Незаслуженно забытого на долгое время и недооцененного в родной России поэта Якова Полонского не раз вдохновляли своим искусством армянские ашуги. Не только народные армянские песни безымянных ашугов, но и великий Саят-Нова, с чьими произведениями познакомил Полонского его друг, известный саятнововед Геворк Ахвердян, первый издатель наследия прославленного ашуга, сыграли значительную роль творческой жизни Полонского.
Среди русских поэтов Яков Полонский первым обратил серьёзное внимание на литературное наследие Саят-Новы, ещё не известного литературному миру России, и заговорил о нём во весь голос на страницах газеты «Кавказ».
Многие искусствоведы, литературоведы, музыканты, саятнововеды, говоря о писателях и поэтах, увлекавшихся творениями ашуга, часто забывают упомянуть Якова Полонского. А ведь Полонский был первым из русских поэтов, который ещё на заре изучения и публикации наследия Саят-Новы выразил свой восторг и попытался раскрыть суть и характер творчества ашуга.
Ованес Туманян ещё в 1913г. в одной из статей о Саят-Нове счёл необходимым заговорить о Полонском как о первом ценителе и переводчике Саят-Новы: «Конечно, одним беглым знакомством и некоторым чужеродством русскому поэту было трудно познать наш национальный дух и, в частности, дух творчества Саят-Новы. Но и он познал нежную и глубоко благородную душу Саят-Новы в целом».
Яков Полонский перевёл некоторые стихотворения великого ашуга. Переводы эти во многом уступают превосходным брюсовским, тем не менее пальма первенства принадлежит Полонскому.
Кроме того, Яков Полонский написал стихотворение в духе и стиле песен Саят-Новы, где, подобно армянскому ашугу, предаётся философским размышлениям.
САЯТ-НОВА.
Много песков поглощают моря, унося их волнами,
Но берега их сыпучими вечно покрыты песками.
Много и песен умчит навсегда невозвратное время —
Новые встанут певцы, и услышит их новое племя.
Если погибну я, знаю, что мир мои песни забудет!
Но для тебя, нежный друг мой, другого певца уж не будет.
Если погибну я, знаю, что свет не заметит утраты;
Ты только вспомнишь те песни, под звуки которых цвела ты.
Я просветил твоё сердце — а ты, ты мой ум помрачила;
Я улыбаться учил — а ты плакать меня научила.
Так, если смолкну я, страстно любя тебя, друг благородный,
Где — разреши мне последний вопрос мой, — где будет холодный
Прах мой покоиться? там ли — в далёких пределах чужбины,
Здесь ли, в саду у тебя, близ тебя, под навесом раины?
Сам поэт так оценил своё произведение: “Не смею назвать стихи мои переводом. Когда я писал их, я только помнил мотив и давал полную волю своей фантазии.” А уже позже критик и литературовед Богомолов напишет: “Именно под влиянием наследия Саят-Новы в творчество Я. Полонского широко врывается новая тема — тема отвлечённых, философски осмысленных и обобщённых раздумий над жизнью, над будущим человечества.”
Նոն Նա Αριστοτέλης: φιλόσοφος – Aristoteles: philosophia
