Имя Армена Севана, к сожалению, сегодня в Армении мало кому известно. Между тем Армен Севан – это литературный псевдоним видного поэта, публициста, редактора, педагога, общественного и политического деятеля Ованеса Деведжяна, активного дашнакцакана и соратника Гарегина Нжде еще по обороне Сюника.
Воспоминания Армена Севана, изданные впервые в 1970 году в Лос-Анджелесе, широко известны в Спюрке. Хотя в центре внимания автора на протяжении всей жизни остается фигура Гарегина Нжде, тем не менее, рамки ее – и временные, и географические, и политические – очень широки.
Мы имеем в виду не только педантично изложенные события, приключившиеся с автором в довоенной, оккупированной и послевоенной Болгарии и других странах Европы, но и прежде всего страницы, описывающие жизнь в Советском Союзе, где он, как это ни парадоксально, практически не прожил на свободе ни одного дня. В этом смысле воспоминания Ов.Деведжяна – один из лучших и первых по времени образцов так называемой «тюремной» литературы, получившей свое развитие лишь десятилетия спустя.
Сюжет книги мог бы показаться невероятным, не будь он «придуман» самой жизнью. Два друга молодых лет – боевые соратники и политические единомышленники (Ованес был министром в сформированном Нжде правительстве Горной Армении) – после десятилетий активной национальной общественной, литературной и партийной деятельности за пределами СССР вновь встречаются в камере знаменитой Владимирской тюрьмы в 1949 году.
Обоих вывезли из Болгарии и оба осуждены за «антисоветскую» деятельность. Гарегин – на 25 лет, Ованес – на 20. Какой подарок судьбы: что могло стать для них в камере большим утешением, нежели встреча с родным человеком!
Однако поначалу радость омрачало то «деликатное» обстоятельство, что Ованес все эти годы оставался верным дашнакцаканом и одним из руководителей партии, а Гарегин, продолжая оставаться верным идеологии «Дашнакцутюн», из партии вышел. Однако прежние отношения и взаимное доверие вскоре восстанавливаются.
В начале 1952 года Нжде, после его обращения к советскому правительству с предложением выступить посредником в совместных антитурецких действиях с зарубежными лидерами «Дашнакцутюн», привозят в ереванскую тюрьму, где предложения его тщательно разрабатываются.
В процессе разработки операции логично возникло опасение, что письмо Нжде, которого давно уже все считали погибшим в советских застенках, может вызвать серьезные подозрения у адресатов.
Нжде находит единственный выход: истинность письма, удостоверенного, а тем более доставленного таким безупречным деятелем партии, как Деведжян, снимет все подозрения. Ованеса по предложению Нжде привозят в Ереван, помещают в одну камеру с ним и подключают к разработке операции. Однако со смертью Сталина планы меняются и обоих летом 1953 года возвращают во Владимир. Но помещают в разные камеры.
И только через несколько месяцев, после того как Нжде объявил голодовку с этим требованием, их вновь поместили в одну камеру, где они и прожили вместе до октября 1954 г., когда Нжде был переведен в Ташкент.
В августе 1955 года Ованес был освобожден досрочно, и, когда Нжде был возвращен во Владимир, его уже там не было. Нжде скончался во Владимирской тюрьме в самом конце того же 1955 года, а Ованес Деведжян, с приключениями добравшийся до Аргентины, где жила его семья, умер в 1978 году в возрасте 85 лет.
Левон Микаелян
