Рождается человечек. Возможно, с точки зрения инопланетян он урод. Потому что у него непропорционально огромная для крошечного тела голова, короткие ручки-ножки, здоровенное пузико и беззубый рот. Он жадный и плаксивый, сонный и немой. Но для каждого нормального землянина он — пусть чужой — предел совершенства.
Ведь в сознание и душу каждого из нас встроена мощная программа по сбережению жизни и здоровья малыша, окружения той энергетикой любви, без которой он погибнет — физически или духовно. Эта любовь взрослых к малышам, и не только своим, — еще одно проявление творческой гениальности Создателя, лежащая в основе всех социальных институтов общества: семьи, рода, общины, нации, церкви, государства и его законов.
Переведите մանկասեր, «манкасерь», на русский язык, и получите полный аналог — «чадолюбивый». А теперь переведите на современные западные языки с их страстью к древнегреческому. Педо-филос — чадолюбивые? Неужели люди, любящие детей, — педофилы?
Да, но с полной заменой смысла на свою противоположность. Как в китайских стратагемах, где «Инь и Янь сменяют друг друга, на этом зиждется хитрость» — и получатся «чадолюбивые» Западного мира. Те, что регулярно обличаются в Ватикане и его структурах, но выходят сухими из воды. А сейчас и вовсе декриминализированы.
Плохо это, очень плохо и омерзительно. Но в том-то и беда, что отнюдь не только это понятие вывернуто в наши времена наизнанку, но и большинство постулатов христианства как такового. И главным зачинщиком вытравливания из христианства его великой гуманистической составляющей является престол Святого Петра с его идеей-фикс экуменизма христианской веры. Так что инвенция с «чадолюбием» — рядовой пример.
Петр Сицилийский, написав свою «Полезную историю», или крупный донос, на павликеан — после того как восемь месяцев гостил у них в Тефрике и прикидывался понимающим, сочувствующим и согласным, — цитирует их следующим образом: «И забавно, что это они часто подчеркивают, когда бывают на свободе, всякому, кто бы ни был их собеседником:
«Если даже каждый из нас владел тысячами и десятками тысяч золота, серебра, драгоценных камней, находящихся во всем мире, мы гордимся только Им» (т. е. Христом. — Л.А). А впрочем, «Полезная история» — апокриф, или поздний информационный вброс, и был ли он действительно написан средневековым автором, или сымитирован в поздние времена — большой вопрос, ставший привычным для нас в общей истории человечества.
Нет, нам ни за что не разобраться с судьбой бессребренников-павликеан и их последователей во всем мире, если не выясним, что же из себя представлял Папский престол, и кому он служил и служит. А потому приведу вроде бы отрывочные, но исторически достоверные фрагменты из его истории.
Итак, в 532 г. Римский сенат издает декрет о запрещении подкупа папских избирателей, поскольку предыдущая избирательная кампания 498 года между кандидатами на папский престол провизантийцем Лаврентием и антивизантийцем Симмахом покрыла улицы Рима кровью и позором.
В декрете римский Сенат отмечает исчезновение из церквей драгоценностей и их дальнейшую монетизацию на подкуп избирателей. Остготский король Аталарих даже приказывает префекту Рима установить в назидание потомкам мраморную мемориальную доску на внешней стене собора святого Петра, а на ней — полное изложение запретительного декрета.
Это для сохранности, поскольку библиотеки Рима имели склонность к самовозгоранию. Уже в следующем году закон обязывает выигравших кандидатов выплачивать остготским королям за свое утверждение в должности папы 2.000 – 3.000 солидов. А один солид — это, как ни верти, 4,55 г. золота самой высокой пробы, или 12 динариев в будущем Арабском Халифате.
Если помните, именно 12 динариев, или 1 солид, являлись годовым налогом армянской семьи или ремесленного цеха в период халифата. Если учесть нынешнюю цену на золото, то армяне ежегодно платили арабам всей семьей или всем ремесленным цехом всего-навсего около девяноста тысяч наших нынешних драм, куда входили и подоходный налог, и кадастровый налог на недвижимость, и плата за коммунальные услуги. Не жизнь, а сказка!
