Начало истории Часть II Поскольку установление неприятельского характера судна и его груза упиралось в национальную принадлежность, на судебном процессе неизбежно должен был возникнуть и вопрос о том, как она определяется. В практике национальность судна определялась не столько национальностью его судовладельца, сколько его флагом и пропуском.
Поэтому вопрос о французском пропуске стал ключевой проблемой всего судебного процесса. Если бы Кидд мог представить французский пропуск или как-то иначе доказать его существование, это дало бы английскому суду и покровителям Кидда реальную возможность оправдать пирата.
Заранее продуманная версия с французским пропуском не была оригинальным изобретением Кидда или синдиката. Она основывалась на обычной у каперов практического приписывания незаконно захваченному судну вражеской национальности.
Так поступил, в частности, шевалье Анри д’Англюр де Бурлемон в 1649 г. при захвате в Средиземном море торгового корабля “Мерканте Армено”, который принадлежал армянскому судовладельцу Антону Богосу и перевозил груз армянских купцов.
Кидд пытался подвести под эту версию необходимую базу уже во время захвата “Кедахского купца”. Потом он безуспешно ссылался на нее при расследовании в парламенте, а теперь продолжал свою линию на суде.
Свидетели противной стороны показали, что Кидд, стремясь с самого начала создать доказательства французской принадлежности захваченного судна, притворялся, будто верит, что француз-канонир — это капитан “Кедахского купца”, хотя все знали, что он им не был.
На просьбу представить суду французские пропуска, изъятые, по его словам, при взятии армянского и других судов, Кидд заявил, что они будто бы находятся у губернатора Белламонта. С тех пор и до настоящего времени ходит версия защитников Кидда о том, что французский пропуск якобы на самом деле был отобран у капитана армянского корабля и вместе со всеми документами и судовым журналом передан Белламонту.
Однако и тогда на суде, и перед современным историком встает вопрос: почему же член синдиката должен был утаить доказательства невиновности своего соучастника и исполнителя?
Единственный аргумент в пользу такого предположения: Белламонт мог быть заинтересован в обвинении Кидда в пиратстве, рассчитывая присвоить привезенные им сокровища, Но, во-первых, не Белламонт первый обвинил Кидда в пиратстве. Напротив, он оказался перед свершившимся фактом.
Во-вторых, он не мог рассчитывать на получение изъятых у Кидда сокровищ, ибо, как он сам признавал в своих письмах, ввиду виновности Кидда в пиратстве арматоры “Корабля приключений” не могли ссылаться на королевские пожалования как основание для прав на имущество, привезенное Киддом.
Наконец, сокрытие важного доказательства было просто неблагоразумно, ибо обвинения Кидда в пиратстве навлекали обвинения в адрес всего пиратского синдиката. Наоборот, Белламонт и другие члены синдиката были заинтересованы в представлении доказательств французских связей армянского и других судов, захваченных Киддом.
Не удовлетворяясь голословными заявлениями обвиняемого, суд потребовал предъявить доказательства существования такого пропуска. Кидд обещал представить свидетелей, которые подтвердят, что захваченный им корабль имел французский пропуск, но свидетели подтверждали только утверждения, слышанные от самого Кидда.
Свидетель Палмер сказал, что он “не видел никакого пропуска”. Тогда сам Кидд задал ему наводящий вопрос в форме утверждения: “Но вы слышали о нем”. На это Палмер ответил: “Я слышал о нем, но никогда не видел”.
Дэвис, приглашенный по просьбе Кидда в качестве свидетеля, не смог подтвердить, что французский пропуск, о котором он слышал от капитана Элмса, действительно принадлежал “Кедахскому купцу”. Брэдинхем, которого по просьбе Кидда повторно спросили о пропусках, снова ответил отрицательно:
“Я никогда не видел французского пропуска, я только слышал о нем”. Суду ничего не оставалось, как констатировать, что “нет никаких доказательств, подтверждающих наличие французских пропусков, и, судя по всему, никто не видел их, кроме него самого (т.е. Кидда — Ю.Б.), если только он сам их видел”.
