Григору Амаляну во время Великой резни было около семи-восьми лет. Он вспоминает о том, как турки забрали его отца, похитили из каравана сестру. Он помнит варварство, грабежи, крики и плачь, обескровленные трупы армян на обочинах дорог, ставшие пищей для хищных птиц. Он рассказал также том, как спустя годы вернулся в родной Арабкир и встретил уже состарившуюся сестру.
«Геворгу ахпару (братец) во время Великой резни было около семи-восьми лет, он хорошо помнил, как забрали его отца, его сестру (мою бабушку) Вержин Азарян похитили из каравана. Он помнит страшное варварство, грабежи, крики и плачь.
Помнит обескровленные трупы армян на обочинах дорог, которые стали пищей для хищных птиц, и все-таки он идет туда, где произошло это зверство. Он дошел до их деревни Арабкир. Несколько раз проходил перед их домом.
Смотрел на дом, в котором мать родила его, где он провел свое детство. Как-будто частичка его души еще находилась в этом доме. Старик с гноящимися глазами следил за ним. Геворг ахпар узнал в нем убийцу своих родных, захватившего их старинный дом, он хотел его избить, но сдержался. Страх, что он армянин, еще сжимал его сердце. Недалеко находилась деревня, куда его сестра Вержин была отдана в жены за мухтара (старосту).
Он не знал, что делать. Он не мог ни постучаться, ни зайти к кому-нибудь, чтобы поесть. Глубоко вздохнув, сказал: «Боже, помоги мне» и подошел к роднику. Он не поверил своим глазам, когда возле родника увидел пожилую женщину, которая была очень похожа на его сестру: «Это она, она» подумал Геворг ахпар.
Несмотря на прошедшие пятьдесят семь лет они узнали друг друга. Это был голос крови, прозвучавший в их душах. Когда их взгляды встретились, кожа покрылась мурашками. Колени задрожали. Старуха смутилась. С кувшином в руке, застывшим взглядом она смотрела на стоявшего перед ней человека и от волнения потеряла дар речи, не зная, что делать.
Они пережили душевное потрясение, хотели обнять друг друга и утолить тоску, но нельзя было, чтобы кто-то их увидел. Около родника они пошептались и поняли друг друга. Договорились встретиться ночью. И девяностолетняя старушка, в последний раз поцеловав своих внуков и убаюкав их в постели, вышла из дома, в котором прожила пятьдесят семь лет.
Моя бабушка Вержин была в смятении. В памяти проснулись воспоминания из прошлого. Она видела целый народ, обреченный на смерть, и задрожала. Она крепко закрыла глаза. Но в ушах раздавался звон колоколов на развалинах, зов текущей крови. С закрытыми глазами она увидела, как истязали армянских девственниц.
Видела, как изумленные красотой, похитили ее из каравана, а она кричала: «Не хочу, я умру». И сейчас ее тащили за рукав, но на этот раз это был ее брат. Вержин содрогнулась. Эта встряска привела ее в чувство, и она пошла опираясь на руку брата. Пошла, снова взвалив армянский крест на спину, дошли до сирийской границы, а оттуда в Алеппо.
Когда спрашивают, почему пришла, что взбрело в голову, она отвечает: «Что сказать, сын мой, я через многое прошла. Мне больше ста лет. Я из Арабкира. Моего господина (мужа) звали Хачер. От него у меня трое сыновей, двое из которых живут в Армении со своими детьми и внуками.
Был уже десятый день резни, когда мы дали деньги на освобождение мужа от воинской службы. Я была очень рада. Но настал лихой день, всех мужчин деревни собрали и увели, никто из них не вернулся, их вырезали.
Много ужасов мы видели, турки хотели меня похитить, но мой отец отдал меня мухтару деревни. Я много плакала, но осталась. После родила трех сыновей. Пятьдесят семь лет я прожила там, но молилась как армянка, веруя в армянского Бога. От пришельцев я узнавала новости о брате, что он в Алеппо. Пришла, чтобы умереть армянкой».
Вержине Свазлян. Геноцид армян: Свидетельства переживших очевидцев. Второе дополненное изд., Ереван, НАН РА изд. «Гитутюн», 2011, свидетельство 373, стр. 558-559.
