Самая ранняя информация по этому вопросу принадлежит Мовсесу Хоренаци. Речь идет о клинописи в Ванском Царстве, которые приписаны Шамирам: «И по всей площади скалы, сглаживая ее как воск стилусом, она написала множество рукописных знаков 25, простое зрелище которое заставляет любого удивляться».
И не только это, но и во многих местах на армянской земле она установила для себя стелы и приказала писать на них в том же стиле. И во многих местах она установила границы одним и тем же письмом »26.
Диодор Сицилийский, греческий историк, автор Библиотеки всемирной истории (книга 19; 23, 3), сохранил писмьмо царя Ерванда. Оно считается доказательством использования арамейского языка в Армении еще в период правления Ахеменидов: «… Письмо, написанное на ассирийском языке, было отправлено Оронтом, который правил сатрапией Армении и был родственником Певкеста»27.
Тем не менее, в той же работе (книга 2; 13,2) Диодор Сицилийский считает, что Бехистунская надпись написана той же системой письма, которое, как известно, является клинописью. Хорошо известно, что клинописное письмо использовалось как в период Ахеменидов, так и позже, поэтому этот рассказ, по всей вероятности, можно рассматривать как свидетельство использования клинописи, а не арамейского письма в Армении в пятый и четвертый века до нашей эры.
Несомненно, информация может служить доказательством существования государственных архивов в сатрапии Армении 29. Мовсес Хоренаци описывает арташесские пограничные камни (маркеры для границ), на которых, однако, он не упоминает никаких произведений, в арменоведении связаного с использованием арамейского письма 30.
У нас есть ряд летописных фактов, которые доказывают, что греческая письменность и литература были широко распространены в Армении, особенно в период царей Арташесидов. Среди них наиболее примечательным является «История Тиграна Великого» 31, написанная при армянском дворе царя Тиграна, современным греческим философом и историографом Скипсисом Метродором по-гречески, которая не сохранилась до наших дней.
Афинские амфикаты также работали при дворе Тиграна Великого, где он сочинил свою работу «О великих людях», которая, к сожалению, также не сохранилась до настоящего времени32.
После неудачного вторжения (69-68 до н.э.) в Армению римский генерал Лукулл взял в плен армянского грамматика и оратора Тираниона (Тирана), который «благодаря своей эрудиции завоевал большое уважение» в Риме и стал одним из близких родственников Сисро и возглавил основанную им школу 33.
Данные о Тиранионе свидетельствуют о высоком уровне изучения романо-греческой литературной культуры в Армении. Это подтверждается и следующей информацией. Согласно рассказу Плутарха 34, царь-армяниньАртавазд писал трагедии, речи и исторические произведения на греческом языке, некоторые из которых были также известны римлянам в начале 2 века н.э.
Известно, что в Арташате и Тигранакерте были большие театры, где ставились также произведения греческих драматургов, например, знаменитая пьеса Еврипида «Вакханки» (53 г. до н.э.), во время которой была принесена голова Красса35.
В доарташеский период, во времена правления армянского царя, Сохемос-Тигран (2 век н.э.), знаменитый римский оратор, писатель и летописец Ямблихус из Вавилона был приглашен в Армению. По словам патриарха Фотия, Ямблих написал в Армении свою историческую поэму «Вавилоника» в 35 томах 36.
Армянские аналитики раннего средневековья предоставляют много информации об использовании греческого, ассирийского и персидского языков в Армении до Маштоца.
Хронология
Согласно отчету Агатхангелоса, Трдат III «разослал во все места в пределах Армении приказ собирать детей из областей, находящихся под его правлением, с целью обучения их искусству и литературе. Они были разделены на две группы; немногие были распределены для получения образования на ассирийском языке, остальные – на греческом »37.
