Слово, что ты предписал сочинить, я завершил, о славнейший! Ты повелел [рассказать] об Армянской войне, где многие — не одиночки! — отличились доблестью.
Вот [что] я изложил в этих семи разделах:
Первый. То время.
Второй. События от [действий] властителя Востока.
Третий. О единодушии церковной общины.
Четвертый. Междоусобие среди отколовшихся от этой общины.
Пятый. Нашествие людей восточных.
Шестой. Сопротивление армян войною.
Седьмой. Продолжение боевых действий.
В этих семи главах я по порядку и со всей полнотой изложил начало, середину и конец, чтобы ты повседневно читал, узнавая о доблести благих и о бесславии отступников — не для того, чтобы утолил в себе жажду обильных земных познаний, но дабы тебя коснулся небесный промысел, который в предвидении своем готовит воздаяние обеим сторонам, по зримому предугадывает незримое.
Но ты, о великий в познании Бога, почему ты даешь [мне] поручение, тогда как и сам мог бы принять [чье-то] повеление касательно [создания] более совершенных [творений]? Как кажется мне, и тебе, и тем, кто пребывает в любомудрии, это признак небесной любви, а не земного честолюбия. Как выразились некие из славных историков: «Согласие — матерь благ, несогласие — родитель зла».
И мы сами, взирая на святую любовь, [обусловившую] твое повеление, нисколько не медлили и не убоялись, видя собственное ничтожество. Ибо праводушие уже есть нечто значительное, ему положено быть помощником в слабости, как молитве — в познании и святой любви в делах общей пользы.
И мы, восприняв эту любовь вместе с твоим повелением, охотно приступили к сему сочинению, которое есть утешение для любимых, надежда для уповающих, ободрение для отважных, по собственной воле ринувшихся на смерть, видя впереди победоносного военачальника [Христа], который никого не станет попирать во вражде ногами, но выказывает всем свою непобедимую мощь.
И вот, кто пожелает, тот [будет] принят как добровольный мученик. А поскольку понятие этого мученичества многозначно, Он и благости всем раздает многоразличные. Но что ставим превыше всего — это святую любовь, исходящую от непритворных мыслей.
Эта искренность подобна вышней. И мы, увидев это в тебе, забыли нашу природу. И вот, паря, мы возносимся вместе с тобою. И когда в высоком парении пронесемся сквозь вредоносные грозовые ветры, то, вдохнув немного чистого горнего воздуха, почерпнем знание во спасение нас самих и во славу всепобеждающей Церкви. И пусть множество святых служителей с радостью совершат полагающуюся им службу во славу Отца всеобщего, и там с ними святая Троица, ликуя, возрадуется в беспечальной своей сущности!
Итак, приняв повеление от тебя, по природе своей не ведающего зла, начнем, откуда начать достойно, оплакивать бедствия нашего народа, хотя это и противно нашему желанию. И вот, вопреки своей воле, в плаче заливаясь слезами, мы поведаем о многих ударах, кои и нас коснулись и которых мы оказались очевидцем.
Раздел первый: То Время
Итак, после падения рода Аршакуни, стал господствовать над страной нашей Армянской род перса Сасана, который правил по законам могов и много раз сражался с теми, кто не следовал этим законам[4]. Начиная со времени царя Аршака, сына Тирана, он сражался до шестого года Арташэса, царя Армении, сына Врамшапуха.
А когда и того отрешили от царства, царская власть перешла в руки нахараров Армении, ибо, хотя подати поступали персидскому двору, армянскую конницу вели в бою всецело нахарары. Потому и свободно, с вознесенной главой, процветало в стране Армянской богопочитание — от начала правления Шапуха, царя царей, до второго года Йазкерта, царя царей, сына Врама.
В нем дьявол нашел себе приспешника и излил [в него] накопленный яд и наполнил его, как колчан, отравленными стрелами. И стал он неистовствовать в своей нечестивости, исполнился чванства и, буйствуя, рассылал бурю на все четыре стороны света. И представлял нас, верующих во Христа, как своих врагов и противников, и, притесняя, устрашал своим мятежным нравом.
Ибо очень были ему милы вражда и кровопролитие, потому он и не находил в душе покоя: «На кого бы мне излить горечь яда?» или: «Куда бы мне разослать это множество стрел?» И от крайнего безрассудства, накинувшись, как разъяренный зверь, на Греческую страну, разгромил все до города Мцбина и многие области ромеев разорил набегами, а все церкви сжег. Собрал много добычи и пленных и навел ужас на все войско страны.
