Мандельштам об армянской земле – Армения – Источник вдохновения

Армянская земля издревле манила своей древностью и становилась источником вдохновения многих знаменитых поэтов и писателей. Образы Армении то ли дело возникали в их творчестве, позволяя армянам взглянуть на свою страну по-новому.

Один из крупнейших русских поэтов XX века – Осип Мандльштам сумел запечатлеть Армению в стихах таким образом, что сегодня его строками рассказывают об армянской земле.

Осип Мандельштам родился в 1891 году в Варшаве, учился в Санкт-Петербурге на естественном отделении физико-математического факультета, затем в Сорбонне. Начал печататься в 1910 году, входил в Цех поэтов и общался с выдающимися русскими поэтами того времени. Посещал «башню» Вячеслава Иванова, затем примкнул к акмеистам.

Во время Гражданской войны вместе с женой Надеждой скитался по России, отказался эмигрировать, неоднократно был арестован. Долгое время не публиковался в связи с запретами и травлей.

В конце 1933 года Мандельштам написал антисталинскую эпиграмму «Мы живем, под собою не чуя страны», которую Борис Пастернак назвал самоубийством. Был арестован и отправлен в ссылку в Пермский край, супруга последовала за ним. Благодаря хлопотам Надежды Мандельштам получил разрешение поселиться в Воронеже.

В 1938 году, после недолгого возвращения в Москву, Мандельштам был арестован, отправлен по этапу в лагерь на Дальний Восток и скончался от тифа в пересыльном лагере. Место захоронения одного из величайших русских поэтов ХХ века неизвестно.

Надежда Мандельштам дожила до 1980 года и посвятила себя сохранению наследия мужа. Ее мемуары считаются не только незаменимым источником в изучении творчества Осипа Мандельштама, но и литературным памятником и значительным историческим свидетельством о советской эпохе.

А было все так: Уехав из Армении, Мандельштам после долгого перерыва возвращается к написанию стихов. В мартовском номере журнала «Новый мир» в 1931 году он публикует цикл «Армения».

В воспоминаниях супруги поэта – Надежды Яковлевны сохранились записи, где она рассказывает, как Мандельштам читал армянскому поэту Егише Чаренцу свои первые стихи об Армении.

«Он их тогда только начал сочинять — Чаренц выслушал и сказал: «из вас, кажется, лезет книга». Осип был необычайно доволен такой реакцией, он сказал мне: «Ты слышала, как он сказал? Это настоящий поэт», – вспоминала Надежда Яковлевна.

В Армении супруги Мандельштам познакомились с биологом-теоретиком Борисом Кузиным, который впоследствии рассказывал, что поэт вместе с женой мечтал выучить армянский язык и как можно дольше не возвращаться в Россию.

«Только в обстановке древнейшей армянской культуры, через врастание в жизнь, в историю, в искусство Армении может наступить конец творческой летаргии. Возвращение в Москву исключено абсолютно», – говорил поэт.

Я тебя никогда не увижу,
Близорукое армянское небо,
И уже не взгляну, прищурясь,
На дорожный шатер Арарата,
И уже никогда не раскрою
В библиотеке авторов гончарных
Прекрасной земли пустотелую книгу,
По которой учились первые люди.

Мандельштам, конечно, не смог остаться в Армении навсегда, но Армения дала поэту творческое возрождение и вдохновение для написания нового поэтического цикла.

«Ануш» Ахматова

Любовью супругов Мандельштам к Армении заразился другой великий русский поэт (Ахматова не любила, когда ее называли поэтессой – ред.) Анна Ахматова.

Надежда Мандельштам в своих воспоминаниях писала: «Мы вернулись из Армении и прежде всего переименовали нашу подругу. Все прежние имена показались нам пресными: Аннушка, Анюта, Анна Андреевна. Новое имя приросло к ней, до самых последних дней я ее называла тем новым именем, так она подписывалась в письмах – Ануш. Имя Ануш напоминало нам Армению…».

Ахматова стала изучать культуру армянского народа и в первую очередь обратила внимание на Ованеса Туманяна. Благодаря Туманяну, его творчеству и бурной общественной деятельности, она узнала о Геноциде армян, тяготах, чаяниях и надеждах армянского народа.

«Одной надеждой меньше стало, одною песней больше будет, то понятно, почему песня была для армянина надеждой, была на протяжении веков символом свободы, символом потерянной и вновь обретенной Родины», – писала Ахматова, судьба которой была очень не простой.

Ее муж, известный русский поэт Николай Гумилев был расстрелян в 1921 году, сын Лев Николавеич – арестован.

«Без палача и плахи поэту на земле не быть», – писала Ахматова в середине 30-х годов.

Уже в 1931-м году Ахматова пишет «Подражание армянскому» – единственный, пожалуй, случай, когда она прямо обращается к иноязычному тексту, чтобы сказать о своем горе и горе миллионов матерей, дети которых были репрессированы.

Вскоре Ахматова открыла для себя поэта Егише Чаренца, вдохновившись его фразой, сказанной Осипу Мандельштаму: «Из вас, кажется, лезет книга», она стала переводить его стихи.

Дикий наш язык и непокорный,
Мужество и сила дышат в нем,
Он сияет, как маяк нагорный,
Сквозь столетий мглу живым огнем.

Первые переводы стихов Чаренца относятся к середине 30-х годов, последние – к середине 50-х.

Чаренц очень серьезно относился к предполагаемому изданию книги своих стихов на русском языке, и, по свидетельству редактора Игоря Поступальского, сам продумывал состав и композицию сборника, сам отбирал переводы. В 1935 году поэт писал редактору:

«Уважаемый Игорь! Я очень благодарен тебе за то, что ты привлек к переводу моих вещей Анну Ахматову. Для меня переводы этой большой, давно мне известной русской поэтессы – большая радость, тем более, что они как будто очень верны? Пожалуйста, при случае передай ей мою благодарность. Я и сам написал бы ей, да пока как-то неудобно. Спасибо! Егише Ч.».

Чаренцу не суждено было увидеть эту книгу, изданную спустя 20 лет после его гибели. Однако впоследствии ахматовские переводы Чаренца были признаны наиболее удачными и начали выходить в советских сборниках.

Ахматова до самых последних дней в письмах к Надежде Мандельштам подписывалась «Ануш», но об этой ее привычке, как и о многих других особенностях известно немногим.

В архивах Российской Национальной Библиотеки сохранилась ранняя часть архива Ахматовой, из среднего периода жизни нет почти ни одной рукописи. В те времена она жгла все. 30-е, 40-е годы были особенно тяжелыми – расстрел Гумилева, арест единственного сына.

Жизнь и творчество Ахматовой продолжает оставаться загадкой на протяжении нескольких десятилетий. Тем примечательнее то малое, что мы знаем. К примеру, в записях ее дневника сохранились такие строки:

«Одни, как Пастернак, предаются Грузии, …я же всегда дружила с Арменией».

И Ахматовой и Мандельштаму удалось запечатлеть образ Армении в веках, благодаря той близости, которую они почувствовали к арямнской земле.

Асмик Ванцян / PanARMENIAN.Net