Потерпевшие купцы через своего представителя на судебном процессе сумели доказать армянскую принадлежность как корабля, так и его груза. Они ссылались и на соглашение Компании с “армянской нацией” 1688 года, и на существующие мирные отношения между Великим Моголом и королем Англии.
Внимание суда было обращено на то обстоятельство, что при захвате судна “капитан заявил, что корабль и его груз принадлежат друзьям, а не врагам”. В резюме лорда главного барона Уорда на основании материалов судебного разбирательства подтверждалось, что “Кедахский купец” принадлежал армянам: “Как вы слышали, свидетели, подтверждают, что судно и его имущество принадлежат армянам и другим людям, находящимся в мирных отношениях с королем”.
Поскольку Кидд продолжал бездоказательно ссылаться на существование французских пропусков, внимание суда обращалось и на то обстоятельство, что даже наличие французского пропуска и пользование французским флагом не давали бы ему права на присвоение судна и его груза.
В соответствии с действовавшими правилами для законности приза необходимо было решение специального призового суда. Кидду указали, что если бы “Кедахский купец” имел французский пропуск и шел под французским флагом, то он обязан был бы произвести опись корабля и его груза, а затем добиться судебного присуждения приза в соответствующем суде Англии или какого-либо английского владения, как он сделал это с небольшим французским судном, захваченным между Плимутом и Нью-Йорком в начале подготовки экспедиции.
В этом случае Кидд мог бы претендовать лишь на свою часть приза, а король должен был получить свою, как это предписывалось в патентах. Однако “ничего этого не было сделано, а захваченные деньги и товары были разделены”. Кидд не смог объяснить, почему он никак не проявил намерения добиться судебного присуждения приза и распорядился всем грузом по своему усмотрению.
Не имея возможности отрицать факт незаконного присвоения захваченного груза и его дележа между членами своей команды, Кидд стал ссылаться на бунт экипажа. Он утверждал, что не стремился к пиратскому захвату купеческих судов, не хотел присвоения их грузов, что к этому его каждый раз вынуждала бунтующая команда, предварительно заперев в капитанской каюте.
По словам Кидда, он не принимал участия в разделе добычи, более того — даже не знал о нем. Этот “аргумент” оказался несостоятельным. Напротив, из свидетельских показаний стало очевидно, что сам Кидд активно призывал команду к морскому разбою. По показаниям Палмера, во время погони за караваном, направлявшимся в арабский порт Мокка, Кидд вдохновлял свою команду обещаниями богатой добычи: “Давайте, ребята! Я сделаю из этого каравана много денег!”
Когда Кидд попытался на суде свалить вину на команду, произошла любопытная перепалка между ним и членом его команды Палмером, позволяющая узнать некоторые подробности захвата “Кедахского купца” и роли в этом самого Кидда. Воспроизведем эту сцену на основании судебного протокола:
Кидд: “Я вызвал всех вас на палубу, чтобы посоветоваться. Вы знаете, господин Палмер, я бы вернул им это судно, но вы бы не вернули. Вы все голосовали против возвращения”.
Палмер (указывая на армянина, присутствовавшего на суде): “Этот человек предложил вам 20 000 рупий за судно, но вы отказали ему”.
Кидд: “Не спросил ли я, куда вы поведете это судно? А вы сказали: “Мы захватим его и возьмем на Мадагаскар”.
Палмер: “Капитан Кидд сказал своим людям: “Эти армяне подняли такой шум из-за судна, что я должен был сказать, что мои люди не откажутся от него”. Но на месте не было и четверти людей, которых это касалось. Армяне стали кричать и ломать руки в отчаянии.
Тогда капитан Кидд сказал: “Я должен сказать, что мои люди не отдадут им судна”. Поэтому некоторые люди из команды пошли на полубак, делая вид, что они не отдадут им судно. Но их было меньше четверти от числа всех, кого это касалось”.
В судебных протоколах содержатся и другие сведения об активной роли Кидда. Так, на вопрос, присутствовал ли он при захвате “Кедахского купца” и дележе добычи, член команды подсудимый Черчилль ответил: “Да, милорд, но я ничего не мог поделать. Я был вынужден выполнять приказы, которые давал мне капитан”. Такие же показания дал подсудимый Джеймс Хоув.