А для «бедного» папы у него же в Европе это было 2000 — 3000 солидов, или 9 — 14 кг червонного золота. Надо же! И зачем стремиться в папы, если это так дорого обходится? Неужели «навар» от этой духовной должности гораздо больше?
Золотой эквивалент выборов папы в VI и дальнейших веках удивляет даже сегодня, и если не знать, о каком священном институте идет речь, то можно подумать, что излагается практика выборов в американские губернаторы или армянские марзпеты.
Папский престол, священный папский престол…
Однако в том-то и штука, что ребрендинг этой церковной конструкции как «священной» был запущен через более чем восемь веков после пришествия Христа, в 858 году. Именно тогда Папой римским при активном содействии императора Священной Римской империи Людовика II был избран Николаус I, первым и выдвинувший тезис о божественном генезисе прав Папы Римского.
И о неподвластности кому бы то ни было лишать его этих прав. Т.е. базировавшийся в Италии Людовик II (а их в истории было на удивление много), имея формальный статус императора Священной Римской империи, запустил проект абсолютно автономной от себя самого международной структуры. Ну не странно ли при его ревнивом отношении к власти как таковой?
И здесь мне вспоминается — вы удивитесь — сказка Шарля Перро, и не какая-нибудь, а о котике в сапогах. Сказка, где мельник оставил в наследство старшим сыновьям мельницу и осла, а младшему достался кот-авантюрист, приведший его к царствованию подкупом, враньем и убийством доверчивого великана. Хотя в жизни всё произошло не с сыновьями мельника, а с правнуками.
Итак, родившийся по преданию на мельнице, король франков, король лангобардов, герцог Баварии и император Запада Карл Великий стал делить знатный пирог своей огромной империи между тремя сыновьями: Людовигом, Пипином и Карлом Молодым.
Унаследовавший императорский титул Людовик в свою очередь раздробил империю для наследования его собственными тремя сыновьями Лотарем, Людовиком (Людвигом) II Германским и Карлом II Лысым. Карлу достается будущая Франция, Людовику II — будущая Германия, а вот Лотарю, очередному наследнику ставшего формальным императорского титула — полоса земель от устья Рейна до устья Роны, а также Италия.
То есть территории, где проживали абсолютно различные этносы с различными верованиями и идеалами. А в ряде случаев — отсутствием таковых. В Италию он отправил своего сына, который звался, как и дядя, Людовик II, и провозгласил его королем Италии. Отправил в страну, которая с птичьего полета — вылитый сапог.
Став по завещанию отца императором несуществующей империи, очередной Людовик II и придумал свою сказочную авантюру, где в качестве кота использовал… папу Римского, Николауса, или Николая. А тот в свою очередь использовал его — да еще как! Не жизнь, а сказка! Но есть в тексте Перро такой фрагмент: «Братья поделили между собой отцовское добро без нотариуса и судьи, которые бы живо проглотили всё их небогатое наследство».
А ведь так и было: братья несколько лет воевали друг с дружкой, пока в Вердене не подписали мирный договор, где старший брат оказался в роли лишенного выбора младшего, поскольку двое других объединились против него и принудили к миру. И достался ему Аппенинский сапог. А уж кота он сам придумал.
После восшествия благодаря личному участию и нажиму императора, Николаус бросился лично наводить порядок в высокопоставленных семьях Европы: одобрил брак Юдифи, что сбежала с графом Фландрии Бодуэном без родительского благословения Карла Лысого; наложил епитимью на Ингильтруду, сбежавшую с любовником от своего мужа, графа Босо; низложил епископов Лотарингии, одобривших женитьбу короля Лотаря II на любовнице — при наличии живой жены Теуберги.
Возвышая имидж престола Петра и занижая роль правителей окрестностей — братьев, кузенов и дядей Людовика II — с целью выигрыша в конкуренции с ними и Константинополем и дальнейшего захвата всего золота мира, Папа Николаус понарошку боролся с обычной для Европы безнравственностью. Боролся столь же хитроумно, как Горбачев отвлекал народ от разрушения Берлинской стены и восточноевропейского соцлагеря имитацией борьбы с не менее рутинной водкой.
