Прошло около трехсот лет с тех пор, как наши предки пришли на берега Дона с Крымского полуострова. Они с собой привезли свои древние нравы и обычаи, ритуалы сватовства, свадеб, похорон… Еще в 60-е годы нашего века армянские свадьбы на Дону имели совершенно иное лицо, чем нынче.
Они продолжались по трое суток как у жениха, так и у невесты, но основной напор веселья у каждой стороны приходил в разные дни. У невесты за день до венчания, т.е. в пятницу вечером, проводили хынагеджеси (девичник), тогда как у жениха мальчишник проходил в субботу или воскресенье.
В четверг вечером невесту готовили к выданью: купали, обрезали челку (перчам), обкладывали пальцы рук и ног густой кашицей хны, которую закрепляли на некоторое время бинтами. Получалось красиво; кроме того, считалось, что это обеспечивает хорошее кровообращение в брачную ночь.
Свадьбы справлялись только осенью и зимой, когда работы на полях закончены, урожай собран «в закроме»: соленья, варенья, фрукты и овощи – в погребах, пшеница – в уру (яма, типа колодца, обмазанная глиной, в коридоре или в малой комнате, закрытая утепленным войлоком и тоже обмазанной дверцей). Рассказывали, что в войну наши сельчане в таком уру не одного летчика спасли. Немцы буквально ходили по ним и не могли найти.
Итак, пятница, вечер. С сумерками начинается сбор девушек. В дом невесты их приводят родственники, старшие сестры, тети, иногда мамы, которые затем уходят в отдельную комнату. К свадьбе девушки старались надеть самое лучшее, ценное. Это, в основном, бывали платья из вишневого или синего бархата или из индийского атласа.
Горловина – небольшая стоечка или круглый вырез (но Боже упаси, чтоб слишком открытый!) На груди – вставочка из кружев, тюля или другого материала, все это отделано тесьмой или вышивкой ручной работы, кружевами.
Тонкую талию должны были обхватить жемчужные пояса с золотыми (или серебряными, но позолоченными) головками, каждую из которых заказывали ювелиру – настоящее произведение искусства; на шее толстые, «армянские» золотые цепи с кулонами, медальонами, а на груди герданлых – ожерелье из золотых монет. Изредка, если девушка была богата, эти золотые ожерелья шли в несколько рядов. При малейшем движении они поблескивали и звенели.
Какие бы браслеты не были на руках, но наш, округлый, национальный, должен был охватывать запястье, на каждом из них – узор по заказу и инициалы девушки. В ушах – тоже округлой формы серьги. Фасон завезен еще из древней столицы Армении – Ани. Они представляли собой как бы свернувшуюся кольцом змею.
Замок застегивался спереди и образовывал как бы головку змеи с высунутым жалом. Эти серьги считались оберегом и как бы предупреждали собеседника девушки, чтоб не смел говорить ничего лишнего, дурного, плохого: если скажет, то ее оберегают змеи, которые ответят своими жалами.
О кольцах уж говорить не приходится – армянки всегда их любили, особенно с рубинами. На головку одевалась маленькая тюбетейка – фэс, «на лбу» – обшитая золотыми монетами, свисавшими почти до бровей. В те годы девичьи лица не знали грима. Обходились тем, чем одарила Мать- природа.
В дом невесты набивалось столько народу, особенно молодых девушек, что вскоре становилось нечем дышать. А потому открывались, распахивались двери и окна на балкон, в коридор, где добрые молодцы, заняв каждый сантиметр, старались не упустить ни единого танца. Они тоже бывали в лучших своих нарядах.
Из старинных сундуков доставались и заранее проветривались атласные шаровары, впоследствии ставшие обыкновенными брюками, белые сорочки, очень часто вышитые , сверху жилет, жакет, казакин (длинный жакет на ватине). Подпоясывались кумачовым материалом, лентой метров двух или больше длиной.
В глубокую старину на ноги одевали халчин (шерстяные чулки) и чарох (лапти). После того, как армяне стали служить царю и отечеству, национальной обувью стали хромовые сапоги. Зимой голову покрывали огромной каракулевой папахой с красным или синим околышем, но чуб обязательно должен был кудриться.
Хынагеджеси (девичник) был весьма важным событием. На нем устраивались смотрины всем возможным будущим невестам. И что только не происходило на этих девичниках, давая сельчанам богатую пищу для обсуждений.
Если на хынагеджеси парню удавалось сорвать с девичьей головы фэс, то это считалось принародным объяснением в любви. Но и на такое объяснение можно было ответить отказом. Однажды с девушки сорвал фэс парень, который ей не нравился; она заявила: «Не то, что фэс , голову сорвешь – не пойду!»
Симпатии рассказывающих были на ее стороне.
Римма Аванесян c. Чалтырь, Ростовская область