По свидетельствам Палмера и других членов команды было установлено, что Кидд, захватывая торговые суда, “подвергал их грабежу и разбою”, избивал людей и применял пытки, чтобы узнать, где деньги, не утаили ли от него что-то стоящее его внимания.
На суде подтвердилось, что Кидд добивался беспрекословного повиновения команды: он расправлялся с теми, кто возражал против его разбойных действий, представляя их в качестве “бунтовщиков”. Так, oн обвинил в бунте и убил артиллериста — “мавра”, который не хотел участвовать в его преступлениях.
Суд не мог не сделать должного вывода из того факта, что Кидд никогда не пытался приводить захваченные им суда в порт для судебного присуждения приза. “Не проявляя желания получить такое судебное решение, он продемонстрировал свои цели, намерения и желания, он показал, что действовал не на основании своего патента, а вопреки ему…”.
Установив, что судно и его груз принадлежали армянам — ”народу, находящемуся в дружбе с королем Англии” — суд пришел к заключению, что ни один из имевшихся у Кидда патентов не позволял обосновать захват “Кедахского купца”.
Поэтому 9 мая Кидда и шестерых его сообщников признали “виновными в пиратском захвате судна и находившегося на нем груза”, а также в других актах пиратства и приговорили к смертной казни. “Милорд, это очень жестокий приговор, — сказал Кидд в последнем слове. — Я самый невиновный из всех”.
Еще две недели после вынесения приговора священник призывал его признать свою вину и раскаяться, но он был непреклонен. Его повесили вместе с сообщниками 23 мая 1701 г. в доке, где казнили пиратов. Как говорили, веревка на перекладине оборвалась. Кидда подняли и повесили на дереве.
Относительно возмещения ущерба армянских грузовладельцев и судовладельцев сведений нет. Означает ли это, что они получили соответствующую долю из суммы компенсации, предусмотренной по соглашению с Великим Моголом?
Это представляло единственную реальную возможность обеспечения интересов пострадавших. Если бы им пришлось полагаться на английское правосудие, их шансы на возвращение имущества сводились бы практически к нулю.
И не только потому, что сам Кидд скрыл награбленное, но и потому, что этого не допустило бы само английское государство. Ни виги, организовавшие это пиратское предприятие, ни оппозиция не стремились к возвращению имущества его законным собственникам.
В Англии использовали в качестве средства обогащения не только пиратство, но и “борьбу” с пиратством. Учитывая награбленные богатства, нетрудно представить, что задержание пиратов или прощение при добровольной сдаче были весьма прибыльным делом. Сама возможность заниматься этим была предметом вожделений и острой конкурентной борьбы.
Ссылаясь на то, что “большое число злонамеренных людей, прибывших на кораблях из Европы и Вест-Индии, совершали акты пиратства под английским флагом”, английская Ост-Индская компания еще 2 марта 1696 г. направила легацию лордам Адмиралтейства с просьбой разрешить ее кораблям захватывать пиратов и дать самой Компании право учредить адмиралтейский суд для их осуждения.
Однако в Лондоне не желали отказываться от права присуждения призов в пользу Компании. Там готовы были назначить вице-адмирала в Бомбей для борьбы с пиратством, но без передачи прибыльной прерогативы распоряжаться захваченным имуществом.
Имея в виду это соперничество за право распоряжаться богатствами пиратов, автор упоминавшегося памфлета в защиту губернатора Белламонта разоблачает тех, кто создал “шумное дело” вокруг “законных” действий синдиката, а сам повинен в незаконном обогащении под прикрытием мер “борьбы” с пиратством:
“Есть люди, которые вкусили сладость от держания адмиралтейских судов в Индии и, прикрываясь этим, на протяжении ряда лет совершали самое настоящее пиратство на кораблях Англии и индийских правителей. За это они платили короне в виде десятой части так называемых призов и, как все говорят об этом, еще больше за дачу прощения пиратам.
