Свою подготовку будущей гражданской войны на Кавказе вели-кий стамбульский политик начал очень давно. Абдул-Гамид в своих политических шагах напоминает иногда факира, который эффектно принимает на глазах публики смертельный яд… после того как за кулисами принял верное противоядие.
Никто смелее его не бросается в объятия опасные и, казалось бы, должные его погубить, тогда как он обращает их в свою броню и живёт в них – не будь он мусульманин, можно бы сказать – как у Христа запазушкою.
Знаменитая комедия путешествия Вильгельма II на Восток в качестве «потомка кресто-носцев» была раструблена европейскою прессою как чуть ли не сдача всей Турции, оптом и в розницу, в полон германского влияния и капитала.
Действительно, воспользовавшись ошибками и беспечностью русской дипломатии, Вильгельм оцепил Малую Азию своими агентами и миссионерами и заручился в ней многочисленными концессиями, в которых он гласно и негласно заинтересован на крупные суммы лично.
Но – увы! И на нём сбылось правило некромантии, что волшебник, покоривший себе дьявола, сам покоряется дьяволу и связывает с ним свою судьбу. Сделавшись концессионером и перебросив в Турцию участь многих германских миллионов, «потомок крестоносцев» мало чего боится более, чем возможности, что крест взбунтуется против луны и христианская революция сорвёт аферу христианского капитала.
И вот – политика Вильгельма II в отношении армянского вопроса сжимается до унизительной двуличности. В то самое время, как представитель Германии (секретарь по-сольства) официально протестует пред Портою против малоазиатских избиений, в кармане султана покоится собственноручное письмо Вильгельма, которым «потомок крестоносцев» даёт своему царственному другу carte blanche – «показать своим подданным, что он – монарх Божиею милостью, и воля его для них есть воля Бога».
Ещё более характерным примером губительной для армян приспособляемости султана Абдул-Гамида ласково вынимать из руки врага оружие нападения, чтобы затем пользоваться им как орудием самозащиты, является его игра с русским бюрократическим панславизмом, результаты которой теперь пожинает Кавказ, снова дымя-щийся кровью после сорокалетнего спокойствия.
Султан Абдул-Гамид не пропустил в своё время ни германского Drang nach Osten 29, ни возрождения панславистической идеи с всеславянскою гегемонией русского императора. Идея старинная, ещё московской выдумки.
В нашей русской передовой интеллигенции она всегда считалась утопией славянофильского толка, но на западе в её доктрине находи-ли и находят известный политический смысл и иногда считались с нею более серьёзно, чем фактические проявления идеи заслуживали.
На мусульманском же востоке идея московской опасности, окружённая легендами, выросшими в многочисленных русско-турецких войнах, – своего рода политическое суеверие, неодолимое нравственное пугало Ислама, сказочный фатум, который даёт отсрочки, но рано или поздно настигает.
Drang nach Osten Абдул-Гамид оставил двигаться, куда ему угодно, но опутал его золотыми цепями. Теперь нет в Европе больших туркофилов, чем германские капиталисты, и нет в Малой Азии иностранцев более осторожных, чтобы не запутаться в какую-нибудь политическую сумятицу, чем немцы-миссионеры. Против панславистической идеи, более беспокойной, так как прежде всего воинственной, облечённой в московские вопли о «кресте на святой Софии» и только что отнявшей у султана Карсскую область, золотой меч не годился и пущены были в ход другие, более тонкие и опасные силы.
После ряда западнических царствований Россия, жестоко оскорблённая Европою на берлинском конгрессе, вступила с императором Александром III в период попыток к замкнутой самобытности с программою объединения государственных народностей в искусственный блок своеобразной «общеимперской расы».
Так как в то же самое время Россия очень больно обожглась на «неблагодарности» Болгарии, которой она дала бельгийскую конституцию, но не позволила конституцией управляться, то внешние панславистические надежды энтузиастов вроде Скобелева, Аксакова, московского городского головы Алексеева весьма быстро побледнели.
