В начале января бюро дашнакской партии отправило в Тифлис А. Джамаляна, Р. Тер-Минасяна и С. Врацяна с заданием связаться с закавказским большевистским Бюро и выяснить подробности сложившейся ситуации и возможные последствия. Делегация выехала в Тифлис, взяв с собой копию соглашения большевиков и кемалистов.
В Тифлисе они встретились с общим секретарем Кавказского бюро большевиков Назарбетяном, которому было задано два вопроса: правда ли, что между большевиками и кемалистами заключено тайное соглашение о сотрудничестве?
И второй вопрос: правда ли, что это соглашение направлено также против армян? Назарбетян не отрицал, что такое соглашение существует, но произнес длинную речь о том, что коммунистическая революция защищает все угнетенные народы и, следовательно, не может не защищать также армянский народ.
Представители дашнакской партии поняли со всей очевидностью: если кемалистско-большевистское сотрудничество потребует Армению в качестве жертвы восточной политике большевиков, то эта жертва будет принесена.
Во время беседы с Назарбетяном армянская делегация напомнила, что в свое время некоторые дашнаки сотрудничали со Степаном Шаумяном, а Ленин издал декрет о независимости Западной Армении. Так, может быть, интересы армянского народа требуют, чтобы большевики и дашнакская партия нашли какие-то основы для взаимопонимания? «Какое взаимопонимание? — с издевкой сказал Назарбетян. – Нужно ускорить установление Советской власти на Кавказе».
Правительство Армении не имело права медлить. Разведка докладывала, что против Армении готовится заговор, участниками которого являются обосновавшиеся в Армении большевики. Начались аресты. Все сколько-нибудь значительные большевики сначала были арестованы, а затем высланы из страны. Среди них был Авис Нуриджанян, которому удалось бежать и который впоследствии стал самым фанатичным руководителем антиправительственного движения.
После арестов, допросов и обысков выяснилось, что армянские большевики готовились к общему восстанию и для этой цели получали большие деньги из-за границы.
Стало ясным также, что они должны были опереться на недовольство азербайджанского и русского населения, используя при этом те трудности с продовольствием, которые испытывало все население Армении, так как американская мука была испорчена во время транспортировки, и в стране создались тяжелые экономические условия.
В течение очень долгого времени армянские коммунисты стеснялись признаться, что в тяжелые дни 1919—20 годов они пытались с помощью восстания ликвидировать независимость Армении.
Они утверждали, что в те годы они были лояльными к правительству и помогали строительству независимой Армении. С течением времени, однако, наглея по-коммунистически все более и «производя переоценку ценностей», они стали выдавать за геройство свое гнусное намерение отнять у народа его законное правительство — правительство, которое было, наконец, создано ценою моря крови, спустя шесть веков после падения Киликийского царства.
Такого не было ни у грузин, ни тем более у азербайджанцев, которые ставили свои национальные интересы превыше всего: на этой почве у них сотрудничали меньшевики с большевиками, кемалисты с младотурками, мусаватисты с коммунистами. Армяне же, как всегда, оказывались «католиками больше, чем Папа Римский», — ради сомнительных (уже тогда!) идеалов коммунизма они готовы были пожертвовать своей Родиной и будущим своего народа.
Как коммунистам это, конечно, приносило им честь, но они возводили свое предательство в истину, превращая понятие самого Зла в понятие Добра. И это было, пожалуй, самым ужасным, ибо выбирать путь борьбы со Злом сравнительно легко: этим армянский народ был занят на протяжении веков, — а вот опыта борьбы с ложным Добром у него быть не могло.
Между тем события развивались, как по плану. Окрыленные бакинским переворотом, армянские большевики готовили то же самое в Армении. Советизация Азербайджана совпала с днем Первого мая, который армянские трудящиеся собирались торжественно отпраздновать. Большевики решили воспользоваться этим, чтобы инспирировать всеобщее восстание: в советской армянской литературе эта жалкая демонстрация так и называется — «майское восстание», словно она была действительно восстанием и сыграла решающую роль в советизации Армении. Что же произошло на самом деле?