А блаженный кесарь Феодосий, ибо был он миролюбив во Христе, не пожелал встретить его войною, но послал к нему со множеством сокровищ мужа по имени Анатолий, который был его спарапетом Востока. И персов, которые по принадлежности к христианству бежали и находились в городе кесаря, схватил и выдал в его [Йазкерта] руки. И все, о чем тот когда-то говорил, [Феодосии] выполнил согласно его воле и удержал его от великого гнева. И тот вернулся в свой город Тизбон[.
И когда этот нечестивый властитель увидел, что его злое дело удалось, начал присовокуплять [к нему] еще другой замысел, как человек, щедро подбрасывающий дрова в пылающий огонь. Ибо там, где испытывал некоторые опасения, он утвердился безбоязненно. Вследствие этого поколебал он многих из святой общины христианской, кого угрожающими словами, кого оковами и пытками, а кого и погубил мучительной смертью.
Грабил он добро и имущество и с великим поношением мучил всех. И когда увидел, что разбежались и рассеялись они в разные стороны, горя и пылая как печь, созвал он на совет служителей шуйцы, которые были связаны с идолопоклонством нерасторжимыми узами, чтобы сжечь общину святой церкви.
Ибо такие при жизни пребывают словно в густом мраке, и души их заперты в теле, как живой в могиле, и к ним никогда не проникнет луч чистого света Христова. Так и смертельно раненые медведи перед последним издыханием дерутся особенно яростно, почему мудрые, уступая, бегут от них. Именно такой конец наступил для этого государства.
Получая удар, [такие правители] не ощущают, а если сами бьют, то не сознают. И когда не бывает врага вовне, начинают сражаться и биться между собою. Приложимы к ним слова пророка: «Муж, мучимый в голоде своем, обратится и поест половину своего тела».
Подобно этому и сам Господь говорит: «Всякий дом и царство, что разделяется внутри себя, не может пребывать твердо».
Так что же ты вопишь, что ты борешься, что ты пылаешь, как не угасаешь? К чему зовешь на совет тех, кто души у вас вырвал, и неоскверненное ваше вынес на осквернение, а тленное тело ваше, проволоченное, как омерзительная падаль, выкинул вон?! Ты воистину желаешь, чтобы прикрыт был замысел твоего нечестия. Но увидишь: как он откроется, так познаешь исход его!
Говорят моги: «Храбрый царь, боги дали тебе твое царство и победу, но нисколько не нуждаются они в благах вещественных, кроме как чтобы обратил ты к одному закону все народы и племена, что в твоем государстве, — тогда и страна греков, покорившись, подчинится твоим законам.
Итак, о царь, немедленно последуй нашему призыву: собери войска и составь рать, отправься в страну кушанов, и все народы собери ты вместе и заставь пройти через ворота Пах внутрь, и там же устрой свое пребывание. Когда ты остановишь и запрешь всех на далекой чужбине, исполнятся замыслы твоей воли и, как ты являешься в наших предсказаниях, овладеешь и страной кушанов, и даже греки не выступят против твоей власти. Но только устрани лжеучение христиан!»
Угодным показался этот совет и царю, и согласным с ним вельможам. Написал он грамоты, отправил гонцов во все места своего государства. А вот образец этого указа:
«Ко всем народам моего государства ариев и не-ариев! Да умножатся у вас [блага] от нашего человеколюбия, пребывайте в благополучии, мы же сами здравствуем с помощью богов!
Ничуть вас не потревожив, мы пошли в страну греков и без ратного дела, любовно и человеколюбиво покорили нам всю страну в рабство. Исполнитесь добрыми мыслями и пребывайте в неиссякаемой радости, но дело, о котором мы говорим, исполните немедленно. Мы задумали непреложно направиться в страну Восточную — с помощью богов подчинить нам государство кушанов. Как только вы увидите сие послание, немедленно отправьте конницу, опережая, встретьте меня в стране Апар!»
Такого рода послание пришло в Армению, и в Иверию, и в Алванию, и в Лпинк, и в Цавдэк, и в Кордук, и в Алдзник, и во многие другие отдаленные местности, [насельников], которых в прежнее время не заставляли следовать по этому пути. В Великой Армении [царь] составил рать из азатов, и сыновей азатов, и остаников из царского удела.
