Малая Азия лежит в сфере интересов всех великих держав евро-пейского концерта. Интересы эти не только разнообразны, но в боль-шей части противоположны и даже враждебны один другому. Ревность, зависть, взаимоподозрение и борьба за преобладание, унижающаяся даже до мелочей, которые часто были бы смешны, если бы не были грустны, – вот роковые элементы европейской дипломатии на Востоке, и надо с горестью прибавить, что наша русская дипломатия на этот счёт остаётся в первой шеренге.
При подобных условиях взаимонедоверия международный контроль за армянскими реформами обратился не против султана, обязанного их осуществить, но явился системою надзора каждой державы за остальными, чтобы их участие в малоазиатской политике не нанесло ущерба её специальным выгодам.
Таким образом, оправдалось на гигантском историческом примере в колоссальном масштабе страданий целого народа печальное правило, что у семи нянек дитя без глаза. Соперничество интересов лишило европейский концерт единодушия, и параграф 61 застыл в мёртвую букву.
И султан Абдул-Гамид всегда умел найти дружественную державу, которая сознательно, полусоз-нательно или бессознательно, но с усердием, достойным лучшего применения, старалась для него, чтобы роковой вопрос лежал в гробу смирно, не пытаясь воскреснуть из мёртвых.
Печальную роль тормозов армянского освобождения сыграли, по очереди, Англия, Германия и Россия, которую со времени франко-русского союза пас-сивно поддерживала в тоне своим авторитетом и Франция.
Вместо понукания к обещанным реформам султан Абдул-Гамид то и дело получал carte blanche воздержаться от каких-либо преобразований с единственным туманным советом – по возможности не ухудшить положения, чтобы натянутая струна не лопнула и жалобным стоном своим не разбудила в Европе общественного мнения. Но и это элементарное условие оказалось для Абдул-Гамида невыполнимым по причинам, зависевшим в значительно большей доле от него, отчасти же и не совсем от него.
Абдул-Гамид – фанатик Ислама.
Абдул-Гамид – фанатик Ислама. Он полон историческими мечтами о великих халифах и, лишённый физической и политической возможности повторять их в славных и воинственных подвигах, подражает им в религиозном изуверстве и безумной роскоши.
Он очень богат, но государство – нищее, и как личная казна султана, так и казна империи ненасытно, изо дня в день взывает о деньгах. В результате – помимо града узаконенных налогов и податей, кото-рыми выжимаются из христиан Малой Азии последние соки, – неистребима фактически система кормления чиновников административными должностями.
Сомнительная платежеспособность государства своим чиновникам продолжает в армянских вилайетах режим ужасающей продажности, коварства, произвола, насилия: правильную организацию разрешённого свыше разбоя и грабежа.
И, естественно, чем глубже истощена страна, тем острее ожесточаются ужасы сдирания с неё всё новых и новых шкур. Абдул-Гамид не только не хочет, он и не может пощадить армян, потому что он – государственный банкрот.
Затем Абдул-Гамид не может и не хочет пощадить армян потому, что в его глазах они – естественные враги Ислама и азиатские союзники христианской Европы, а прежде всего России, правительство которой он впоследствии так искусно и, если позволено выразиться, самоубийственно вооружил против этих же «союзников» суровым и полным репрессий предубеждением.
Наша дипломатия – и в особенности ученики и подражатели Лобанова-Ростовского, – слишком часто упускали из виду, что в лице Абдул-Гамида она имеет дело с побеждённым и злопамятным врагом, не забывшим ни отрезанного Карса, ни освобождённой Болгарии.
С самым доверчивым легкомыслием, которое льстецы и энтузиасты «московской» фракции пансла-визма прославляли как государственную мудрость, дипломаты помя-нутой школы то и дело плясали по дудке Стамбула, уничтожая его врагов и парализуя своих друзей.
Если вспомнить историю русско-армянских отношений с XVII века, то султан, по-своему, глубоко прав, преследуя в армянах русский авангард в Малой Азии. Довести и русскую дипломатию до выдачи ему на пропятие 26 собственных своих трёхвековых союзников, убедить русское правительство, что союзники эти – не союзни-ки, но изменники, достойные злейшего преследования и лишения гражданских прав, несомненно было политическим chef d`oevre`om султана Абдул-Гамида.
Известно, что главный национальный символ армянства есть их церковь с V века, расколом на вселенском соборе, равно обособленная и от латинства, и от византийского православия. Армения – первое государство древности, принявшее христианство как государственную религию. Лишь после тысячелетней борьбы один на один с воинственными волнами ислама армяне встретили некоторую нравственную поддержку христианского государства – в царстве Московском.
В благодарность они сделались усерднейшими носителями русской культуры и проводниками русского политиче-ского влияния вглубь Азии. Грамоты московских царей свидетельствуют о заслугах армян русскому делу на Востоке: включительно до последней турецкой войны, армяне – и нравственно, и материально – неизменные союзники русского движения на Евфрат.