1 Мая, День солидарности трудящихся, в Ереване праздновали очень торжественно. Весь город был в цветах, красных флагах и коврах. С раннего утра улицы были переполнены народом. Улица Абовяна была занята демонстрантами от профсоюза, имевшего различные течения. Над колоннами были видны портреты Христофора, Ростома, Заваряна.
А одна, небольшая, группа демонстрантов несла портреты Ленина и Шаумяна. На площади был военный парад, после которого выступали руководители республики, представитель Грузии Рамишвили и другие гости.
Главной темой дня был ультиматум, полученный из Баку, о том, что в течение трех дней Армения должна была покинуть Карабах и Зангезур. По этому поводу на митинге было принято решение, в котором армянские трудящиеся выражали свое возмущение тем фактом, что, эксплуатируя имя азербайджанских трудящихся, новые власти в Азербайджане продолжают политику своих предшественников.
Трудящиеся Армении требовали у Азербайджана немедленно прекратить наступление на Карабах и Заигезур, а от своего правительства участники митинга требовали защиты этих армянских районов. И вот во время этих речей то здесь, то там раздавались антиправительственные выкрики большевиков, на которые, естественно, никто и не обращал внимания. Этими-то выкриками, не сделавшими даже большого шума, и ограничилось «майское восстание
в Ереване».
В провинции события развернулись иначе, и их, с известной натяжкой, видимо, можно было бы назвать восстанием,— но не народным, а организованным сверху. Александрополь был центром деятельности большевиков. В конце апреля там были собраны их основные силы.
Первого мая во время демонстрации группа заговорщиков ворвалась в клуб дашнакской партии, сорвала со стен портреты Христофора и Заваряна и начала топтать их ногами. Дашнаки, чтобы избежать кровопролития, удалились, не оказав сопротивления. Площадь осталась за большевиками. Центром заговора был бронепоезд «Полководец Вардан».
Когда весть об этих безобразиях дошла до Еревана, военный министр приказал, чтобы начальник бронепоезда Мусаэлян вместе с бронепоездом отбыл на Камарлинский фронт. Мусаэлян не только не выполнил приказа, оголив тем самым фронт, который бронепоезд должен был защищать от турок, но поднял над бронепоездом в Александрополе большевистское знамя и создал военный ревком.
В него вошли: Мусаэлян — председатель и военный комиссар, Авис Нуриджанян — комиссар иностранных дел, Арташес Мелконян — комиссар внутренних дел. Затем Мусаэлян отправил во все концы Армении телеграммы, объявляя, что в Армении установлена Советская власть.
Отрывок из книги Эдуарда Оганесяна «Век борьбы» Продолжение следует
Читать также: Армяне опьяненные революцией в России — 1917 г., Отношение армян к большевистскому перевороту, Ноябрь 1917 — Перемирие — Новые погромы армян в Баку — Подготовка турок к новой войне, Трапезундские переговоры — Отступление армян в страшных условиях, Отступление из Эрзерума — Переход войны в Восточную Армению, Предательская сдача и падение Карса, Генеральное наступление турок — Армения перед выбором — Свобода или смерть, Из истории создания и распада Закавказского Сейма, Об истории создания и распада Закавказского Сейма — Продолжение, В день падения Закавказского Сейма — Независимость Грузии, Новая цепь конфликтов в Закавказье, Американская мука пришедшая на помощь катастрофическому положению в Армении, Приказ генералу Дро очистить Лори от грузинских войск, Резолюция сенатора Лоджа: Независимая Армения должна включать в свой состав Турецкую Армению, Комиссия Вильсона: Армянин безоружен в стране где все вооружены, Спорные вопросы между республиками Закавказья – 1920 г, Вопрос Батума и Трапезунда в Севрском договоре
