Инспектор Нахичеванского городского училища К.А. Никитин в статье «Город Нахичевань и Нахичеванский уезд» («Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа», выпуск 2-й. Тифлис, 1882 г.) пишет: «В 5 верстах (верста: 1066,8 метра. – М. и Г.М.) от Нахичевани и верстах в 6 от реки Аракс лежит селение Тумбул, жители которого известны под именем тумбульцев.
Народ этот – армяне, переселившиеся сюда из города Салмас – имеет такие резкие особенности, что делают его весьма мало похожим на всех остальных армян».
В соответствии с Туркманчайским мирным договором, заключенным между Россией и Персией 10 февраля 1828 года, из Персии в Закавказье были переселены 8.249 армянских семей (более 40.000 человек). «Среди них были и жители села Савра Салмастской области провинции Атрпатакан на западном берегу Урмия.
На территории Российской империи саврцы разделились на четыре группы и образовали четыре села: в Нахичеванской области – Тумбул и Ярымджа, в Даралагезской области – Пор, в Шаруре – Дар-Арх. Самым крупным из них было село Тумбул.
Саврцы (савркегцы), или тумбульцы (как их впоследствии стали называть), представляли собой субэтническую группу армян, отличавшуюся от остального армянского населения изолированной ментальностью», – утверждают Т.В. Тадевосян и Б.Г. Койбаев в статье «Сословие ювелиров и армяне-дервиши» («Вестник Северо-Осетинского государственного университета им. К.Л. Хетагурова. Общественные науки», 2017 г., № 4).
Тумбульцы окружены своеобразным мистическим ореолом: они перевоплощаются в любой образ, знают огромное количество языков и обычаев разных народов, владеют языком птиц и зверей, мимикой и рукопожатием могут передать мысли.
К.А. Никитин отмечает: «Непривычный к сельским занятиям, тумбулец живет темными средствами, на чужой счет, подаяниями и милостынями. Он скитается десятки лет далеко от родины, приходит домой только на зиму и уходит опять раннею весною.
Зиму тумбулец не любит потому, что приходится сидеть дома за дымным камином. Его убивает тоска не по родине, а по чужим землям. Зато с раннею весною он идет на промыслы и добывает себе кусок хлеба не совсем позволительными средствами».
Но, несмотря на то, что российское правительство запретило выдавать тумбульцам паспорта и выпускать их из Закавказья, они обманным путем (часто под видом греческих священников) проникали вглубь страны.
Некоторые по подложным документам поступали на службу в церкви, за определенное вознаграждение незаконно освящали дома, крестили детей, хоронили мертвых, собирали пожертвования для каких-то иерусалимских монастырей, крали церковные ценности.
В общеармянской среде тумбульцы получили и другие, часто нелестные, прозвания: «крестокрады», «душители старух», «красильщики ослов», «армяне-дервиши». Они занимались мошенничеством, разбоем, изготовлением фальшивых монет, перепродажей золота, кражей церковного имущества. Для этих целей тумбульцы умело входили в доверие, искусно выдавая себя то за мусульман, то за христиан.
Егор Мелешко пишет: «Тумбулец посещает города, священные для мусульман: Мекку, Медину, Кербалу; ловко подделываясь под обычаи правоверных, он молится вместе с ними Магомету. Потом звание монаха, в которое он облекается, и черная ряса дают изворотливому тумбульцу доступ между христианами».
Тумбульцы могут странствовать под видом дервишей, а потом принимать облик христианских паломников: «Подаяниями и добровольными пожертвованиями набожных мусульман тумбулец набирает себе деньги, переходит на промысел к христианам. Приближаясь к Иерусалиму, тумбулец, приняв звание монаха, под личиною набожности и смирения посещает святой город» (К.А. Никитин).
Ценные сведения о тумбульцах содержатся в историческом романе Раффи «Дневник крестокрада» (1890 г.). Армянский романист точно передает мифические и исторические особенности жизни крестокрадов. Они всегда уезжали на заработки в далекие страны и пропадали там на многие годы. Некоторые приезжали на родину через 4-5 лет, другие – через 15-20, а многие так и не возвращались.