Они озлоблены, что не могут опять действовать как адмиралтейские суды и не могут присвоить все добро, взятое у пиратов в свое владение под предлогом обеспечения имущества, подлежащего возвращению их собственнику в Индии”.
Отсюда можно понять смысл той возни вокруг сокровищ Кидда, которая долгие годы не утихала в Англии и в Америке. Даже сведения о найденных властями сокровищах Кидда крайне запутаны и противоречивы.
По данным “Британской энциклопедии” на о. Гардинер (восточнее Лонг-Айленда) была найдена только часть сокровищ Кидда стоимостью около 14000 фунтов стерлингов, привезенная на шлюпе “Антоний”, на котором он прибыл для переговоров с Белламонтом. Согласно данным английского биографического словаря большая часть богатства находилась на “Кедахском купце”, который так и не был найден.
Согласно этому источнику правительство не смогло найти и той части сокровищ, которая была зарыта на о. Гардинер. По данным же американского биографического словаря властями было обнаружено золота, драгоценностей и других богатств на сумму приблизительно 10 000 фунтов стерлингов, “Кедахский купец” был захвачен Боултоном и его командой и оценен в 40–50 тыс. фунтов.
Достоверно известно лишь то, что в 1705 г. был принят парламентский акт, уполномочивавший корону “распорядиться имуществом отъявленного пирата Уильяма Кидда на нужды больницы в Гринвиче”. На основании этого акта конфискованные 6 472 фунта были переданы королевой Анной указанной больнице.
Зато с самого начала поползли слухи о зарытых кладах — испанских золотых монетах, которые армянские купцы привозили из Манилы, различных драгоценностях. Имели ли слухи реальное основание или их распространяли власти, захватившие эти богатства? И сегодня считается, что вопрос о “сокровищах Кидда” еще не исчерпан. Сокровища, которые он якобы закопал перед тем как предаться в руки правосудия, ищут до сих пор.
Дело капитана Кидда не означало отказа англичан от морского разбоя и его использования в качестве средства подавления морской торговли других народов. Однако оно заняло заметное место в истории борьбы с пиратством.
Эпилог
Французский пропуск корабля “Кедахский купец” был обнаружен в Государственном архиве Великобритании спустя 219 лет после процесса над капитаном Киддом. Текст гласит:
От Имени Короля
Мы, Франсуа Мартен, щитоносец, советник Короля, генеральный директор по торговле для Королевской Компании Франции в Королевстве Бенгали, на Берегу Коромандель и других территориях, приветствуем всех тех, кто увидит настоящие письма.
Названные Ходжа Ованнес и Ходжа Яков армянин, командиры корабля “Кедахский купец”, водоизмещением приблизительно в 350 тонн, который некто Агапирис Календер, армянский торговец, зафрахтовал в Сурате у некоего Коержи Наннабай Парси из порта, на котором являются лоцманами Рет Тодель или боцман Жионату и писатель Гассу, нам сообщили, что перед их поездкой из Сурата они взяли пропуск Компании, который они нам показали с датой первого января 1697 года, подписанный Мартеном и ниже Де Гранжемоном, и, опасаясь беспокойств в путешествии, которое они должны осуществить из этого порта в порт Сурата под предлогом, что данный паспорт просрочен, они нас настойчиво просят им отправить новый.
Рекомендуем и предписываем всем тем, кто находится под властью Компании, просим предводителей эскадронов и командующих кораблей Его Величества, требуем у всех друзей и союзников Короны не создавать никаких препятствий, которые могут задержать его (“Кедахского купца” — прим. перев.) путешествие, а также предоставить ему всю возможную помощь и содействие, обещая, что в случае необходимости они поступят именно так.
В подтверждение чего мы подписали данные письма, которые удостоверяются подписью секретаря Компании, и на настоящем акте прилагается гербовая печать в генеральной конторе города Угли.
14 января 1698 года подписи: Мартен, Дэпрэ (гербовая печать Французской Ост-Индской компании)
(перевод со старофранцузского Дианы Степанян)
Этот пропуск безусловно не меняет сути пиратской деятельности Кидда. Но по британскому законодательству конца XVII — начала XVIII века он мог бы стать на суде веским аргументом в пользу подсудимого.
