Стандартная буханка весила 750 грамм, а посему на четверых (нас тоже было четверо) приходилась буханка с третью. И не дай Бог, продавец ошибся бы хоть на миллиграмм, отрезая и отвешивая эту треть.
А какой это был хлеб… То есть, сначала его не было вообще. ВООБЩЕ. Потом появился, но это был какой то… наверно, его производили из секонд-хенд хлебных крошек, поступавших в виде гуманитарной помощи, с явной примесью то ли гаджа то ли опилок.
Я тоже помню очереди… Одну не забуду никогда. Стоял часа три, на Касяна. Добрался до прилавка кое-как, толкаясь, мне было лет четырнадцать, но голод придавал силы. Наконец получил этот несчастный матнакаш и уже возвращался домой, когда сзади нарисовались два субьекта, года на три старше.
Из тех, которым стоять в очереди западло, также как и вообще заниматься хоть чем то полезным – маленькие сцуко аодовцы. Сказали, что находящийся в моих руках хлеб по праву принадлежит им.
Я ограничился показанным назад кукишем и пошел дальше, ввязываться ну очень не хотелось, надо было донести сокровище до дома. Через пару секунд почувствовал удар тупым предметом в затылок, упал, дальше практически ничего не помню – помню только, что били.
Домой добрался буквально ползком, голова болела нестерпимо. Главное, что хлеб донес. Наверно, даже в полубессознательном состоянии я его слишком крепко держал.
Самым главным в жизни были две вещи – хлеб и свечи. Насчет хлеба из секонд-хенд крошек всего лишь гипотеза, а вот свечи секонд-хенд действительно делали – из огарков.
И даже умудрялись продавать. Переход под площадью Барекамуцюн, огромный, пустынный, совершенно темный и холодный, был заставлен коробками (даже не столиками) продавцов свеч.
С тех пор я ненавижу свечи. И аодовцев тоже ненавижу. Да будут они прокляты, эти чудовища.