Среди реформ, проведенных католикосом Нерсесом – Павстос Бузанд упоминает основание «школ, преподающих греческий и ассирийский языки во всех провинциях Армении» 38. Мовсес Хоренаци сохранил ряд отрывков из книги Мара Абаса Катины, одного из его основных источников, написанных в Армении в до христианский период. 39
Он рассказывает о деятельности Мар Абаса Катины следующее: «(Царь Вагаршак), найдя некоего сирийца Мар Абаса Катину, прилежного человека и разбирающегося в халдейских и греческих письменах, отправил его к своему брату Аршаку Великому с достойными дарами [с просьбой] открыть для него королевские архивы … [Мар Абас Катина], изучая все книги, нашел одну на греческом языке …
Эта книга, которая содержит подлинную историю древних предков, была переведена по приказу Александра с языка халдеев на греческий … Из этой книги Мар Абас Катина извлек только достоверную историю нашего народа и принес ее королю Вагаршаку в Нисибисе (Мцбине) на греческом и сирийском языках.
Представительный, доблестный и храбрый лучник, Вагаршак, красноречивый и интеллигентный, получил книгу и, почитая ее, как главное из своих сокровищ, поместил ее во дворец, на ответственное хранение, с большой осторожностью; и часть его он приказал поставить на стеле» 40.
Мовсес Хоренаци рассказывает о надписи, оставленной Трдатом Великим в «греческом письме» по случаю строительства крепости Гарни и других сооружений41. Согласно традиции, сохраненной Мовсесом Хоренаци, армянский царь Абгар, который был в переписке с Иисусом Христом, построил город Эдессу и «перенес туда свой дворец, который был в Нисибисе и всех его идолах, Набоге и Беле. Batnik’al и T’arat’a, а также книги храма-гимназии, а также весь королевский архив »42.
Портрет Иисуса с натуры и ответ на письмо Абгара вместе с книгой писца Лебубны (Гебубна / Лабубна), рассказывающей об этих событиях, которые хранились именно в этом архиве43. Затем сообщается, что после упадка армянского правления и установления римского в Месопотамии римские чиновники «собрали там 44 все архивы и создали две школы: одну на своем ассирийском языке, а другую на греческом. Они передали туда архив налогов и храмовых надписей, которые были в Синопе в Понте »45.
О своем времени Мовсес Хоренаци рассказывает: «… у персов и греков были сбуквы, которые сегодня используются у нас для книг с бесчисленными описаниями деревень и провинций и даже частных семей, а также споров и договоров, особенно тех, которые касаются наследование дворянских семей »46.
У Мовсеса Хоренаци есть примечательный отчет о деятельности Мехружана Арцруни, который иллюстрирует важность рукописной литературной культуры в государственной политике и в древние времена: «Какие бы книги он ни обнаружил, он сжигал и он приказывал не изучать греческие буквы, а только персидский, и что никто не должен говорить или переводить с греческого на предварительный текст, который должен был помешать армянам вступить в какие-либо дружеские отношения с греками.
Но в действительности это должно было уничтожить учение христианства, потому что в то время у армян еще не было системы письма, а церковные службы проводились на греческом языке» 47.
Мовсес Хоренаци также свидетельствует о том, что в период правления царя Врамшапуха при дворе Восточной Армении, который, казалось, находился под персидским контролем, использовался персидский язык с его письмами: «После того, как Месроп покинул королевский двор ( Царь Врамшапух не мог найти там умелого писца, так как использовал персидский шрифт »48.
Газар Парпеци рассказывает, что в период, предшествующий созданию алфавита Месропом Маштоцем, царские записи были на греческом и ассирийском, а церковные церемонии и чтение Библии на ассирийском: «Изучение греческого аль-Фабета из его В детстве Маштоц проходил военную службу при дворе армянского царя Хосрова и был зачислен в группу царских книжников, так как в то время царские книжники писали царские приказы и указы на сирийском и греческом языках …
Церковные обряды и чтения Святой Библии в монастырях и церквях Армении была написана на ассирийском языке, что было непонятно или бесполезно для жителей такой большой страны … Долгое время благословенный человек, Маштоц думал о том, что там должны были быть буквы армянского языка ». 49
Сравнивая вышеупомянутые рассказы об Агатангелосе, Мовсесе Хоренаци и Газаре Парпеци, можно предположить, что после принятия христианства в качестве государственной религии порядок использования ассирийского и греческого языков в царской корреспонденции установленная царем Трдатом III, была прервана после свержения царя Хосрова (389 г.) и было установлено использование персидского языка.