Рукоположён и возведен на престол Николаус был аккурат 24 апреля. Совпадение. Бывает. Например, когда он совсем уж отбился от рук своего вчерашнего хозяина — Людовига II — и тот обложил его войском в замке, и казалось — не отвертеться, то что вдруг произошло с венценосцем и самодержцем всея Европы?
Правильно, страшная лихорадка. Осаду пришлось снять, с папой — помириться, и болезнь — о чудо! — отступила вместе с войском. Совпадение. И хорошо, что выжил, в отличие от великана из сказки. Но именно с той поры ростовщичество и ростовщики получили карт-бланш в Европе, а сам папа и престол стали отныне их святым прикрытием.
За оглушительные наезды на византийские порядки и жесткую конкуренцию с ней в павликеанской Болгарии, преданный анафеме Константинопольским синодом, этот жирный кот в Апеннинском сапоге тем не менее был объявлен Великим после смерти и вскоре канонизирован.
«Земля, которую Вы населяете, сделалась тесной при вашей многочисленности. Отсюда происходит то, что вы друг друга кусаете и друг с другом сражаетесь… Но вот теперь может прекратиться ваша ненависть, смолкнет вражда и задремлет междоусобие. Предпримите путь ко Гробу Святому, исторгните ту землю у нечестивого народа и подчините ее себе…
Кто здесь горестен и беден, там станет богат!» — это отрывок из пламенной речи в Клермоне папы Урбана II. Призывом «кто был ничем, тот станет всем» он дал 26 ноября 1095 года отмашку стотысячной толпе дикого плебса на невообразимые бесчинства на чужих землях — Первый крестовый поход.
Однако он был такой же «крестовый», как нынешний ИГИЛ — «мусульманский», причем оба брата-близнеца с разлетом почти в тысячу лет выполняли ту же функцию по зачистке территорий и исторической памяти народов; по заданию того же заказчика; с той же нечеловеческой жестокостью. А если посмотреть на карту мира, то теракты во Франции, Бельгии и Турции, геноцид местного населения в Ираке и Сирии, аппетиты Азербайджана на армянские территории в точности повторяют зону интересов крестоносцев.
Наверное, у крестоносцев не было географических карт. Или они не умели их читать. Или их предводители были отъявленными обманщиками. Или обманщиками являются историки, представляющие этот алчный сброд как идеал рыцарства и самопожертвования.
Во всяком случае, декларируя борьбу за освобождение гроба Господня от сарацинов, крестоносцы неминуемо оказывались в насквозь христианской Византии и грабили ее, как последние варвары. Бывало, что ожидавшие их в Фессалонике и Генуе представители «благородных рыцарей» получали до восьмидесяти тонн чистого золота и столько же – серебра.
Бывало, что собранные под крестовые знамена оборванцы после успешной осады византийских городов поедали их жителей. Бывало, что истребляли всех, включая беременных женщин и детей. Так было в городах Ликиа, Антиох, Мараш. Причем в Мараше их подожгли и поджарили в церквах, где несчастные рассчитывали на спасение.
А между Касторией и Вардаром крестоносцы целиком разрушили город, построенный бежавшими от притеснений в родной Армении павликеанами. И не оставили в живых ни одной женщины, ни одного ребенка, вообще никого из мирных жителей.
Эдесса была влиятельным духовным центром со времен царя Абгара, крупнейшего политического деятеля на интересном отрезке времени «до» и «после» рождества Христова. Кроме того, она неизменно являлась центром ремесла и караванной торговли на месопотамском пути в Сирию. Ко времени Первого крестового похода ею управлял армянский князь Теваторос — вначале от имени правителя Сирии Тутуша, а затем самостоятельно.
Это был авторитетный политик, имевший и высокий титул Византийского куропалата, и славу переговорщика с любыми иноверцами. Но и этот мудрец стал жертвой «крестового» имиджа подступивших бандитов, поскольку воспринимал крестовый поход как потенциально союзническую операцию.
Когда в окрестностях Эдессы появляется некий Балдуин во главе формирования то ли из 80-и человек с крестами на плащах, то ли из 200 по другим источникам, князь Теваторос Эдесский и весь его двор с двенадцатью князьями-ишханами, устраивают им прием, кормят и поят в течение нескольких недель.
