Какие страшные телекартинки пришли недавно из Дюссельдорфа! Мирные европейки в миниюбках были атакованы в новогоднюю ночь пришлыми дикарями и массово изнасилованы.
Подумать только, такие гадкие дикости – в сердце цивилизованой Европы! В Европе, чьи музеи являются камерами вещдоков по разграблению богатств Ближнего и Среднего Востока со времени, когда она и стала себя позиционировать под таким крутым лейблом.
Европа, которая разбогатела, разжирела и расцвела всего за два-три столетия за счет последовательного разграбления Анийского, Киликийского царств, Эдессы, Каппадокии, великой Византии и крестовых походов в собственное лоно.
Полуконтинент, для которого казни были массовым увеселительным мероприятием еще неполных триста лет назад. Европа, где головы помазанников Божиих отскакивали от топоров палачей под восторженный визг и улюлюканье восхищенной толпы.
Геополитическая общность, где придумали гильотину и практиковали сдирание кожи с людей заживо и не менее заживо – сжигание их на кострах инквизиции.
Та самая Германия, где по историческим меркам костры из книг полыхали еще практически накануне дюссельдорфского карнавала – в 30-е прошлого века. И нате вам – кто-то посмел перенять европейские повадки и порядки и направить их против нее же.
Спустя неполных тысячу лет после отмеченных в реальном каннибализме первых крестовых походов, сейчас, когда потомки ряженых в крестоносцев дикарей привыкли считать себя верхом генеалогического совершенства, нахлынула новая волна ряженых.
Волна неких смуглых босяков, что – свят-свят! – изнасиловали Европу посреди площади, перебрасываясь заученными по-арабски фразами. Это произошло на месте кострищ инквизиции, пыток с последовательным усекновением рук и ног и массовых сожжений инакомыслящих в церквях.
И никаких радостных завываний толпы, как некогда, но осторожное возмущение. Нет чтобы повиниться по-ахеджаковски: «О древние народы, простите за всё, что наши предки натворили на вашей земле.
Они поубивали вас миллионами, и мы тоже, в веке текущем, стремимся к подобному рекорду. Но не всё так гладко, есть помехи. А вы вот пришли – и всего лишь изнасиловали. Конечно, наши дочери проходят секспросвет в школах еще с первого класса.
Учителя проводят классные часы, посвященные теории и практике оргазма. Но так чтобы посреди площади и без контрацептивов – нет, еще не проходили. Так что потерпите, пока наши союзнички будут продолжать бомбить вас и взрывать в Сирии, Ираке, Ливии, Сомали, Йемене, Афганистане, Египте…
Это наша историческая миссия и метод содержания собственного быдла в относительном благополучии, иначе не умеем. Так что простите нас брутто за всё, что было, – и заодно за то, что еще будет».
Но нет, покаяние не прозвучало. Вообще странная она какая-то – Европа. То ее похищают ни свет, ни заря, то прилюдно насилуют. А она молчит. Правда, ущипнутые за попку активистки голосят о массовых надругательствах, и шустрые адвокаты пытаются срубить бабло на этом инсценированном, как школьная самодеятельность, скандале. Но в целом Европа молчит.
Молчит, как повязанная кровью воровка на доверии. Повязанная – с кем? Для исследования этого потрясающе интересного вопроса придется нам обратиться к давней-давней истории.
Ниже я привожу буллу Vox in Rama Папы Григория IX, написанную им в 1233 г. для борьбы с Катарами, и прошу впечатлительных читателей заранее запастись валидолом.
«Осужденных за ересь Церковь для наказания передает светским властям. Нераскаявшиеся подлежат публичному сожжению (здесь и в последующем текст выделен мной – Л.А), а те, кто раскаялся, вечному заточению.
Всех, кто помогал еретикам, следует отныне отлучать от церкви, а тех, кто вступил в дружбу с отлученными, тоже отлучать. Последним даровать год, чтобы они доказали, что они не причастны к ереси, иначе они передаются в ведение инквизиции.
Все, кто что-то знает о еретиках, обязаны доносить об этом церкви, иначе их также следует отлучать от церкви и на них падает подозрение в ереси. Дети еретиков на два поколения лишаются права занимать любые должности, как и дети тех, кто помогал еретикам. Всякий, кто похоронит отлученного от церкви по-христиански, также подлежит отлучению от церкви до тех пор, пока не эксгумирует этого покойника».
Понятно, что у Папы имелся политический заказ. Но исполнить его с такой извращенной последовательностью?
Возложить на народы презумпцию виновности, вынуждая их отказываться от дружбы с инакомыслящими, под страхом пыток и казни доказывать собственную непричастность, доносить и даже выкапывать из земли мертвецов, подобно ведьмам и вурдалакам? Или его держали, как 85-летнюю тряпичную куклу, на папском престоле, а действовали совсем иные силы? И какие же?
И чем же так разгневали Папу Катары, да и кто они вообще?
Историки утверждают, что аскетическое вероучение Катаров напрямую восходит к Павликеанству, которое зародилось в VII веке в Армении как реакция на меркантильность церкви и протест на включение в Святое писание Ветхого Завета.
