Ответ на письмо Саака и обещание выполнить его просьбу. Мовсес Хоренаци в начале этого повествования о нашем (народе желает) Сааку Багратуни[3] радости.
Неизбывное струение на тебя божественной благодати и непрестанное воздействие духа на твои помыслы распознал я в твоей прекрасной просьбе, обретя знакомство с твоей душой прежде, чем с телесным обликом; просьба твоя сродни и моим желаниям и еще более — привычным для меня занятиям. За нее не только хвалить тебя должно, но, и молиться, чтобы ты всегда пребывал таким.
Ибо если мы, благодаря разуму, являемся, как говорится, образом Божьим, и еще — добродетелью разумного существа является способность мыслить, а твое стремление к этому неиссякаемо, то ты, поддерживая яркий свет своего рассудка прекрасными мыслями, украшаешь разум и тем остаешься пребывать образом (Божьим), чем и услаждаешь его Первообраз[4] прекрасной и умеренной страстью и стремлением к этим делам.
При этом я отмечаю также, что если жившие до нас и нынешние вельможи и правители Армянской страны не повелели мудрецам, вероятно, имевшимся в их окружении, составить такого рода летописи и не подумали прибегнуть для этой цели к помощи чужеземной мудрости, а ты ныне на наших глазах совершаешь все это, то ясно, что именно ты должен быть признан самым возвышенным из всех твоих предшественников, заслуживающим самых высоких похвал и достойным включения в подобные летописи.
Поэтому я охотно соглашаюсь на твою просьбу и приложу все старания, чтобы осуществить ее и оставить этот (труд) как бессмертный памятник тебе и грядущим после тебя потомкам.
Ибо ты и рода древнего и храброго, и плодовитого на стезе не только разума и полезных мыслей, но и величайших и многочисленных достославных деяний; о них мы упомянем в ходе нашего повествования, когда, прослеживая происхождение от отца к сыну, развернем родословие всех нахарарств[5] Армении, сжато и точно излагая, откуда и при каких обстоятельствах они возникли, согласно тому, что записано в некоторых греческих историях.
О том, почему мы предпочли обратиться к греческим (источникам), хотя нашу историю легче вывести из халдейских и ассирийских книг
Пусть никто не удивляется тому, что хотя, как это общеизвестно, историки имеются у многих народов и, в особенности, у персов и халдеев[6], и у них сохранилось больше упоминаний о разнообразных событиях, касающихся нашего народа, мы отметили только греческих историков и обещали представить в нашем родословии именно их указания.
Ибо не только цари греческие, покончив с устройством своих домашних дел, взяли на себя заботу о том, чтобы поведать грекам как о своих державных делах, так и о плодах науки; так, Птолемей, он же Братолюб[7], счел полезным перевести книги и сказания всех народов «а греческий язык,— (Но пусть не примут нас ныне за неуча, обвиняя в неискушенности и невежестве за то, что Птолемея, египетского царя, мы здесь обозначили как царя греческого.
Дело в том, что он подчинил себе также греков и стал называться царем Александрии[8] и Греции; из Птолемеев и других властителей Египта более никто так не назывался.
Будучи большим греколюбом, он всю свою деятельность осуществлял на греческом языке. Имеется еще много подобных же причин, почему мы назвали его греческим царем, но в интересах краткости ограничиваемся сказанным о нем), — но и многие именитые и посвятившие себя науке мужи из греческого мира пеклись о том, чтобы ввести в греческую словесность не только записи из царских и храмовых архивов других народов,— таковым нам представляется лицо, побудившее к этому Бероса[9], халдейского мудреца, искушенного во всех науках,— но и величайшие и достойные удивления познания[10], (которые) они обретя с трудом в разных местах, собрали и переложили на греческий язык: А—у X, А—у Ф, Г—у Е, М—у Ф[11].
Мужи, имена которых нам хорошо известны, собрав все это, посвятили славе эллинского мира. Они, как любители мудрости, достойны похвалы за усердие и за то, что сумели найти (плоды) мудрости у других; но еще более достойны ее те, кто воспринял и оценил эти приобретения науки. Поэтому я не устану называть всю Грецию матерью и кормилицей наук.
Сказанного достаточно, чтобы убедиться в необходимости для нас обращения к греческим историкам.
О нелюбознательном нраве прежних царей и правителей
Не хочу оставить без упоминания и порицания нелюбознательный нрав древних наших предков, но здесь же, в начале нашего предприятия, произнесу по их поводу слова осуждения.
