской истории в Армении («Армянская епархия на Северном Кавказе и её приходы (1717–1917)»).
Термин «армяно-григорианская» официально использовался в законодательстве и делопроизводстве Российской империи вплоть до 1917 года, после чего вышел из употребления. Сегодня единственное корректное с исторической и канонической точки зрения название — Армянская Апостольская Церковь.
Использованная литература и источники
- George Bournoutian, Eastern Armenia from the Seventeenth Century to the Russian Annexation (в сб. The Armenian People from Ancient to Modern Times, под ред. Richard G. Hovannisian) — полный текст на Internet Archive
- Paul Werth, Imperial Russia and the Armenian Catholicos at Home and Abroad — PDF, Slavic-Eurasian Research Center, Университет Хоккайдо
- Указ от 11 марта 1836 года… об утверждении Положения «Об управлении делами Армяно-Григорианской Церкви в России» — текст документа
- «Положение “Об управлении духовных дел армян армяно-григорианского исповедания в Российской Империи” от 11 марта 1836 года» — научная статья на КиберЛенинке
- «Армянская епархия на Северном Кавказе и её приходы (1717–1917)» — научная статья на КиберЛенинке
- «Закон о сосредоточении управления имуществами Армяно-Григорианской церкви в России (1903)» — Википедия
- Russian Armenia — Wikipedia
Читать также: История гонений на Армянскую Апостольскую Церковь: от Аварайра до наших дней
Comment