Все крестокрады владеют армянским языком, но на чужбине используют его редко и избегают других армян. Между собой говорят на тайном языке, хотя, по утверждению Раффи, это не самостоятельный язык, а искусственный, надуманный, условный жаргон. Впрочем, одна группа крестокрадов прочих соплеменников не понимает, равно как их жены и дети.
Этнограф С.П. Зелинский в очерке «Три магала (уезда. – М. и Г.М.): Нахичеванский, Ордубадский и Даралагезский» («Сборник сведений о Кавказе», том VII. Тифлис, 1880?г.) прямо указывает на связь тумбульцев со златоделием: «Они издавна, еще в Персии, умели ловко надувать людей. Говорят, что эта наклонность развилась в них вследствие того, что почти все они были золотых дел мастера…
Так как золотых дел мастеров в Салмастском округе было слишком много, то савркегцы были поставлены в необходимость выезжать в другие страны для заработков»; «Многие же занимались чеканкою турецких и персидских золотых и серебряных монет, но с большею примесью лигатуры (примесь меди или олова к золоту и серебру. – М. и Г.М.), что давало им довольно много прибыли».
Внешне тумбульцы также отличались от остального армянского населения. Вот как их описывает П. Масловский в статье «Что за люди так называемые «бедные греки» из Персии?» (газета «День», 1865 г., № 23): «Все они большею частью смуглолицы и с черными, как смоль, волосами, с резкими чертами лица».
Его дополняет Спепан Зелинский: «На вид худощавы, с живыми черными глазами, в которых можно прочитать и ум, и хитрость». К.А. Никитин пишет: «Тумбулец высок ростом, тощ на лицо. На нем всегда черная, изодранная одежда, покроем похожая на рясу монаха, которого он и старается изобразить собою.
При встрече с посторонним тумбулец упомянет непременно об Иерусалиме и попросит милостыни; в правой руке его всегда виден посох, а в левой – сверток бумаги, исписанный какими-то иероглифами».
Тумбульца можно встретить в Индии, Афганистане, Сирии, внутренней России, Сибири, одним словом, везде, где только живут люди. Обрыскав весь свет, он возвращается домой с порядочным запасом денег. Родные, друзья и соседи приветствуют его с благополучным возвращением; одни радуются, другие горюют, не получив сведения о своих родственниках, еще бродящих по миру.
«Принесенный запас выпрошенных денег позволяет тумбульцу содержать свою семью с роскошью. Прекрасный дом, опрятные комнаты составляют главную его заботу и попечение; чай, сытный полуазиатский и полуевропейский обед, десерт и кофе составляют, можно сказать, обыденную его пищу.
У себя дома тумбулец покажется, скорее всего, торговцем, который добивает последнею копейку, чем бережливым селянином. У редкого из них не встретишь серебряной посуды работы всех времен и народов: английской, французской и азиатской. Шелковые покрывала, занавесы, бархат, кашмирские шали, хорасанские ковры – снесены сюда, будто дань от подвластных своему повелителю.
Сами тумбульцы и жены их дома у себя одеваются чисто, богато, даже роскошно; шелковые ткани составляют их ежедневный наряд, не говоря о драгоценных камнях: алмазы, бирюза, яхонт, изумруд, жемчуг постоянно употребляются на украшение женщин, которые, впрочем, нуждаются в этом потому, что сами не отличаются большею красотою. Они особенно любят носить цепи на шее, монисты из древней золотой и серебряной монеты».
Автор научной работы «Суб-этнические группы армян» (2002?г.) Каринэ Эрнестовна Григорьян в главе «Этнические группы, близкие к армянам: хемшилы; цыгане-армяне (боша); тумбульцы (армяне-дервиши)» пишет:
«Менее всего на сегодняшний день изучена локальная группа тумбульцев (армян-дервишей; дервиш – от персидского языка – бедняк, бродяга). Судя по непроверенной информации в форме устного сообщения И.В. Кузнецова, жители сел. Тумбул в последнее десятилетие стали считать себя иранцами, что может быть вполне правомерно объяснено их происхождением из иранского города Салмаста».
Марина и Гамлет Мирзоян noev-kovcheg.ru