Последний считался ими апологией сатанизма в лице Иеговы и его темных слуг – иудейских пророков и патриархов. Впрочем, таково было мнение и Христа: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Иоанн 8:43).
За исключением даты зарождения павликеанства, всё пока верно, так что продолжим. Павликеане не признавали икон. Возможно, потому, что однажды увиденное изображение мешает создать собственный образ в душе, не так ли?
Так после советской экранизации «Войны и мира» развернулась огромная дискуссия «А которая Наташа Ростова вам ближе» – Одри Хепберн или Людмила Савельева? И у читателей нескольких поколений вмиг стерлись свои собственные представления об этом литературном женском образе гениального Толстого.
Но в вероучении речь идет не об образах мирян и дворян в художественной литературе, а о сакральных изображениях. Да так ли необходимо портретное сходство со святым, преподнесенное невесть кем и трижды перекрашенное в блондина, брюнета или рыжего в зависимости от геополитической обстановки?
В конце концов, не будем забывать, что Христос и сам не был энтузиастом иллюстраций, и Его единственный портрет имел нерукотворную природу и характер железного аргумента и высочайшей милости и доверия поверившего Ему царя Абгара.
Кроме того, Его высказывание цитирует сам апостол Иоанн: «А вы ни гласа Его никогда не слышали, ни лица Его не видели» (Иоанн 5:37). То есть не видели – и не пытайтесь увидеть, а лучше бы вам постараться понять Его.
Вопреки расхожему мнению, движение Παυλικιαν[οιί] Պավլիկէան[ներ] к Апостолу Павлу не имеет никакого отношения: из всех писаний апостолов основополагающим для себя они считали лишь Евангелие от Иоанна.
Основатель вероучения, армянин из Самосаты, известный как Константин, или Сирьван, проповедовал отказ от потребительства, необходимость возрождения духовных начал в человеке и в общине – словом, всего, что было бы нелишним и в наше время.
Известно также, что его родной город был отстроен как столичный и переименован из крепости Камаген в Самосат в честь Самоса I Ервандяна еще в III в. до н.э.
Но Самосат – город не простой, и даже не золотой, а центр духовной жизни и ремесел всего армянского Востока. Географически это центр исторической области Цопк (Софена) в составе Великой Армении, где жили и трудились великие армянские оружейники, на мастерство которых опиралась армия Тиграна Великого, его предшественников и последователей.
Здесь христианство утвердилось еще в I — II веках, во времена апостолов. Сюда присылал своих учеников Маштоц «для поисков армянских письмен», а в дальнейшем и сам побывал здесь для придания окончательного каллиграфического совершенства алфавиту с помощью представителя известной местной школы книгоиздательства, писца Ропаноса.
Здесь были записаны армянскими письменами басни мудреца Согомона, угодившего задним числом в список иудейских царей. Здесь родился, жил и создал свое учение богослов Гукас Самосатци (Лукианос Самосатский) – автор трудов, изложивших арианское вероучение.
Местным епископом был Погос Самосатци (Павел Самосатский) – предвестник и основоположник Несторианского движения, на представителей которого была в дальнейшем объявлена охота по всему миру.
Несмотря на настойчивое желание святых отцов любых конфессий свести разногласия арианского и павликеанского учений с православием, католицизмом и другими христианскими конфессиями к разногласиям на тему – являлся ли сын Божий сыном по существу или по благодати; подобосущен ли; вочеловечен ли и прочая, прочая, фундаментальными причинами противостояния были иные.
Апологеты «ересей» были едины в настойчивом желании уйти от навязываемой папским престолом вертикали взаимоотношений «человек – церковь», утверждений о греховности самого факта рождения человека, позволительности лишь монашествующим служителям церкви быть людьми духовными и контролирующими бездуховную паству.
Они настаивали на необходимости добродетельной жизни и крепкой семьи, что никак не вязалось с воззрениями престола Святого Петра, предпочитавшего регулярность греха и исповеди.
Кроме того, у павликеан как прямых наследников тех, кто общался с живыми апостолами, из поколения в поколение передавалась историческая память на то, что заповедей было не 10, а все 12, а «выпавшие из оборота» заповеди считали греховным ссудный процент и проступок иудеев, распявших Христа.
В качестве дополнительных аргументов приводилась также двенадцатеричная, унаследованная исстари, система христианства, где и апостолов было 12, и месяцев в году, и дневных, и ночных часов, да и общепринятой производственной и торговой единицей была дюжина.
Так почему же армянское движение павликеан имело столь странное на иностранный слух название, что «эксперты» наделили апостола Павла славянской домашней кликухой Павлик, как если бы большевиков назвали вовиками, а иудеев – яхвиками?
