Так сложилось, что в истории армянской церкви святыми и чудотворными считались в основном хачкары (кресты) и мощи святых. С трепетом относились армяне и к текстам иллюминированных рукописей, оформленных знаменитыми миниатюристами.
Почитание икон для армян — редкость. Но есть и исключение из правил — икона Божией Матери «Семь ран» из одноимённого собора в Гюмри, освящённого в честь Пресвятой Богородицы.
Эта гюмрийская икона — редкая реликвия армянской церкви. В ней отражается одна из главных идей средневековой теологии. Это — тема душевных ран Божией матери, полученных из-за грядущих и случившихся страстных мучений Христа.
Эти раны духовные отцы Апостольской церкви объединили в сакральную цифру семь — отсюда и название иконы «Семь ран», или «Семистрельная».
Большинство толкователей связывает семь ран с душевными переживаниями Девы Марии, начиная от пророчества старца Симеона до снятия тела распятого Христа, хотя некоторые теологи склонны полагать, что связаны они с семью словами, произнесенными Христом на кресте: «Отче! Прости им, ибо не ведают, что творят».
Согласно распространённому преданию, автором иконы является сам ученик Христа, апостол Лука. Если это утверждение и имеет реальное основание, то лишь в том, что данная икона — одна из копий (списков иконы). Гипотезу подтвердила группа историков искусства под руководством профессора М. Казаряна.
При тщательном исследовании канонической композиции, техники рисунка и цветовой гаммы, характерной для определенной школы, учёные пришли к выводу, что изображение было создано в XVIII веке в одной из художественных мастерских Новой Джуги (Персия) или Армении неизвестным автором. Образ, скорее всего, был списан с иконы Божией Матери «Семь ран», принадлежащей архимандриту Исайе.
Изначально икона находилась в церкви Богородицы при крепости Хасанкала Басенского уезда провинции Айрарат, куда её, по легенде, доставил сам Григор Магистр — армянский философ христианско-эллинистического толка.
После заключения Туркманчайского и Адрианопольского договоров, когда началась первая волна переселений из Западной Армении в Восточную, в 1832 году глава церкви Богородицы Басена архимандрит Погос Джанлатян с многочисленной группой переселенцев обосновался в деревне Мармашен Ширакской области, перенеся с собой церковную утварь, в том числе и икону «Семи ран».
Причиной установления святыни в Мармашене могло быть то обстоятельство, что в Гюмри той поры не было крупных, благоустроенных церквей. Тем временем, в другом крупном духовном центре Ширака, Аричской церкви, еще в 1830 году с переселенцами из Карса обосновался архиепископ Степан, который быстро восстановил церковь и скоординировал вокруг себя духовную жизнь всего Ширакского района.
Воспользовавшись своей ролью гегемона и ссылаясь на те факты, что Мармашен расположен недалеко от границы и населён еще не до конца обосновавшимися, социально уязвимыми переселенцами (которые составляли весомую часть паствы), архиепископ Степан добился переведения иконы «Семи ран» из Мармашена в Арич.
Это произошло, несмотря на массовые волнения и трехдневное сопротивление мармашенцев и гюмрийцев. Руководствовался аричский епископ, конечно же, не душевными порывами, а материальной выгодой: он прекрасно понимал, что чудотворная икона потянет за собой тысячи паломников со всего Ширака, а значит, и щедрые пожертвования.
По свидетельствам источников, с появлением иконы в аричской церкви роль последней стремительно возросла. Примечательно, что икону почитали как святыню и каждое воскресенье с щедрыми пожертвованиями ходили к ней в паломничество даже населявшие районы близ Арагаца езиды, курды, турки и кавказские татары (азербайджанцы), называвшие святыню «Мэрьем-Ана» [Марьям — так мусульмане называют Деву Марию. — Прим. ред.].
Чудотворная реликвия оставалась в Ариче до ноября 1851 года. Священный синод Эчмиадзина направил письмо настоятелям Арича с приказом временно передать икону «Семи ран» в первопрестольную Армянской церкви, так как тяжело больной католикос Нерсес V желает приложиться к ней. Согласно другой версии, реликвию вывозят в Эчмиадзин для молитвы о спасении близлежащих районов от засухи.
Однако обе эти версии, скорее всего, служили прикрытием для истинной и окончательной цели, которую преследовала Апостольская церковь. В 50-е годы в Александрополе, ставшем административным центром Ширака, действовали пять русских православных, одна греческая православная, одна католическая церкви и общины, роль которых со временем (в силу политических обстоятельств) могла возрасти.
Чтобы подчеркнуть и зафиксировать главенствующую роль Армянской апостольской церкви, необходимо было переместить духовный центр Ширака из Арича в Александрополь, выстроив в нем новые церкви и установив в них святые реликвии, которые сплотили бы вокруг себя верующих всего региона. Именно такой реликвией была икона «Семи ран».
Однако Синод опасался, что неожиданное перенесение иконы из Арича может вызвать новую волну протестов и недовольства населения, как это было в свое время при вывозе иконы из Мармашена. Надо было найти правдоподобный повод для ее «временной» передачи в Эчмиадзин, а потом, когда страсти улягутся, перевезти ее в Александропольскую церковь.
В данном случае такой весомой и обоснованной причиной прослужили факты болезни католикоса и засухи в Эчмиадзине. Намерения католикоса уже предугадываются в той части письма Синода, в котором говорится, что после возвращения иконы из Эчмиадзина она «временно» должна быть установлена в церкви Пресвятой Богородицы Александрополя.
Икона оставалась в Эчмиадзине около года. Когда александропольцы заметили, что Эчмиадзин не спешит ее возвращать, собрали внушительную делегацию, сами направились в первопрестольную Армянской церкви и вернули святыню в Ширак.
Согласно некоторым источникам, икона сначала была установлена в выстроенной (1859–1864) на завещанные Каграманом (Длинноруким) Аргутяном средства церкви Пресвятой Богородицы.
И хотя, на данный момент, это была единственная благоустроенная каменная армянская церковь, однако, и горожанам, и представителям церкви, которые не слишком жаловали род Аргутянов, такой расклад был не по душе.
Поэтому в 1870 году церковь переименовали в Церковь Святого Знамения и неподалеку, на месте старой деревянной часовни XVII века, начали строительство новой церкви Пресвятой Богоматери специально для перенесения в нее священной реликвии.
В 1881 году, еще до полного завершения строительства церкви Пресвятой Богородицы, икона «Семи ран» нашла в ней свое окончательное пристанище и уже никуда не перемещалась. Реликвия служила не только духовным, но и образовательным и здравоохранительным целям.
За счет принесенных ей пожертвований с 1858 года содержались Александропольская духовная школа, с 1860 года Аричская духовная семинария, с 1913 года женская Аргутянская школа при церкви Пресвятой Богородицы, а с 1906 года Хримянская церковная школа при церкви святого Григория Просветителя.
В 1910 году средства, собранные во время крестного хода с иконой, были направлены на борьбу против вспышки холеры в окрестностях Александрополя.
За свою «жизнь» икона сменила шесть обителей, каждую из которых переименовывали в церковь Пресвятой Богородицы в ее честь. Несмотря на то, что икона, скорее всего, является образцом народного творчества, не соответствует каноническим критериям иконописи и не имеет большой художественной ценности, она была и по сей день остается для народа чудотворной реликвией, символом веры и главной святыней Гюмри.
Краевед Наира Акопян специально для Армянского музея Москвы