В ходе застолий, понятно, делятся проблемами, находят полное сочувствие и выслушивают дельные советы и обещания. Всё почти заканчивается тем, что проникшийся доверием бездетный князь Торос усыновляет Балдуина, тем самым согласившись на раздел с ним власти и доходов. Но дело-то еще не закончено, нет.
Спустя несколько месяцев, в марте 1098 года, Балдуин устраивает переворот, и Торосу приходится спасаться в цитадели. Оттуда он, известный дипломат, ведет диалог с Балдуином, обещая оставить тому всю Эдессу и не предпринимать никаких встречных карательных мер, если тот даст ему уйти в Мелитену, к павликеанам.
А правил государством павликеан его двоюродный брат Габриэл. Само собой, «благородный рыцарь» Балдуин клянется на святых реликвиях сохранить жизнь князю и пропустить в Мелитену. И Торос — умный и опытный политик, но христианин, а не иудей, в отличие от Балдуина, — верит обещаниям последнего, открывает ворота замка, и его… казнят.
Так на политическом небосклоне мира появился граф Бодуэн, или Болдуин Бульонский. Так и появилось первое государство крестоносцев — Эдесское графство. Впрочем, все остальные «латинские княжества» на теле обескровленной и раздробленной ими Византии были созданы весьма похожим способом, и по той же программе, и такими же ставленниками ростовщиков.
В 1022 г. (по другим данным, в 1017 г.) двенадцать каноников Орлеанского кафедрального собора были заподозрены в проповеди мировоззрения катаров и павликеан, осуждены за ересь и сожжены по приказу короля Роберта Благочестивого. Вы только подумайте: «благочестивого короля», первым догадавшегося сжигать людей заживо и превращать это в зрелище для толпы!
Учтем обилие неформальной лексики, применявшейся папским двором в определении еретиков. Если обратиться к греческому языку, являвшемуся официальным наряду с латынью, то вся эта нетолерантная болтовня напоминает проклятия старой ведьмы — но никак не Святого престола.
Посудите сами: тут и волки (λησταί), и собаки (κενολόγοι), и злодеи (πανοῦργοι), и лживые-притворные ругатели (λοίδοροι προσποιηταί), и даже вредоносные змеи (ὄφεις δηλητηριώδεις) и пр. А потому не будем удивляться также названию одной из самых кровавых войн в истории Европы.
Она считается V по счету Крестовым походом, в русском языке упоминается как Альбигойская, в английском – Альбигенская, не переводится ни с одного мертвого или живого языка, кроме идиша, а на нем «альбигойский» означает «[Вперед] К гадким тварям! ». «Альбигенский»– и вовсе интересно: «[Вперед] К гадкому гену! ».
То есть в лозунге папского престола геноцид нашего народа изначально сформулирован почему-то на идише. При этом Европа (эй, доверчивые ребята, а ведь это и есть Европа!) догадалась маркировать павликеан и катаров, вынуждая их пришивать к одежде на спине желтые кресты. Гитлеровцев, зорко следивших за тем, чтобы евреи носили на спине желтые звезды своей веры, можно было бы обвинить еще, как видим, в плагиате.
Но есть здесь одно громадное «но»: Альбигойские походы были организованы иудеями и возглавлялись ими. Так может быть, это не заимствование, а почерк? И многочисленные публикации о частичном самоуничтожении еврейского народа руками своих же руководителей СС, концлагерей и фашистской идеологии евреев-партагеноссе — правда?
Но вернемся в Средние века. Значительный отрезок Альбигойской войны, как и все зверства против еретиков в Северной и Центральной Европе, был отдан на монопольный откуп банде Доминика Гусмана – доминиканцев. Считается, что война была двадцатилетней, хотя продлилась более века — с 1209 г. по 1325 г., — когда были уничтожены крупнейшие общины павликеан, тондракийцев, катаров, богумилов и штедингов.
Людей, что верили, как и их предки-арийцы, в святость труда и законов рода, занимались земледелием и ремеслами, учили детей грамоте, писали книги, носили красивые, вышитые их умелицами одежды, защищали свои края с оружием в руках.
Но отвергали ссудный процент, десятинный налог папского престола, иконы и цирк евхаристии. Вот за это они подлежали уничтожению, и оказались бессильны перед транснациональным войском дикарей-кочевников, сопутствуемых наказом пап не знать жалости.
