Опубликовано: 12 Ноябрь, 2017 в 14:29

Родословная Великой Армении — Мовсес Хоренаци

Родословная Великой Армении - Мовсес ХоренациОтвет на письмо Сахака и обещание выполнить его просьбу. Мовсес Хоренаци в начале этого повествования о нашем (на­роде желает) Сахаку Багратуни[3] радости.

Неизбывное струение на тебя божественной благодати и не­престанное воздействие духа на твои помыслы распознал я в твоей прекрасной просьбе, обретя знакомство с твоей душой прежде, чем с телесным обликом; просьба твоя сродни и моим желаниям и еще более — привычным для меня занятиям. За нее не только хва­лить тебя должно, но, и молиться, чтобы ты всегда пребывал таким.

Ибо если мы, благодаря разуму, являемся, как говорится, об­разом Божьим, и еще — добродетелью разумного существа явля­ется способность мыслить, а твое стремление к этому неиссякаемо, то ты, поддерживая яркий свет своего рассудка прекрасными мыс­лями, украшаешь разум и тем остаешься пребывать образом (Божьим), чем и услаждаешь его Первообраз[4] прекрасной и уме­ренной страстью и стремлением к этим делам.

При этом я отмечаю также, что если жившие до нас и нынеш­ние вельможи и правители Армянской страны не повелели мудре­цам, вероятно, имевшимся в их окружении, составить такого рода летописи и не подумали прибегнуть для этой цели к помощи чуже­земной мудрости, а ты ныне на наших глазах совершаешь все это, то ясно, что именно ты должен быть признан самым возвышенным из всех твоих предшественников, заслуживающим самых высоких похвал и достойным включения в подобные летописи.

Поэтому я охотно соглашаюсь на твою просьбу и приложу все старания, чтобы осуществить ее и оставить этот (труд) как бес­смертный памятник тебе и грядущим после тебя потомкам.

Ибо ты и рода древнего и храброго, и плодовитого на стезе не только разума и полезных мыслей, но и величайших и многочисленных достославных деяний; о них мы упомянем в ходе нашего повество­вания, когда, прослеживая происхождение от отца к сыну, развер­нем родословие всех нахарарств[5] Армении, сжато и точно излагая, откуда и при каких обстоятельствах они возникли, согласно тому, что записано в некоторых греческих историях.

О том, почему мы предпочли обратиться к греческим (источникам), хотя нашу историю легче вывести из халдейских и ассирийских книг

Пусть никто не удивляется тому, что хотя, как это общеизвест­но, историки имеются у многих народов и, в особенности, у персов и халдеев[6], и у них сохранилось больше упоминаний о разнообраз­ных событиях, касающихся нашего народа, мы отметили только греческих историков и обещали представить в нашем родословии именно их указания.

Ибо не только цари греческие, покончив с устройством своих домашних дел, взяли на себя заботу о том, что­бы поведать грекам как о своих державных делах, так и о плодах науки; так, Птолемей, он же Братолюб[7], счел полезным перевести книги и сказания всех народов «а греческий язык,— (Но пусть не примут нас ныне за неуча, обвиняя в неискушен­ности и невежестве за то, что Птолемея, египетского царя, мы здесь обозначили как царя греческого.

Дело в том, что он подчинил се­бе также греков и стал называться царем Александрии[8] и Греции; из Птолемеев и других властителей Египта более никто так не на­зывался.

Будучи большим греколюбом, он всю свою деятельность осуществлял на греческом языке. Имеется еще много подобных же причин, почему мы назвали его греческим царем, но в интере­сах краткости ограничиваемся сказанным о нем), — но и многие именитые и посвятившие себя науке мужи из греческого мира пеклись о том, чтобы ввести в греческую словес­ность не только записи из царских и храмовых архивов других народов,— таковым нам представляется лицо, побудившее к этому Бероса[9], халдейского мудреца, искушенного во всех науках,— но и величайшие и достойные удивления познания[10], (которые) они обретя с трудом в разных местах, собрали и переложили на гре­ческий язык: А—у X, А—у Ф, Г—у Е, М—у Ф[11].

Мужи, имена которых нам хорошо известны, собрав все это, посвятили славе эллинского мира. Они, как любители мудрости, достойны похвалы за усердие и за то, что сумели найти (плоды) мудрости у других; но еще более достойны ее те, кто воспринял и оценил эти приобре­тения науки. Поэтому я не устану называть всю Грецию матерью и кормилицей наук.

Сказанного достаточно, чтобы убедиться в необходимости для нас обращения к греческим историкам.

О нелюбознательном нраве прежних царей и правителей

Не хочу оставить без упоминания и порицания нелюбознатель­ный нрав древних наших предков, но здесь же, в начале нашего предприятия, произнесу по их поводу слова осуждения.