В «Истории Тарона» Ована Мамиконяна, записанной Зенобом Глаком, сохранилась примечательная информация, касающаяся нашего вопроса о принятии христианства в качестве государственной религии в Армении.
После битвы между сторонниками последнего армянского первосвященника Ардзана и новоиспеченного христианского царя и князей были организованы похороны всех погибших, и в память о жертвах был установлен памятник, на котором было написано следующее: ассирийским и эллинским письмом, а также с применением греческих и исмаилитских знаков»: «началась первая война; здесь покоится истинно мужественный первосвященник Ардзан и вместе с ним тысяча тридцать восемь человек, которые вели войну [ос одной стороны] во имя идолов Гизана и [с другой стороны] во имя Христа » 50.
Если существование ассирийского и греческого алфавитов в христианской Армении является общеизвестным фактом, то доказательство использования «исмаилита», то есть арабских знаков, является неожиданным сюрпризом в этом описании. Вероятно, он был добавлен позже51, потому что, как известно, арабы появились здесь только через несколько веков …
Следующий рассказ «Истории Тарона» – о том, чтобы принести мощи Иоанна Крестителя святым Григорием Просветителем и поместить их в монастырь с его именем и запретить входить в него женщинам. Все это преподобный Григорий Просветитель описал на медной тарелке, которую поставил на алтарь церкви52. Были также «клинописные знаки (лат. Cuneus)» (что можно интерпретировать по-разному) «в дюйме от угла двери и на полдюйма над землей» 53…
В работе «Аноним», опубликованной вместе с «Историей Себеоса», автор рассказывает о своих первоисточниках по истории более раннего периода: «Там, просматривая книгу философа Марабы Мцурнеаци, эту [надпись] он нашел на стеле в городе Мцурн, во дворце короля Санатрука, перед дверью королевского храма, прикрытой руинами королевского дворца.
Поскольку колонны этого храма были востребованы двором персидского царя, руины были открыты ради колонн, и была обнаружена надпись – годы и дни армян и парфян – древних царей – на греческом вырезанном на столбе. Найдя его во владении его учеников в Месопотамии, я хотел рассказать вам об этом, так как он имел следующий заголовок: «Я, писец Агафангелос, написал годы первых армянских царей по приказу мужественного Трдата на этой стеле «54.
Это известные свидетельства зарубежных и раннесредневековых армянских историков о списьменах в Армении до Маштоца. Сравнение этих свидетельств с надписями, найденными в ходе наземных исследований и археологических раскопок на Армянском нагорье, завершает наши представления о богатой письменной культуре Армении до Маштоца.
Отрывок из книги Артака Мовсисяна: Культура письма дохристианской Армении
Читать также: Доказательства существования письменности в Армении до Маштоца
Harutyunyan, 1892, p. 252; CHAP, 1981, pp. 619-620 (trans. into Armeni-an by I. Harutyunyan). Cf. Abrahamyan, 1982, pp. 99-101. CHAP, 1981, p. 621 (trans. into Armenian by A.G. Abrahamyan). Tashian, 1891, p. 4 (transl. into English by E.D.).
Armenian §•Çñë¦ (“girs”= scripts, writings) R.Thomson translated “texts” (R.Thomson, 101), G.Kh. Sargsyan (1990, ñ. 31) – “ïèñüìåíà” which is more correct (E.D.). Movses Khorenatsi, I, 16. Diodorus of Sicily, 1985, p. 130; HAP, 1971, p. 908 (section author, G.A. Tiratsyan); Abrahamyan, 1982, p. 78, etc.
Diodorus of Sicily, 1985, p. 28. Cf. Tiratsyan, 1972, pp. 106-109.
See the subsection “Inscriptions of Aramaic script in Armenia” of chapter IV. Sargsyan, 1969, pp. 108-110 (as well as the sources cited therein). The Ar-menian translation of the same author’s work “Alexander or on the exist-ence of reason in speechless animals” was ascribed to Philo of Alexandria
(b. about 20 BC.; d. about 42 AD). The translation, according to K.V. Trever, can be explained by the fact of being written in the Armenian court (Trever, 1953, p. 11). In historiography it is wrongly introduced as a notion of Philo of Alexandria – as if he tells that the work of Methrodorus was translated into Armenian (Abrahamyan, 1982, p. 80). Trever, 1953, p. 12 (and sources cited therein). Nalbandian, 1995, p. 152-153 (with cited sources). RHAP, 1981, p. 271 (transl. by P.H. Hovhannisyan); Sargsyan, 1969, pp. 110-112.
About the theatrical life of Armenia during the Hellenistic period in details see Goyan, 1952, pp. 79-174. Manandyan, 1978, pp. 42-43 (see also sources cited therein). Agathangełos, 840. Pavstos Buzand, Litr. IV, chapter 4.
Movses Khorenatsi used Mar Abas Katina’s book as an original source in his “History of Armenia” from the chapter VIII of the book I to the chapter 10 of the book II. Movses Khorenatsi, I, 8, 9. Here is preserved the first meaning of the Ar-menian word §³½•¦ “nation,” which R.Thomson translated “race”. The Armenian word §ù³ç³Õ³Õ³Ýݦ is translated by R.Thomson: “expert at the bow,” but its better to translate “brave bowman” (E.D.). Ibid, II, 90. In 1945 the Greek inscription of King Trdat was discovered in Garni. Since that time the question of its author (Trdat I, II or III?) has be-come an object of ongoing discussions (see in the section of the inscriptions of Greater Armenia).
Movses Khorenatsi, II, 27. Here is brought a more accurate thranslation (by E.Danielyan) of the Armenian expressions §½Ù³ï»³Ýë í³ñųñ³ÝÇÝ, Ùdzݕ³Ù³ÛÝ ½¹Çõ³Ýë ó•³õáñ³óÝ…¦ of the text, which R.Thomson translated: “the books of temple school, and also the royal archives.” (R.Thomson, p. 165). Ibid, II, 32, 36. The scribe’s name Ghebubna (Labubna) has the form of Gherubna (which is an error, possibly through a scribes’ fault), in the Histo-ry of Khorenatsi.
That is to say Urha (Urfa) – Edessa, the Armeno-Syrian cultural centre turned into a Greek-Roman-Syrian centre. It is known, that in the course of the following centuries Urha (Urfa) – Edessa remained one of the important educational centres of the Armenians. Movses Khorenatsi, II, 38. The last prase of the translation (by E.Danielyan) in a literal sense corresponds to the Armenian text: §… ÙÇ`½µáõÝÝ Çõñ»³Ýó ½²ëáñÇÝ, ¨ ÙÇõë ¨ë ½ÚáÛÝݦ, which R.Thomson trans-lated: “… one for the native [tongue] of its inhabitants, Syriac, the other for Greek.” (R.Thomson, p. 181). Movses Khorenatsi, I, 3.
Ibid, III, 36. Ibid, III, 52. Ghazar Parpetzi, I, 10.
50 Hovhan Mamikonean, 1941, pp. 94-95; Hovhan Mamikonyan, 1989, pp. 42-43 (transl. into English by E.Danielyan). If the term “Ismaelite” is not used in another meaning (still unknown to us) in the original text. Hovhan Mamikonean, 1941, pp. 102-103; Hovhan Mamikonyan, 1989, p. 44.
53 This expression is obscurely interpreted, as an “pointer of signs” by V. Vardanyan, who translated “History of Taron” into modern Armenian (see Hovhan Mamikonyan, 1989, p. 44). The specialist in lapidary inscriptions, G. Grigoryan considers it to be a mentioning of “the signes of wedges” (i.e. “cuneiform”) still used in the period of St. Gregory the Illuminator (Grigoryan, 2000, p. 15). Abgaryan, 1965, pp. 31-33 (transl. into English by E.Danielyan).