По этому же примеру [набирал] из Иверии и из Алвании и из страны лпинов, а также из различных краев юга, близ границы Тачкастана, и страны ромеев, и из Кордука, и из Дасна, и из Цавдэ, и из Арзнарзюна, — все они были верующими в единую соборную апостольскую Церковь и крещеными.
И не разгадав, по невинности, двуличные мысли царя, каждый двинулся из своей страны, бодро, с любовью к Господу в мыслях, чтобы с искренней верой выполнить воинскую службу. Взяли они с собой книги божественного Святого Завета, [отправились] со многими церковнослужителями и священниками.
Но отдали распоряжение в [своей] стране в надежде не на жизнь, а на смертный конец, препоручая друг другу [свои] тела и души. Ибо, хотя замысел царя не был открыт для них, но у всех в мыслях были подозрения. А когда, в особенности, увидели, что сломилась пред ним [царем] мощь греков, они были совсем потрясены и поражены в своих мыслях.
Но, так как они привыкли блюсти заповеди святых заветов Божьих, постоянно помнили заповеданное Павлом: «Рабы, будьте послушны господам вашим по плоти, не с притворством и лестью, но чистосердечно служите как Богу, а не как людям, ибо от Господа воздаяние за труды ваши!»
Со всем этим благомыслием отправившись из своей страны и положившись на Святого Духа, они явились к [царю], выполнив его повеление и все сделав согласно его воле. Очень радовался царь, что исполнились его желания и мысли и вот, поступил он с ними так, как наставляли служители его нечестия.
И когда царь увидел все снаряжение и многочисленность войска варваров[22], которые с готовностью пришли на царскую службу, он еще более возрадовался перед лицом вельмож и всего войска. Внешне он скрывал свою собственную волю и замыслы и вынужденно одаривал со щедростью. Со всеми вместе двинулся он против царства страны хонов, которых называют кушанами, но, провоевав с ними два года, нисколько не смог воздействовать на них.
Затем отправил воинов в их края и призвал к себе других, снаряженных так же. Тот же обычай установил и на последующие годы, и выстроил там город для собственного проживания, — начав в четвертый год своего правления и [закончив в] одиннадцатом году своего царствования.
И когда увидел, что верны остались ромеи своему договору который они установили с ним, и перестали хайландуры выходить через пограничную крепость Чора, и зажила его страна, окруженная со всех сторон миром, и он придавил даже царя хонов, ибо разорил многие его гавары, а власть его утвердилась [повсюду] — по всем атрушанам своей страны он разослал добрых вестников, умножил принесение жертв огню белыми быками и косматыми козлами и весьма участил непрестанное служение своей скверне; венками и повязками почтил он многих из могов и еще более многих могпетов. Дал также повеление отбирать имущество и достояние христиан, которые жили в самой стране персов.
Вот так возгордился и зазнался в мыслях своих, вознесясь превыше людской природы, обнаглел не только в земных военных делах, но [даже] вообразил себя кем-то более великим, чем [допускает] природа унаследованного от отцов сана. Посему лицемерно скрывал свои мысли, но, как догадывались мудрецы, он словно ставил себя в один ряд с бессмертными. И приходил в ярость при одном имени Христа, когда слышал, что, мол, он был мучим, был распят, умер и был погребен.
И в то время как он непрестанно метался от этих безумных мыслей, один из молодых армянских нахараров возразил ему говоря: “Храбрый царь, откуда ты знаешь об этом, чтобы такие слова произносить о Господе?» Ответил царь: «Да в моем же присутствии читали книгу вашего лжеучения!” Ему тот юноша и говорит: «Почему, о царь, ты дал читать только до этого места?
Продолжи чтение, и там услышишь о воскресении, явлении пред многими, вознесении на небо, восседании одесную Отца, об обетовании второго пришествия, с чудесным воскрешением всех, о скором воздаянии праведного суда!» Когда царь услышал это, он был глубоко уязвлен, но притворно засмеялся и сказал: «Все это — вранье!» Ответил воин Христов: «Если веришь в его земные страданья, тем более поверь во второе грозное пришествие его!»
И, слыша это, царь распалился как огонь в печи вавилонской до того, что тут же и его люди были опалены как халдеи. Тогда излил он весь пыл гнева на блаженного мужа по имени Гарегин. У него были путы на ногах и путы на руках, царь два года предавал его мучениям и, отняв княжескую власть, приговорил к смерти.
Отрывок из книги Егише: Слово о войне армянской,испрошенное иереем Давидом Мамиконяном