Во главе русских войск шли в Малую Азию Лорис-Меликов, Лазарев, Тер-Гукасов, а навстречу им выходили из деревень с крестами и хоругвями армянские попы и мужики, веруя, что исполняется заветная мечта армянского народа: падает турецкое иго и Россия берёт одноверный, хотя и диссидентский народ под свою высокую руку. Мечта не сбылась.
Не получив от России политической защиты, армяне всё же продолжали усердно и любовно черпать из неё силы культурной самопомощи. Армянская литература – зеркало русской; армянский театр воспитался Гоголем, Грибоедовым, Островским; армянская интеллигенция вышла из русских университетов, платя им обратно за науку такими силами, как, например, Ю.С.Гамбаров, Г.А.Джаншиев, Нерсесов, Эзов 27 и др.
В науке, в искусстве, в адвокатуре, в войне, даже в бюрократии – всюду русские семидесятые и восьмидесятые годы показывают нам талантливых армян, понимающих счастье своей родины – в счастье России и работающих – каждый по-своему – на русской общественной ниве с таким усердием и любовью, каких дай Бог природным русским.
Из бесчисленных примеров достаточно назвать хотя бы того же Г.А.Джаншиева, автора «Эпохи великих реформ», и напомнить, что единственную, короткую и, хотя с грехом пополам, но всё же передышку от суровой госу-дарственной реакции 1870-1904 года русское общество имело в «диктатуре сердца» армянина Лорис-Меликова.
Единство русской и армянской культуры строилось на единстве русских и армянских интересов, и русская Армения за Кавказом всегда была бельмом на глазу для Турции и надеждою для армян за Араксом. Русское воспи-тание сказалось впоследствии даже на первых армянских политиче-ских кружках, имевших характер национального протеста.
Женев-ский «Хнчак» (Колокол), первоорган армянского социализма – крестник русской революционной эмиграции. Организация армян-ской федерации, возникшая в 90-х годах и всецело посвящённая агитации в пользу турецких армян, руководилась бывшими студентами с.-петербургского и московского университетов, воспитанными в идеях Тургенева, Достоевского, а более всего – Н.К.Михайловского.
Большинство членов этой организации было женато на русских жёнах. Я черпаю эти подробности из личных воспоминаний одного из редакторов парижской «Pro Armenia». Но, чтобы подтвердить эти показания свидетелем из противного лагеря, напомню хотя бы реакционные пасквили на швейцарскую эмиграцию покойного Жителя 28, неизменно изображавшие свободолюбивую армянскую молодёжь в Цюрихе и Женеве лишь ученическою филиацией русского прогрессивного движения.
Словом, с какой бы точки зрения ни рассматривали мы недавнюю Армению, она до самого последнего времени оставалась неугасимым очагом русского влияния и русской культуры. Султану Абдул-Гамиду было необходимо залить этот мирный очаг кровью междоусобия, чтобы его спокойное пламя не служило маяком для жертв террора, хронически бушующего по ту сторону малоазиатской границы.
26 То же, что и распятие.
27 Гамбаров, Юрий Степанович (1850-1926), крупнейший русский юрист, энциклопедист; окончил Московский университет, учился за границей, был профессором гражданского права в Одессе, Москве, Париже, Брюсселе, Петербурге; один из основателей социологической школы в гражданском праве с учетом дости-жений экономической науки. Автор «Курса гражданского права» (1911) и др. тру-дов. Первый ректор Ереванского государственного университета.
Нерсесов, Нерсес Осипович (1848–1894) – юрист, специалист по торговому и гражданскому праву.
Эзов (Езов, Езян), Карапет Арутюнович (1835–1905) – филолог, историк, окончил Лазаревский институт восточных языков, затем отделение восточных язы-ков Петербургского университета. Занимал высокие посты в министерстве внутрен-них дел, министерстве просвещения, выполнял значительную культурнопросве-тительскую работу. Главный труд – изданная на русском в 1898 г. книга «Сношения Петра Великого с армянским народом», охватывающая русско-армянские связи с эпохи Петра I до начала XIX века и содержащая ряд ценнейших документов, опубликованных во второй части книги.
Отрывок из книги Александра Амфитеатрова: Армянский вопрос Продолжение следует
Читать также: Армянский вопрос — Александр Амфитеатров, Россия умыла руки в армянском вопросе — А. Амфитеатров, Армянское освободительное движение — Недоброжелательность держав, Попытка Англии положить конец неистовствам Абдул Гамида — Категорический отказ России, Отвратительная ложь в русской печати, Армянское недовольство — Результат Голицынского режима, Россия помогала Турции душить голоса свободы в армянской нации, Армения – Аванпост Западной культуры