Ибо, если поистине достойны восхваления те из царей, которые письменно, в историях, закрепили ход событий своего времени и увековечили все мудрые и доблестные деяния в сказах и историях, а вслед за ними удостоились нашей похвалы также те, кто тяжко трудился в архивах над созданием книг, благодаря чему мы, читая их сочинения, обретаем знание мирских законов и гражданских порядков, когда особенно вчитываемся в мудрые речи и истории халдеев и ассирийцев, египтян и эллинов, и при этом кажется и завидуем мудрости мужей, кои взялись за такой труд,— то, конечно, всем нам известно невежество «аших царей и прочих предков в науках и незрелость их разума.
Ибо хотя мы и небольшая грядка, и числом очень ограничены, и обделены могуществом, и многократно бывали покорены другими государствами, но ведь и в нашей стране свершено много подвигов мужества, достойных быть письменно увековеченными, которые, однако, никто из них не позаботился записать в книги.
Итак, если они не подумали даже о собственной пользе и не оставили миру памяти о самих себе, то есть ли нам смысл обвинять их и предъявлять им еще большие требования — (почему они не сделали этого) и в отношении прошлого?
Но могут сказать: (это произошло) из-за отсутствия в то время письма и литературы, либо же из-за разнообразных войн, следовавших вплотную одна за другой. Но это мнение несостоятельно, ибо были же промежутки между войнами, как и персидское и греческое письмо, на котором написаны хранящиеся у нас по сей день многочисленные книги, содержащие сведения о собственности в деревнях и областях как и в каждом доме, об общинных тяжбах и сделках, особенно же — о наследовании исконных состояний[12].
И представляется мне, что как у нынешних, так и у древних армян не было влечения к наукам и к сбору мудрых песен. Поэтому излишне продолжать наши речи о людях неразумных, глупых и диких.
Но я поражаюсь плодовитости твоего ума; от начальных наших родов и до нынешних ты оказался единственным, способным предпринять столь важное дело и предложить нам взяться за исследование — в большом и полезном труде достоверно изложить историю нашего народа, (рассказать) о царях и нахарарских родах и домах, об их происхождении, о деяниях каждого из них, о том, какие из получивших известность родов местные, нашего племени, а какие — пришлые, укоренившиеся здесь и слившиеся с нашим племенем, (словом), описать все времена и события от поры беспорядочного столпотворения[13] до нынешнего дня,— полагая этим принести себе прекрасную славу и радость без забот.
На это скажу лишь одно: «Разве книга мне предстоит?»— как говорится в книге Иова[14], или писания твоих предков[15], которые помогли бы мне, пожалуй, подобно иудейским историкам, безошибочно низвести повествование от начала до тебя или же отправляясь от тебя и других возвести до начала. Но как бы то ни было, я начну, хотя это и трудно; лишь бы нашлись люди, благодарные нам за наши труды.
Начну же я с того, с чего начинают другие, пребывающие в лоне церкви и во Христовой вере, считая лишним повторять легенды языческих писателей о начале и (прибегая к ним) лишь для последующего — для известных времен и мужей, в отношении которых с ними сходится и Святое Писание, пока неизбежно не доберемся до языческих историй; но и из них мы позаимствуем лишь то, что сочтем достоверным.
Отрывок из книги Мовсеса Хоренаци: История Армении – собранная по просьбе Саака Багратуни
[1] В рукописях «Истории Армении» между названиями глав, представленными, с одной стороны, в оглавлениях к трем ее книгам, с другой — в самих текстах книг, имеются некоторые расхождения. Часть их (те, которые могут быть как-то отражены в переводе), мы представляем вниманию читателя. В Первой книге отметим лишь одно расхождение, относящееся к названию гл. 18; в оглавлении читаем: «…ее смерть в Армении», в тексте — «…ее смерть, происшедшая в Армении». Для Второй и Третьей книг см» соответственно примечания 183 и 582.
[2] «Родословие Великой Армении». Грамматически здесь допустим также перевод «Родословие великих армян», которого придерживается С. Малхасян, поскольку форма множественного числа — «армяне» и форма названия страны — «Армения» в древнеармянском языке, так же, как и при обозначении некоторых других народов и стран, совпадают (напр., «греки» и «Греция», «иверы», (грузины) и Иверия» (Грузия) обозначаются одной и той же формой).
Мы следуем переводу Н. Эмина, исходя, в числе множества прочих оснований, также из того факта, что Мовсес Хоренаци написал не «Историю армян» (как неправильно, хотя и, опять-таки, грамматически допустимо переводит заглавие его труда Р. Томсон), а «Историю Армении». Что касается обозначения «Великая Армения», то оно возникло первоначально на основе противопоставления двух частей Армении — Великой Армении (охватывавшей все Армянское нагорье) и Малой Армении, разграниченных верхним течением р. Евфрат.