Итак, Крестовые походы со своим людоедским призывом к средневековому люмпену «Вперед…!» стартовали, и дикари отправились на поживу. Как пишет Перрен в «Истории альбигойцев», многие тысячи людей были повешены, сожжены, замучены «только за то, что они отдавали все свои помыслы одному всевышенему Богу и отказывались верить в пустые церемонии, придуманные людьми».
Причем уничтожались силами уголовников, заслуживавших, по мнению летописца, виселицы, а не индульгенции. Только в период 1208 – 1249 гг. было уничтожено более одного миллиона людей обоих полов и всех возрастов. Всего же в период этого похода по разным оценкам было истреблено от двух до трех миллионов мирных жителей и их детей.
Так, Макс Дюмон считает, что в ходе этой войны одних только жителей южной Франции было истреблено около одного миллиона.
Как всем известно, объект уничтожения – и павликеане, и тондракийцы, и катары, и богры, и штединги – объявлялись папским двором еретиками, haereticus. Хотя на той же латыни haeresis означает «учение»; «систему», а haeretic и вовсе означает «наследник». Что же плохого может быть в наследниках Системы ценностей, или Полноте бытия, каковой и является термин Павликеанк?
А это уж как посмотреть на объект наследования и саму систему. Например, титул народа избранного, но избранного для Любви, а не жестоких нашествий, для высокой культуры и семейных ценностей, а не геноцидов. Каковым и считал армян пророк Мухаммед и утверждал в своих посланиях. В самом деле, Нaeretic — это про что?
Таким образом, еретизм как любое инакомыслие, которое следовало искоренять резней обоих полов всех возрастных категорий и сожжением на кострах, имел откровенно антиармянский этнический геноцидальный характер. И не из простой фобии к этому гену, а по причине отрицания им системы, зиждящейся на поклонении золотому тельцу.
Системы, где можно было не просто зарабатывать на греховности людей, продавая им мурзилки индульгенций, но и стимулировать эту греховность во имя роста дохода Престола. Системы, где ветхозаветный десятинный налог был вне обсуждения, а попытки уклонения карались жестче, чем государственная измена.
Павликеане и все их духовные единомышленники разорвали великий магический круг, что зиждился на золотом тельце, как Земля — на трех слонах в представлениях наивных народов. А ненасытный телец крепко упирался тремя копытами в землю, пока четвертое готово было размозжить голову всякому, кто препятствовал получению выгоды от всего, что двигалось и дышало.
Так почему же в геноциде армян обвиняют лишь турецкую клику конца XIX — начала XX веков? Неужели потому, что в период наиболее массового геноцида армян, во время крестовых походов, турок как таковых и самой Османской империи еще и в помине не было?
«Окна Овертона», продвигающие дотоле немыслимое от поименования до стадии конкретной реализации — как иллюстрация Геноцида армян, этноним которых сперва возвели в название мишени — haeretic, а затем, последовательно зачищая армянский след в мировой культуре, включая топонимы; имена династий; людей искусства; культурного наследия, снабдили ярлыком лавочников и сдали туркам на истребление.
А что б нежалко было. Чтобы через 1057 лет день в день после возведения на престол Святого Петра папы, добившегося глобализации этого престола как мировой политической структуры, случилась та самая, черная, дата в нашей истории — 24 апреля 1915 года.
Чтобы через сотни лет после превращения папой Николаусом престола Святого Петра в пульт политического управления для ростовщиков, века после объявления «крестового похода» против народа, который по сей день зовется «хачами», или крестами, глобальная система, отмалчивавшаяся во время осуществления и геноцида армян, и евреев, и теперь — братских арабских народов, позволила свершиться «чуду»!
Неожиданно находящаяся под внешним управлением и покровительствующая туркам Германия встрепенулась и приняла благостный протокол о Геноциде армян. И практически синхронно приехал Папа. Но за этот умилительный дуплет мы еще заплатим младенцами. Об этом — в следующих публикациях.
Лия Аветисян Читать также: Часть первая, Часть вторая, Часть третья, Часть чтвертая, Часть пятая, Часть шестая, Часть седьмая, Часть восьмая.