Ибо, если поистине достойны восхваления те из царей, которые письменно, в историях, закрепили ход событий своего времени и увековечили все мудрые и доблестные деяния в сказах и историях, а вслед за ними удостоились нашей похвалы также те, кто тяжко трудился в архивах над созданием книг, благодаря чему мы, читая их сочине­ния, обретаем знание мирских законов и гражданских порядков, когда особенно вчитываемся в мудрые речи и истории халдеев и ассирийцев, египтян и эллинов, и при этом кажется и завидуем мудрости мужей, кои взялись за такой труд,— то, конечно, всем нам известно невежество «аших царей и прочих предков в науках и незрелость их разума.

Ибо хотя мы и небольшая грядка, и чис­лом очень ограничены, и обделены могуществом, и многократно бывали покорены другими государствами, но ведь и в нашей стра­не свершено много подвигов мужества, достойных быть письменно увековеченными, которые, однако, никто из них не позаботился записать в книги.

Итак, если они не подумали даже о собственной пользе и не оставили миру памяти о самих себе, то есть ли нам смысл обвинять их и предъявлять им еще большие требования — (почему они не сделали этого) и в отношении прошлого?

Но могут сказать: (это произошло) из-за отсутствия в то время письма и литературы, либо же из-за разнообразных войн, следо­вавших вплотную одна за другой. Но это мнение несостоятельно, ибо были же промежутки между войнами, как и персидское и гре­ческое письмо, на котором написаны хранящиеся у нас по сей день многочисленные книги, содержащие сведения о собственности в деревнях и областях как и в каждом доме, об общинных тяжбах и сделках, особенно же — о наследовании исконных состояний[12].

И представляется мне, что как у нынешних, так и у древних армян не было влечения к наукам и к сбору мудрых песен. Поэтому из­лишне продолжать наши речи о людях неразумных, глупых и ди­ких.

Но я поражаюсь плодовитости твоего ума; от начальных на­ших родов и до нынешних ты оказался единственным, способным предпринять столь важное дело и предложить нам взяться за ис­следование — в большом и полезном труде достоверно изложить историю нашего народа, (рассказать) о царях и нахарарских ро­дах и домах, об их происхождении, о деяниях каждого из них, о том, какие из получивших известность родов местные, нашего пле­мени, а какие — пришлые, укоренившиеся здесь и слившиеся с нашим племенем, (словом), описать все времена и события от по­ры беспорядочного столпотворения[13] до нынешнего дня,— полагая этим принести себе прекрасную славу и радость без забот.

На это скажу лишь одно: «Разве книга мне предстоит?»— как говорится в книге Иова[14], или писания твоих предков[15], кото­рые помогли бы мне, пожалуй, подобно иудейским историкам, безошибочно низвести повествование от начала до тебя или же отправляясь от тебя и других возвести до начала. Но как бы то ни было, я начну, хотя это и трудно; лишь бы нашлись люди, бла­годарные нам за наши труды.

Начну же я с того, с чего начинают другие, пребывающие в лоне церкви и во Христовой вере, считая лишним повторять легенды языческих писателей о начале и (при­бегая к ним) лишь для последующего — для известных времен и мужей, в отношении которых с ними сходится и Святое Писание, пока неизбежно не доберемся до языческих историй; но и из них мы позаимствуем лишь то, что сочтем достоверным.

Отрывок из книги Мовсеса Хоренаци: История Армении — собранная по просьбе Саака Багратуни 

[1] В рукописях «Истории Армении» между названиями глав, представлен­ными, с одной стороны, в оглавлениях к трем ее книгам, с другой — в самих текстах книг, имеются некоторые расхождения. Часть их (те, которые могут быть как-то отражены в переводе), мы представляем вниманию читателя. В Пер­вой книге отметим лишь одно расхождение, относящееся к названию гл. 18; в оглавлении читаем: «…ее смерть в Армении», в тексте — «…ее смерть, про­исшедшая в Армении». Для Второй и Третьей книг см» соответственно приме­чания 183 и 582.

[2] «Родословие Великой Армении». Грамматически здесь допустим также перевод «Родословие великих армян», которого придерживается С. Малхасян, поскольку форма множественного числа — «армяне» и форма названия стра­ны — «Армения» в древнеармянском языке, так же, как и при обозначении не­которых других народов и стран, совпадают (напр., «греки» и «Греция», «иверы», (грузины) и Иверия» (Грузия) обозначаются одной и той же формой).

Мы следуем переводу Н. Эмина, исходя, в числе множества прочих оснований, также из того факта, что Мовсес Хоренаци написал не «Историю армян» (как неправильно, хотя и, опять-таки, грамматически допустимо переводит загла­вие его труда Р. Томсон), а «Историю Армении». Что касается обозначения «Великая Армения», то оно возникло первоначально на основе противопостав­ления двух частей Армении — Великой Армении (охватывавшей все Армянское нагорье) и Малой Армении, разграниченных верхним течением р. Евфрат.

