Выход первой книги Уильяма Сарояна в 1934 году вызвал бурю негодования у Эрнеста Хемингуэя, которого оскорбили высказывания Сарояна о нем в рассказе «Семьдесят тысяч ассирийцев». В журнале Esquire (за январь 1935) Хемингуэй разразился грубой статьей в адрес Сарояна.
Однако окрик Хемингуэя, который на тот момент уже утвердился в звании писателя, был очень востребованным и авторитетным автором, не помешал появлению Сарояна на литературной арене, скорее предвосхитил:
«На прошлой неделе на американском горизонте появился новый писатель. На первый взгляд, размером не больше ладони, это любопытное явление обещает перемену погоды, а может, и циклон», – отмечалось в статье американского журнала Time, безошибочно разглядевшему своеобразный стиль Сарояна.
«Новое громкое имя в жанре короткого рассказа – САРОЯН! Вот уже много лет ни один автор коротких рассказов не вызывал такого всеобщего интереса и оживления. Он – самый обсуждаемый и востребованный молодой писатель в Америке. Его талант так же ярок, как у Фолкнера, Драйзера и Ларднера», – анонсировало издательство выход первой книги Сарояна.
Отмечалось, что в произведениях Сарояна отсутствует сюжет и это, возможно, озадачит читателей, воспитанных на старых традициях короткого рассказа.
Воздействие Сарояна на литературную жизнь США тридцатых-сороковых годов XX века оказалось настолько сильным, что он стал воплощением определенного кредо, ценностей, философии. В годы Великой депрессии его неистребимое жизнелюбие помогало многим отчаявшимся людям.
Генри Миллер приглашал его работать над совместными проектами, а Чарльз Буковски и Джек Керуак, вдохновлялись его внутренней свободой. Сароян превратился в явление жизни. В художественных произведениях многие писатели упоминают его имя как символ времени. Хемингуэй же принял нового автора в штыки.
«Герои Хемингуэя после поединка с жизнью остаются непобежденными, герои же Сарояна – выходят победителями»
Эрнест Хемингуэй ворвался в мировую литературу, как один из тех, кто писал о так называемом «потерянном поколении» – молодых людях, прошедших сквозь ужасы Первой мировой войны и, как следствие, потерявших способность жить обычной мирной жизнью.
«Несмотря на то, что в русле этой темы написано бесчисленное множество произведений, творчество Хемингуэя значительно выделяются на фоне работ других авторов, одна из причин тому – особый характер, которым автор наделяет своих героев», – в разговоре с PanARMENIAN.Net отмечает член литературного клуба «Елакет», политолог Владимир Масленников.
По его словам, герой книги Хемингуэя – всегда человек, стойко принимающий удары судьбы и идущий вперед, несмотря на полную безнадежность ситуации.
«Тема упорного противостояния человека чему-то, во сто крат его превосходящему и неотвратимому, красной нитью проходит сквозь весь творческий путь Хемингуэя и с большой четкостью прослеживается и в других его работах, уже далеких от тематики и проблем межвоенного поколения», – сказал Масленников добавляя, что именно здесь напрашивается параллель с Сарояном, ведь и он писал книги о том, как простой человек сталкивается в своей жизни с неотвратимым горем, войной, разочарованием.
«Только Сароян смотрел шире: героям его книг – открытым, искренним людям – не просто удается научиться жить в этом абсурдном и жестоком мире, им удается его победить – сохранить веру в людей, в возможность справедливости, в то, что «и мир будет лучше, и люди будут лучше», иначе говоря, избежать душевного огрубления. Герои Хемингуэя после поединка с жизнью остаются непобежденными, герои же Сарояна – выходят победителями», – считает член литературного клуба «Елакет».
Познакомились в Лондоне, дрались в Париже
В 1944 году Хемингуэй поселился в отеле «Дорчестер» в Лондоне и сразу же его номер стал притягательным центром, куда тянулись писатели, военные корреспонденты, фоторепортеры. Здесь оказалось множество старых знакомых и друзей Хемингуэя. Однажды гостем в «Дорчестере» оказался и Уильям Сароян, пришедшим вместе с младшим братом Эрнеста Лестером, с которым они служили в военной кинохронике.
Однако ни встречи в Лондоне, ни последующие встречи в Париже не сделали их друзьями. Однажды, они даже подрались в одном из парижских кафе, где сейчас висит вывеска: «Здесь дрались Хемингуэй и Сароян».
Отношения Сарояна и Хемингуэя не улучшились ни десять, ни двадцать лет спустя. Писатели недолюбливали друг друга. Они оставались противниками до самого конца, но каждый из них признавал гений соперника. Сароян говорил: «Хемингуэй — самый великий англоязычный писатель. Он писал так, словно это Ветхий Завет. Человек вошел в город и вышел из города. Многие пытались писать так просто, но никто не смог».
Примечательно, что в творчестве обоих встречаются схожие мысли. Например, и Сароян и Хемингуэй писали о силе духа человека. Хемингуэй в повести «Старик и море» отмечал: «Человек не для того создан, чтобы терпеть поражения… Человека можно уничтожить, но его нельзя победить», Сароян в «Человеческой комедии» рассказал, что если случается плохое, это никогда не бывает концом.
Жизнь не делает исключений
«Он не мог понять и не мог смириться с тем, что постарел. Жизнь надо принять и в жизни надо испытать все — и старость. Мне кажется, люди умирают потому, что хотят умереть. Не надо соглашаться умирать.
Я, например, давно мог бы умереть, а вот живу», – писал Сароян о Хемингуэйе, сам он так и не согласился умереть. Последними словами Сарояна были: «Каждому суждено умереть, но я всегда думал, что для меня сделают исключение. И что?»
В 1960 году Хемингуэй с тяжелыми недугами вернулся в США, поселился в штате Айдахо. Он потерял способность работать, и это погрузило его в глубочайшую депрессию. В 1961 году Хемингуэй покончил жизнь самоубийством, выстрелом из ружья.
Уильям Сароян скончался в мае 1981 года во Фреcно. Год спустя урну с его прахом захоронили в Ереване, в пантеоне имени Комитаса — писатель просил об этом в завещании.