Влияние Европы на балканских славян оказалось сильнее нашего, и император Александр III, как известно, на 8 лет прервал всякие сношения с Болгарией, так сказать зачеркнув её для России на карте Европы. Этот политический coup de force 30 был очень тяжёл для обоих государств и оказался впоследствии более невыгодным для России, чем для Болгарии, успевшей за этот срок окрепнуть в самостоятельную и очень серьёзную национальную силу.
Новое русское царствование императора Николая II поспешило от политики отчуждения отказаться. Но опалою Болгарии Александр III искусно спас декорум русского авторитета в недрах панславистской идеи, которую он любил страстно и упорно, хотя и не раз резко останавливал панславистов, слишком торопливых и пылких, вроде трёх вышеназванных.
Берлинский трактат и бессилие России повернуть в свой фарватер политику славянских государств на Дунае учили: festina Iente! 31 И вот прежде всего русское правительство занялось проверкою своего панславистского арсенала. Он оказался недостаточным, а имперский состав – слишком разноплемённым, чтобы установить в планетной системе панславизма непрерывный закон физического тяготения к России, как к солнечному ядру, которого масса и цельность победоносно исключают возможность каких-либо иных соперничающих влияний и тяготений.
Тогда внешний панславизм был отложен в долгий ящик, и государство принялось за суровую подготовительную работу панславизма внутреннего: за фабрикацию сплошного русского ядра, долж-ного установить закон тяготения в славянской планетной системе. Началась русификация окраин, стеснения инородцев и иноверцев, настойчивое проведение в жизнь государственного языка, государст-венной школы, государственной церкви, общая нивелировка импер-ского состава по меркам церковного православия и русско-бюрократического идеала.
Нигде печальные плоды этой неудачной политики не вызрели с такою ужасающею быстротой и силою, как на Кавказе, быть может, именно потому, что русификаторский посев явился там особенно неожиданным, ненужным, противным государственной логике и здравому смыслу.
Вспоминая Закавказье даже конца восьмидесятых годов, всякий беспристрастный свидетель событий должен сознаться, что счастливая полоса между Каспийским и Черным морем, между Гудауром и Араратом была самою спокойною и мирною из всех русских окраин.
А тот элемент, который теперь наиболее подозрительно и гневно преследуется в ней как антирусский и революцион-ный – элемент армянский – был едва ли не консервативною опорою местной администрации против маленьких племенных агитаций, что и вполне естественно; армянин в Закавказье – буржуа и земледелец: два класса, по существу наиболее нуждающиеся в твердом, устойчи-вом режиме и потому всюду наиболее консервативные и неподатливые на государственные перевороты.
Долговременное мягкое наместничество в.кн.Михаила Николаевича (при нем тифлисские га-зеты фактически пользовались почти что полною свободою печати, не исключая полемики против некоторых личных предприятий са-мого в.кн.) и управление кн. А. М. Дундукова-Корсакова приучили край к режиму веро- и народотерпимому, чуждому какого бы то ни было политического фанатизма. Можно смело утверждать, что в этих годах Кавказ был русифицирован без русификации и на первом плане в его естественном обрусении оставались опять-таки армяне.
Я прожил в Тифлисе 1887 и 1889-91 и не помню мало-мальски обра-зованной армянской семьи, в которой русский язык – без всякого к тому давления власти – не был бы домашним. Надо было много бюрократических усилий употребить, чтобы в каких-нибудь десять лет перевернуть вверх дном этот – рай не рай, – а все же уголок упорядоченного и лояльного прогресса и обратить его в ад, которого мы теперь очевидцы.
28 Псевдоним. 29 Натиск на восток. 30 Вынужденный удар. 31 Буквально: «спеши медленно», т. е. все делай не спеша.
Отрывок из книги Александра Амфитеатрова: Армянский вопрос Продолжение следует
Читать также: Армянский вопрос — Александр Амфитеатров, Россия умыла руки в армянском вопросе — А. Амфитеатров, Армянское освободительное движение — Недоброжелательность держав, Попытка Англии положить конец неистовствам Абдул Гамида — Категорический отказ России, Отвратительная ложь в русской печати, Армянское недовольство — Результат Голицынского режима, Россия помогала Турции душить голоса свободы в армянской нации, Армения — Аванпост Западной культуры, Мировые Державы в роли тормозов решения Армянского Вопроса