Однако в дальнейшем, по мере отхода заевфратской Малой Армении от основной линии развития древнеармянской государственности, обозначение Великая Армения приобрело также самостоятельное значение и превратилось в официальное название древнеармянского государства.
Именно в таком смысле оно употреблено в греческой надписи из Гарни 77 г. н. э. царя Трдата I (Мегале Армениа — «Великая Армения»). Это же обозначение употребляется также в других иноязычных — латинских, персидских, грузинских, русских и др. источниках. Не исключено также, что труд Мовсеса Хоренаци в оригинале назывался «Историей Великой Армении».
[3] Саак Багратуни — меценат Мовсеса Хоренаци, поручивший ему написать «Историю Армении». В тексте «Истории» автор многократно обращается к нему с разного рода пояснениями и заявлениями. Саак Багратуни — армянский полководец V в., участвовавший в восстании армянского народа против персидского владычества, возглавленном Ваханом Мамиконяном. В 481 г. был назначен правителем Армении, а в 482 г. погиб в битве с персидскими войсками.
[4] Первообраз, т. е. сам Бог.
[5] Нахарары — в раннесредневековой Армении — крупные наследственные феодалы-землевладельцы, князья, являвшиеся внутри своих уделов полновластными хозяевами (тер — господин, тэнугер — домовладыка) и родовладыками (нахапет) своих родов.
Таких родов или домов в Армении насчитывалось более полусотни; они были записаны в «Разрядные грамоты» (Гахнамаки — см. прим.744), делились на высших и низших, согласно своему экономическому, военному и политическому весу в стране.
Нахарарство раннесредневековой Армении в основном происходит из слоя правителей областей (областеначальников-стратегов) Армении дофеодального периода, назначавшихся царем. По мере развития феодальных отношений их должности, а затем и управлявшиеся ими земли становились их наследственной феодальной собственностью.
[6] Халдеи — жители Южной Месопотамии, т. е. Вавилонии, вавилоняне. Название происходит от наименования семитских племен халдеев, проживавших первоначально в прибрежной полосе Персидского залива и в течение первой половины I тыс. до н, э. постепенно завладевших Вавилонией. Халдеями в древности назывались также вавилонские жрецы, которым приписывалась особенная мудрость.
[7] Птолемей II Филадельф (285-246 гг. до н. э.) — царь эллинистического Египта. Прозвище Филадельф — «любящий брата (или сестру)» получил, женившись на своей сестре Арсиное. Был выдающимся покровителем наук и искусств и сторонником создания смешанной греко-египетской культуры.
[8] Александрия — столица эллинистического Египта (см. прим. 732).
[9] Берос — вавилонский жрец-историк, живший в IV—III вв. до н. э. и написавший историю своей страны на греческом языке, на основе местных клинописных источников, по поручению Селевкидского царя Антиоха I Сотера (281—161 гг. до н. э.). Труд Бероса до нас не дошел и известен лишь в отдельных отрывках, цитированных или пересказанных в трудах других авторов. Мовсесу Хоренаци труд Бероса известен через посредство трудов Евсевия Кесарийского. См. прим. 270.
[10] Слово арвест у Мовсеса Хоренаци, согласно средневековому словоупотреблению, имеет более широкое значение, чем только «искусство», означая также «наука», «знание», «умение» и т. п.
[11] Загадочное место в «Истории Армении», толкуемое исследователями и переводчиками по-разному.
В основе нашего перевода лежит толкование, по которому первые буквы каждой пары представляют собой инициалы названий наук на армянском языке, а именно — астрономии, арифметики, геометрии и музыки (причислявшейся в древности к наукам), вторые же — инициалы названий стран, из которых они заимствованы, а именно — Халдеи (Вавилонии), Финикии, Египта и Фракии.
Такое распределение следует из классификации, принятой в античности и содержащейся также в трудах армянского философа VI в. Давида Непобедимого (Анахта). В этом случае, однако, следует допустить, что первые инициалы двух последних пар дошли до нас в искаженном виде.
[12] Буквально — о наследовании сепухской свободы; имеется в виду наследование сословного статуса, тесно взаимосвязанного с феодальной собственностью.
[13] Столпотворение — строительство Вавилонской башни. Согласно библейской легенде, люди, возгордившись, стали строить в Вавилоне высокую башню, чтобы добраться до небес. Дабы воспрепятствовать этому, Бог сделал строителей разноязычными, и люди, перестав понимать друг друга, рассеялись по всей земле.
[14] Книга Иова — одна из составных частей Библии.
[15] Автор имеет в виду предков своего мецената — Саака Багратуни, который, согласно его убеждению, были евреями. См. кн, 1, гл. 22.