Да попросту потому, что установочное самоограничение в мирских утехах, запрет на погоню за материальным избытком и призыв к нестяжательству и честному труду, семейному счастью и благополучию рода в этом движении так и звучит по-армянски: Пав ли кеанк (Պավ լի կէանք):
«Довольствуйся полнотой жизни». Не будем забывать, что в Грабаре и в Срединноармянском оно так и писалось с «к» на конце, Պավլիկէանք, Павликеанк, и лишь в XX веке, будучи истолкованным не как окончание слова «кэанк», жизнь, а как обозначение множественного числа павликовой абракадабры, стало записываться с «нер» на конце: «павликеаннер», похоронив тем самым изначальный смысл.
Так что невежественная привычка иностранных экспертов заниматься этимологией армянского культурного слоя, вульгаризируя и принижая априори всё, что попадается в руки, сыграла здесь злую шутку и с теми, кто придумал эту вот уж действительно переводческую ересь, и с теми, кто ее неустанно повторяет в книжках и интернет-ресурсах.
И что забавно – наши и иностранные эксперты неустанно копают и находят всё новых персонажей в этом движении с именем Погос, называют последователей уже «погосаканами», искусственно омолаживают движение на пару-тройку столетий, – лишь бы объяснить экзотическую нестыковку в названии, да и не только в нем.
На самом деле приняв Христа еще при Его жизни и при жизни апостолов, подобно армянскому царю Абгару в Эдессе, народ был изначально в согласии с догматами неотредактированного еще вселенскими соборами вероучения.
Здесь важно вспомнить, что через 16 лет после Первого Вселенского собора 325 г. в Никее, в Антиохии был проведен новый Вселенский собор, принявший арианство как духовное начало христианства. В 355 г. его догматы подтвердил Миланский собор.
Затем, как в шахматной партии, последовал выпад противной стороны, созвавшей в 381 г. Эфесе новый Вселенский собор, который назвал предыдущие два «разбойничьими» и осудивший их в пух и прах.
Не прошло и шестидесяти лет, как в 449 в том же Эфесе был созван новый Вселенский собор, сработавший по системе «сам дурак» и осудивший участников предыдущих соборов как реальных вероотступников и прихвостней преступников, распявших Христа.
Но присмотримся к новостной ленте 450-451 годов: именно тогда англы, саксы и североевропейские иудеи юты напали объединенным войском на остров Британия, изгнали первопоселенцев, и бритты были вынуждены переселиться в пограничную с Францией территорию, основав Бретань;
Император Византии Теваторос II (Феодорос II) был «случайно убит» на охоте по заказу своего «преданного слуги» Маркиана, и Пульхерия мгновенно вышла за него же замуж. Не менее оперативно эта парочка начала гонения на монофизитов, т.е. армянскую церковь, а заодно поставила мощную Византию в позицию жалкого данника гуннам.
Тогда же сасанидский Иран начал беспрецедентное давление на Армению с требованием принять маздеизм как государственную религию. 26 мая 451 года произошло Аварайрское сражение, закончившееся победой сасанидской армии и гибелью Вардана Мамиконяна и его соратников, остановившее однако притязания маздеистов.
И наконец 22 июня 451 г., через четыре недели после Аварайра, необходимые тогда для доставки информации адресатам, состоялось практически всемирное побоище при Шалоне-на-Марне армии гуннов и остготов во главе с Аттилой и объединенной армией вестготов, бургундов, франков, аланов, саксов, а также посланной Маркианом византийской военной группировки, где погиб храбрый король Вестготов Теодорих.
Вот теперь-то, после серии военных операций масштаба самой первой мировой войны, можно было созвать в неслучайно названном Халхи дун пригороде Константинополя новый Вселенский собор. Там жили ростовщики и пришлый люд, и в случае чего, можно было рассчитывать на поддержку толпы.
Такое уже не раз случалось. Халкидонский собор приступил к переформатированию учения Христа в ту ипостась христианства, что признала Ветхий завет и фальшивки апокрифов, жестко отредактированные тексты писаний апостолов, предала анафеме монофизитство и арианство, т. е. самый первый, исторический, формат христианства.
Армения отсутствовала не из-за занятости и военных вторжений, как часто пишут. Армения была оскорблена. Как бы то ни было, император Маркиан со своей счастливой новобрачной, Пульхерией, произнес пылкую речь, и парочка выслушала вселенский тост «Слава Маркиану – новому Константину, новому Павлу, новому Давиду!
Ты – мир мира! Многие лета императрице! Маркиан – новый Константин, Пульхерия – новая Елена!» и прочие комплименты. И дело было сделано. Халкидонский собор сделал всё от себя зависящее, чтобы превратить христианство в парафраз иудаизма. Но до окончательной победы было еще очень далеко. Да и сейчас не очень близко.
За четверть века до проведения Халкидонского собора, в 426 году, Святое писание было переписано Месропом Маштоцом и учениками с дворцового арамейского армянским шрифтом, и, богато украшенное, издано в десятках экземпляров.
Однако ни одна из книг, включая более поздние списки, вплоть до самой ранней из сохранившихся, Евангелия Матери Католикоса Вазгена I века, датированного 781 годом, до нас не дошла. Ну не странен ли провал в 355 лет – даже с учетом армянской судьбы?
Лия Аветисян Продолжение следует
