После осмотра бесчисленных картин и скульптур вы спрашиваете себя, что вас здесь особенно пленило. Конечно, не только тема и не сюжет, что кажется многим самым важным.
И даже не великолепное выполнение, не изумительная композиция и не потрясающий рисунок, словом, не всё то, что необходимо для создания произведения искусства, а нечто весьма существенное и основное.
Мне кажется, что это таящаяся во всех этих работах глубочайшая человечность. Переживания изображённых на них людей — это переживания великих людей. Люди, действующие в картинах, кажутся более правдоподобными, чем живые люди.
Сравнивая художественное произведение с жизнью, человек растерянно спрашивает, что же тут настоящее: искусство или жизнь?
Выйдя после осмотра этих картин на улицу и присматриваясь к повседневной окружающей жизни, начинаешь ясно ощущать, какая огромная разница и вместе с тем какое огромное сходство существуют между искусством и жизнью.
Искусство — само по себе действительность и обладает вечной ценностью. Да оно и выражает вечность. Кстати, эта вечность скрыта и в египетском, и в греческом искусстве, и в армянских, персидских и индийских миниатюрах, и в живописи Китая, Японии и Италии.
При этом художники разных времён и разных народов, чьи творения дошли до нас, работали, руководствуясь не одними и теми же принципами. Вот с какой точки зрения надо подходить к произведениям искусства, чтобы лучше их видеть.
У профана один ключ — это фотография, протокол судебного заседания, записывающий только факты. С этим ключом он подходит к дверям искусства, открывает их и взволнованно восклицает:
«В жизни я не видел ничего подобного!» Но давно уже известна истина, что, к сожалению, не все смотрящие видят, но чаще не могут и не хотят видеть. Для того чтобы понять произведения гениальных мастеров, требуются ум, образованность, вкус, чуткость, восприятие, свободное от окаменелых канонов.
В картинной галерее Флорентийской Академии хранится большое собрание неоконченных мраморных скульптур Микеланджело. Несмотря на незавершённость, каждый из этих обломков мрамора целен.
Микеланджело в капелле Медичи просто чарует своими фигурами Дня и Ночи, Утра и Вечера. Очень хорошо помню, как я попал в капеллу Медичи. Я шёл по одной из флорентийских улиц и вдруг заметил, что возле какого‐то невзрачного каменного здания столпилось много туристических машин, а у входа царит необычайное оживление.
Неторопливо приблизившись, вошёл и я. В зале стоял великолепный саркофаг. Отсюда я повернул направо и отворил дверь в соседнюю комнату. Я содрогнулся. Как остолбеневший стоял я в окружении скульптур гениального итальянца.
Они словно стали беседовать со мной на колдовском языке искусства. Подошёл, прикоснулся к этим спящим и просыпающимся людям, забыв обо всём на свете и совершенно слившись с ними…
Я очнулся лишь от влившегося в помещение нового потока туристов и с трудом оторвался от этих удивительных существ, обитающих в одной из маленьких и скромных комнат капеллы.
Картины Мартироса Сарьяна
Мартирос Сарьян Три возраста