Однако в дальнейшем, по мере отхода заевфратской Малой Армении от основной линии развития древнеармянской государственности, обозначение Ве­ликая Армения приобрело также самостоятельное значение и превратилось в официальное название древнеармянского государства.

Именно в таком смысле оно употреблено в греческой надписи из Гарни 77 г. н. э. царя Трдата I (Мегале Армениа — «Великая Армения»). Это же обозначение употребляется также в других иноязычных — латинских, персидских, грузинских, русских и др. источниках. Не исключено также, что труд Мовсеса Хоренаци в оригинале называл­ся «Историей Великой Армении».

[3] Сахак Багратуни — меценат Мовсеса Хоренаци, поручивший ему напи­сать «Историю Армении». В тексте «Истории» автор многократно обращается к нему с разного рода пояснениями и заявлениями. Сахак Багратуни — армянский полководец V в., участвовавший в восстании армянского народа против персидского владычества, возглавленном Ваханом Мамиконяном. В 481 г. был назначен правителем Армении, а в 482 г. погиб в битве с персидскими войсками.

[4] Первообраз, т. е. сам Бог.

[5] Нахарары — в раннесредневековой Армении — крупные наследственные феодалы-землевладельцы, князья, являвшиеся внутри своих уделов полновластными хозяевами (тер — господин, тэнугер — домовладыка) и родовладыками (нахапет) своих родов.

Таких родов или домов в Армении насчитывалось более полусотни; они были записаны в «Разрядные грамоты» (Гахнамаки — см. прим.744), делились на высших и низших, согласно своему экономическому, военно­му и политическому весу в стране.

Нахарарство раннесредневековой Армении в основном происходит из слоя правителей областей (областеначальников-стратегов) Армении дофеодального периода, назначавшихся царем. По мере разви­тия феодальных отношений их должности, а затем и управлявшиеся ими земли становились их наследственной феодальной собственностью.

[6] Халдеи — жители Южной Месопотамии, т. е. Вавилонии, вавилоняне. Название происходит от наименования семитских племен халдеев, проживавших первоначально в прибрежной полосе Персидского залива и в течение первой половины I тыс. до н, э. постепенно завладевших Вавилонией. Халдеями в древности назывались также вавилонские жрецы, которым приписывалась особенная мудрость.

[7] Птолемей II Филадельф (285-246 гг. до н. э.) — царь эллинистического Египта. Прозвище Филадельф — «любящий брата (или сестру)» получил, же­нившись на своей сестре Арсиное. Был выдающимся покровителем наук и искусств и сторонником создания смешанной греко-египетской культуры.

[8] Александрия — столица эллинистического Египта (см. прим. 732).

[9] Берос — вавилонский жрец-историк, живший в IV—III вв. до н. э. и на­писавший историю своей страны на греческом языке, на основе местных клино­писных источников, по поручению Селевкидского царя Антиоха I Сотера (281—161 гг. до н. э.). Труд Бероса до нас не дошел и известен лишь в отдельных отрывках, цитированных или пересказанных в трудах других авторов. Мовсесу Хоренаци труд Бероса известен через посредство трудов Евсевия Кесарийского. См. прим. 270.

[10] Слово арвест у Мовсеса Хоренаци, согласно средневековому словоупотреблению, имеет более широкое значение, чем только «искусство», означая также «наука», «знание», «умение» и т. п.

[11] Загадочное место в «Истории Армении», толкуемое исследователями и переводчиками по-разному.

В основе нашего перевода лежит толкование, по которому первые буквы каждой пары представляют собой инициалы названий наук на армянском языке, а именно — астрономии, арифметики, геометрии и музыки (причислявшейся в древности к наукам), вторые же — инициалы назва­ний стран, из которых они заимствованы, а именно — Халдеи (Вавилонии), Фини­кии, Египта и Фракии.

Такое распределение следует из классификации, принятой в античности и содержащейся также в трудах армянского философа VI в. Давида Непобедимого (Анахта). В этом случае, однако, следует допустить, что первые инициалы двух последних пар дошли до нас в искаженном виде.

[12] Буквально — о наследовании сепухской свободы; имеется в виду на­следование сословного статуса, тесно взаимосвязанного с феодальной собст­венностью.

[13] Столпотворение — строительство Вавилонской башни. Согласно библей­ской легенде, люди, возгордившись, стали строить в Вавилоне высокую башню, чтобы добраться до небес. Дабы воспрепятствовать этому, Бог сделал строите­лей разноязычными, и люди, перестав понимать друг друга, рассеялись по всей земле.

[14] Книга Иова — одна из составных частей Библии.

[15] Автор имеет в виду предков своего мецената — Сахака Багратуни, который, согласно его убеждению, были евреями. См. кн, 1, гл. 22.


ПОХОЖИЕ ПУБЛИКАЦИИ

12 комментариев

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *