«Родина не кладбище!» — сказал мне некогда Левон Нерсисян в ответ на мое пожелание быть похороненным в Ереване, где я родился и вместе с ним окончил среднюю школу в 1949-м. В том году наши пути разошлись: я уехал из Армении, как оказалось, навсегда; а он остался.
И теперь уже навечно. Остался, может быть, и для того, чтобы заслужить право быть принятым родной землей. И она его приняла. С любовью. Наверное, помнила.
«Земли! Земли!» – гремел он голосом, унаследованным от огнеглазого отца, вместе с тысячами армян, разбуженных от политического анабиоза 50-летием геноцида (Грачья – по-армянски – огнеглазый – Нерсисян – выдающийся армянский мастер сцены, народный артист СССР). Это был голос трибуна. Но Левон мог говорить и как проповедник, собирая на свои лекции полные аудитории восторженных слушателей.
«Он стал одной из центральных фигур армянского культурного движения 1960 – 90-х годов, оказавших решающее влияние на формирование профессионального уровня и гражданского образования целого ряда поколений студенчества, считавших его своим кумиром, Учителем от Бога».Наверное, у каждого этноса есть свой ангел-хранитель, который в трудное время спускается в народ, вселяясь в души его пророков.
Если это так, то в те годы он выбрал Левона. Он в самом деле был похож на пророка, и не одной внешностью, а и сущностью своей. Только высокий дух, лишь на время посещающий людей, мог так игнорировать земные блага в виде бытовыхудобств или званий, степеней, наград, как это делал Ле-вон.
А когда в отсутствии оных его упрекали кандидаты и доктора из числа «остепенившихся» коллег, он отшучивался: «Я – профессор, что на латыни означает «учитель».И он, действительно, был Учителем ряда поколений, породивших современную национальную элиту.
Лучшие из его учеников достигли ответственных высот в Республике Армения; многие достойно представляют свой народ в самых престижных сферах зарубежья, не тушуясь, не испытывая комплекса провинциализма, еще и потому, что на примере Левона Нерсисяна убедились: способный армянин, получивший высшее образование на Родине, не уступает выпускникам знаменитых вузов мира ни в «узкой» специальности, ни по широте кругозора.
Феномен Нерсисяна показал: и в своем отечестве бывает пророк. Не отвергнутый, наверное, потому, что не покинул это самое отечество, страдавшее от голода, холода и тьмы. Потому что стал якорем, удерживавшим народ в геополитических штормах, и показал, что неправда, будто Родину не покидают только те, кто ни на что не способен.
Оказался же Левон Нерсисян способным на лекции в Сорбонне, после которых ему предложили остаться там на почетных условиях; но он, отказавшись, вернулся на Родину. Поэтому и справедливы начертанные на его надгробии горделивые слова «Я – якорь своей страны»…
В Древней Спарте надгробия ставили только павшим в битве воинам. Спустя тысячелетия наш народ последовал их примеру на ереванском кладбище «Ераблур», где похоронены бойцы, отдавшие жизни за свой народ. Они удостоились чести оказаться рядом с прахом полководца Ан-драника, привезенного с чужбины и посмертно принятого в объятия армянской земли…
Был прав мой друг: Родина, действительно, не кладбище, а… Пантеон для тех странников, которым народ Армении воздвигает памятники в знак признания выдающихся заслуг перед ним. Но как трудно добиться этого признания, не затерявшись в массе лиц иных национальностей! Многие еще при жизни теряют свое лицо; Левон сохранил его и после смерти – в бронзовой маске над словами: «В этом доме жил рыцарь духа и свободы Левон Нерсисян».
Виген Оганян
Браво Виген! Спасибо!!!!
Спасибо и Вам за отзыв!