Тир – Бог письменности, мудрости и знаний

Очень гордился верховный Арамазд своим сыном Тиром, в честь которого радугу назвал «поясом Тира». В виде тетивы-радуги изначально изображался зодиакальный знак Стрельца, а антропоморфные черты лучника он приобрел в позднейшие времена.

По легенде, прошедшая под аркой Тира девушка превращалась в юношу, а юноша – в девушку. В этом любопытном отголоске арийского восприятия стихий мы сталкиваемся с переходом из одной сферы в другую, и бог Тир здесь воплощает стихию воздуха, выше которой преобладает мужское начало, а ниже – женское.

По ряду мнений, Тиру мы обязаны словом «Тер» – Господь, господин. Тира чтили 13 февраля: в этот день совершался праздник Трндез, (Терендез). По одной из версий означает:

– Тр(крак/огонь/) дез(вам) – “Огонь вам”

– Тер ынд дез – “Господь в тебе”, так кричали когда молодожены прыгали через костер, как бы освящая свои половые детородные органы. Считалось, если девочка прыгнет через костер , то мальчик родится если вокруг пройдет, то девочка.

Далее этот праздник также переименовали, который в христианскую эпоху вылился в праздник Сретения Господня. Христианство переосмыслило праздник, но основную часть обряда сохранило в первозданном виде. Нетрудно догадаться, что мужские имена Тирайр, Тиратур, Трдат (Тиридат), название города Тиракатар и горы Тиринкатар («пик Тира») связаны с ним же.

Крылатый Тир, чье имя порой толкуют как «быстрый», был ученым богом, и за это Арамазд назначил его своим личным писцом и гонцом, а вдобавок ко всему доверил покровительство письменности, риторики, науки и искусства.

Деятельность Тира особенно была по сердцу Арташесу I, и царь построил новое святилище просвещенного бога на том самом месте, где в VII веке родилась жемчужина нашего зодчества Звартноц.

По ночам бог-прорицатель Тир являлся людям и навевал им вещие сны, приоткрывающие завесу будущего. Вот почему его главное святилище носило название Еразамуйн – «погружение в грезы».

Эти грезы толковали жрецы, обучавшие подростков из знатных семей наукам, главное место среди которых отводилось астрономии и космографии. А на посвященные Тиру ежегодные празднества Тиракан в Еразамуйне собирались поэты страны – продемонстрировать свое мастерство.

Держа в руках чашу для огня, жрец выходил из храма и называл поэтическую тему. С вынесенной из святилища чашей связано, между прочим, слово «раман», некогда обозначавшее эту самую чашу: «гур» – «пламя» и «аман» («чаша, сосуд»), а сам верховный жрец выступал как «раманатар» – «несущий чашу с огнем».

Поскольку приказ пользовавшегося непререкаемым авторитетом жреца должен выполняться беспрекословно, то словом «раманатар» с течением времени стали называть военных командиров, а «раман» стало обозначать «приказ».

Торжественно провозгласив тему, жрец отпускал стихотворцев ровно на сутки – поразмышлять, погрузиться в грезы и в назначенное время предстать перед знатоками искусства стихосложения.

Лучшие произведения отмечались наградами, на головы победителей возлагали ивовые венцы, их титуловали венценосцами. Вот почему иву у нас называют деревом мечтаний и поэзии, а как символ и образ девичьей печали она вошла в поэзию значительно позже.

Тира идентифицируют с духом Грох (Grogh), чье имя переводится как «пишущий», не зря же от него произошло слово «тирацу» – «дьяк». Надо признать, свое имя Грох полностью оправдывал – писарем он был пунктуальнейшим: стоило человеку появиться на свет, как Грох вписывал новорожденного в книгу жизни, а на челе запечатлевал уготованную ему судьбу – чакатагир, предопределяя отпущенный срок жизни.

Он зорко наблюдал за каждым, заносил в особый фолиант все грехи и благие поступки, чтобы зачитать их на последнем суде.

Если предсмертная агония длилась долго и душа никак не могла расстаться с телом, из-под головы умирающего убирали подушку, широко распахивали окна и двери, чтобы Грох мог беспрепятственно войти в дом, забрать душу и удалиться, положив ее за пазуху.

Подобно тому, как русские посылают к черту, армяне посылают к Гроху: «грох кез тани!» («писец тебя возьми!») и «грохи цоц!» («в объятия к писцу»). Прошли долгие-долгие столетия, и словом «грох» стали называть… писателей.

Армен Меружанян