Он посвятил себя армянскому народу, который искренне любил. Удивительно обаятельный и скромный человек, необычайный эрудит и ценитель прекрасного – Левон-Карапет Палчян (в миру).
Хотя мир знает и помнит его под другим именем — Вазген I. Сто тридцатый глава Армянской Апостольской Церкви, Верховный Патриарх и Католикос Всех Армян.
27 сентября 1943 года в армянской церкви Сурб Карапет в Афинах 35-летний Левон-Карапет Палчян дал монашеский обет. В течение следующих двух дней он принял постриг и был наречен Вазгеном. На душе у молодого монаха было тяжело — событие, так круто изменившее его жизнь, было омрачено противостоянием с матерью.
Поначалу Сирануш Палчян поощряла стремление сына ближе познакомиться с армянской церковью, ее историей, с тонкостями вероисповедания и церковного права. Конечно, ей было лестно и то, что Левона заметил и оценил глава Румынской епархии архиепископ Усик Зограпян.
Но вот то, что это знакомство приведет сына к пастырскому служению, ей и в голову не могло прийти. И сердце ее взбунтовалось. Как любая армянская мать, она мечтала о том дне, когда Левон-Карапет женится и подарит ей внуков.
Она не сомневалась, что сына ждет блестящее будущее в миру — в этом были единодушны все его педагоги. Окончил же он торговое училище и философско-литературный факультет Бухарестского университета! Но все ее надежды перечеркнуло твердое намерение единственного сына принять обет безбрачия.
По свидетельству очевидцев, Сирануш, потеряв голову, потребовала от святых отцов оставить ее сына в покое и не позволять ему принимать постриг. Их ответ прозвучал для нее как приговор: “Есть необходимость послужить Родине — лучше Левона-Карапета нам не найти. И вообще — это должен решать он сам”.
Между тем будущий католикос не сомневался в правильности своего решения. Слезы и мольбы матери уже не могли остановить его. Сирануш Палчян не оставалось ничего, кроме как смириться: Левона-Карапета больше нет, есть монах Вазген.
Воспоминания людей, близко знавших Вазгена Палчяна, да и вся его жизнь, свидетельствуют о беззаветном служении церкви и своему народу. В годы II Мировой войны он участвовал в деятельности Комитета помощи армянским военнопленным. Сколько на его счету спасенных жизней, не знает никто. Да и не так важна цифра.
“Зажги свечу, вместо того чтобы проклинать тьму, и собственным поведением служи примером для подражания”, — говорил католикос.
“Не убий” — одна из десяти заповедей Господних. “Спаси” — заповедь сугубо человеческая, наполненная любовью и состраданием к боли других. Эту заповедь педагог Палчян, отец Вазген, а позже — Католикос Всех Армян Вазген I, пронес через всю жизнь.
Через шесть лет после пострига за безупречную службу отец Вазген был удостоен архимандритского сана. Спустя еще всего несколько месяцев Вазген Палчян возглавил Румынскую и Болгарскую епархии Армянской Церкви.
Согласно церковным канонам, избрание Верховного Патриарха производится в кафедральном соборе тайным голосованием при закрытых дверях. Многовековая история Армянской церкви до него почти не знала католикосов в возрасте младше 70 лет, а епископу из Румынии было 47. Понятно, сколь популярной среди верующих армян, сколь выдающейся должна была быть личность нового кандидата, чтобы нарушилась эта древняя традиция. Он получил 126 из 140 голосов.
2 октября 1955 года в Кафедральном Соборе Святого Эчмиадзина торжественно прошло помазание нового Верховного Патриарха, ставшего 130 главой Армянской Апостольской Церкви.
Однако на этом пути у католикоса было немало препятствий. И с ними надо было разбираться безотлагательно. 6 октября Верховный Патриарх Католикос Вазген I в честь своего избрания дал банкет. Среди многих выступлений центральное место заняла его взволнованная, глубоко искренняя речь, в которой он говорил о слабости человеческих сил и трудностях того пути, на который ему пришлось стать по воле Всевышнего.
Вазген I горячо поблагодарил советское правительство за его неустанные заботы об армянском народе и завершил свою речь тем, что “в силу его тесной связи со святыней верующей Армении — Эчмиадзином, на нем лежит почетный долг принять советское гражданство”.
Однако Его Святейшество вел себя с коммунистической властью хоть и уважительно, но отнюдь не подобострастно. В первый же год своего избрания он направил два письма председателю Совета Министров СССР Николаю Булганину, причем постановка вопросов даже в условиях оттепели была весьма смелой: “Более чем один миллион армян проживает на территории соседних республик Закавказья — Грузии и Азербайджана.
Примерно столько же — за рубежом. Они были изгнаны из родных мест в Турецкой Армении во время I Мировой войны в результате невиданных в истории гонений и резни со стороны турецких властей.
Зарубежные армяне надеются, что благосклонным советским правительством будут созданы необходимые условия в земельном, экономическом и жилищном отношении для их возвращения на Родину с тем, чтобы воссоединиться со своими братьями на родной земле”.
Между тем приехавшие из-за границы на встречу с католикосом в 1960 году с немым изумлением слушали его речи: “Мы должны строить нашу Родину, наш Ереван, наши Карс и Ван, наш Муш и наш Битлис”.
Вазгену I удалось почти невероятное: при нем Армянская церковь была практически независима от советских властей, духовенству других республик такое и не снилось. Это, вкупе с безнаказанной прямотой Патриарха, дало основания некоторым предполагать связь католикоса с КГБ. При этом предполагавшие сами охотно стучали при случае “в контору”.
…В духовной семинарии заметили, что пола одеяния Вазгена разорвана Г-образно, и неумело зашита грубыми нитками. Католикос тогда улыбнулся и сказал: “Хочу стать законодателем моды. Скоро весь Эчмиадзин станет ходить с разорванным и зашитым наспех подолом”.
Вазгену I удалось почти невероятное: при нем Армянская церковь была практически независима от советских властей, духовенству других республик такое и не снилось. Это, вкупе с безнаказанной прямотой Патриарха, дало основания некоторым предполагать связь католикоса с КГБ. При этом предполагавшие сами охотно стучали при случае “в контору”.
…В духовной семинарии заметили, что пола одеяния Вазгена разорвана Г-образно, и неумело зашита грубыми нитками. Католикос тогда улыбнулся и сказал: “Хочу стать законодателем моды. Скоро весь Эчмиадзин станет ходить с разорванным и зашитым наспех подолом”.
Он оставил земную жизнь в 1994, очень непростом и трудном для страны году. Он подозревал, что его надгробие сделают нарочито роскошным до вычурности, и заказал его еще при жизни. Белый легкий, но величественный камень вызывает мысли о жизни, а не о смерти.
Надгробие Католикоса стало своеобразным нововведением: теперь на камне ставят не две, а три даты — рождения, восшествия на престол и ту самую, последнюю. А вместо герба на камне высечена буква է— самая, пожалуй, многозначная в армянском алфавите. Она обозначает глагол “быть”, “есть”, и понятия “суть”, “сущность”.
А еще է — это бог, не названный по имени.
Рубен Гюльмисарян
