«Газпром» выставил Украине новый счет на сумму в 5,319 млрд долл. Об этом представители российской компании сообщили во вторник, 17 января. Речь идет о выплатах, которые «Нафтогаз» должен внести по обязательному контрактному условию «бери или плати» (take-or-pay). Этот пункт прописан в соглашении 2009 года и означает, что покупатель должен оплатить часть законтрактованных объемов вне зависимости от того, отобрал он их в действительности или нет. В случае с Украиной это не менее 80% от 52 млрд. кубометров в год.
Фото: Zuma/ТАСС
Впрочем, украинская сторона уже давно заявила, что условие «бери или плати» неправомерно и отказалась вносить по нему оплату. Последние несколько лет Киев не выбирал положенную норму газа, а с конца 2015 года и вовсе отказался закупать энергоносители у «Газпрома», предпочитая получать «голубое топливо» по реверсу из Европы, хотя это обходилось дороже.
Сейчас у Украины есть 10 дней для того, чтобы погасить штраф, но всем очевидно, что делать этого Киев не собирается. Поэтому претензии «Газпрома», вероятней всего, будут перенесены в Стокгольмский арбитраж, где уже рассматривается иск российской компании к «Нафтогазу» общей суммой в 38 с лишним миллиардов долларов. Новые пять миллиардов просто прибавят к «счету».
Как заявил журналистам председатель правления «Газпрома» Алексей Миллер, условие «бери или плати» — это «основополагающий, базовый принцип работы газовой отрасли». Условие take or pay не действовало только в тех кварталах, когда это было согласовано в рамках «зимних пакетов» для Украины при посредничестве ЕС.
Жесткая позиция «Газпрома» по условиям контракт понятна, особенно с учетом того, что в Стокгольмском арбитраже рассматриваются и ответные претензии «Нафтогаза» на 28,3 млрд долл. Дело в том, что в Киеве считают, что все прошлые годы они переплачивали за газ, а российская компания, напротив, недоплачивала за транзит и транспортировала недостаточные объемы. Отсюда и получившаяся сумма иска.
Кроме того, Украина не так давно выставила «Газпрому» дополнительный счет на 6,6 млрд долл. Это связано с решением украинского антимонопольного комитета о том, что «Газпром», якобы, пользовался положением монополиста на украинском рынке, а также с санкциями киевского районного суда за невыплату наложенного штрафа. В российской компании эти претензии отрицают, указывая на то, что «Газпром» вообще не оперирует на территории Украины, передавая законтрактованный европейцами газ на своей западной границе.
Глава «Нафтогаза» Андрей Коболев в декабре 2016 заявил, что если Стокгольмский суд вынесет решение в пользу «Газпрома», у компании не будет средств, чтобы выплатить огромную сумму иска. Не все эксперты уверены в том, что арбитраж полностью удовлетворит претензии «Газпрома».
Впрочем, генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов указывает на то, что юридически шансы «Газпрома» в арбитраже намного выше.
— У нас с «Нафтогазом» существует контракт, в котором четко прописаны все моменты, по которым «Газпром» обратился в суд. Там указаны цифры, зафиксировано, сколько Украина должна выбирать газа, какие штрафы положены, если она этого не сделает. «Газпром» просто считает штрафные санкции по контракту и выставляет Киеву иск.
Украина же пытается апеллировать не к контракту, а к тому, что на момент заключения соглашения изменился средний уровень цен, а «Газпром», якобы, заставил их платить больше. Проблема для Киева в том, что он контракт подписал, более того, «Газпром» предлагал к нему скидку. Российская компания обращается в суд по конкретному документу, условия которого находятся в открытом доступе. Его прелесть в том, что он формализовал все детали наших газовых отношений на десять лет.
Украина же занимается некими умозрительными расчетами. В контракте действительно есть пункт, что он может быть пересмотрен в случае серьезных изменений глобальных базовых условий функционирования рынка. Но даже в этом случае соглашение должно быть изменено в двустороннем порядке — нужно садиться и договариваться. И это происходило. «Газпром», к примеру, в результате переговоров отменял тот самый пункт take or pay в нескольких кварталах. Компания шла на уступки. Но она сознательно не оглашалась на изменения контракта.
«СП»: — Почему?
— Потому что с Украиной по-другому нельзя. Если все условия не будут четко и однозначно прописаны в контракте, начнется обман, придумки и все остальное. Киев фактически подал в суд на нежелание «Газпрома» менять пункты контракта так, как ему хочется. А «Газпром» подал иск на нежелание Украины выполнять уже подписанный договор. Юридически это совершенно разные истории. Поэтому и перспективы у исков разные. Другой вопрос, что суды такие идут очень долго, могут растягиваться на несколько лет
«СП»: — Но украинская сторона утверждает, что «Газпром» тоже не выполняет свои обязательства по транзиту газа через ее территорию, как быть с этим?
— В контракте действительно есть пункт, по которому «Газпром» должен транспортировать через территорию Украины определенный объем газа. Но штрафные санкции в случае не выполнения этого условия в документе не прописаны, в отличие от take or pay. Украина сама рассчитала это каким-то загадочным образом и включила в иск.
«СП»: — А что с новыми штрафными санкциями Киева против монопольного положения «Газпрома»?
— Решение суда города Киева — это все равно, что решение Басманного суда города Москвы. Там шансов у «Газпрома» нет никаких, и это очевидно. Но газовый контракт четко фиксирует и вопрос того, где ведется арбитраж. И это место — Стокгольмский суд, а не суд Киева или Москвы. Чего ради Украина подала иск в суд Киева — непонятно. Это просто смешно.
Все прекрасно понимают, что это филькина грамота. Если Украина на основании решения своего городского суда начнет арестовывать газ в трубе, объяснить такие действия европейским партнерам будет очень сложно. А европейским партнерам, в свою очередь, сложно будет найти аргументы против строительства альтернативных газопроводов в Европу с таким ненадежным транзитером. Да и мы видим, что Украина пока не начинает процедуру ареста и отбора газа, и объясняется это очень просто — тем, что даже в Брюсселе такие действия защитить не смогут. Напротив, у них возникнет очень много вопросов к Киеву.
«СП»: — Но ведь бывали случаи пересмотра условия take-or-pay для европейских компаний в арбитраже, разве Украина не может сделать то же самое?
— В период высоких цен на газ действительно были случаи, когда европейским компаниям удавалось в суде оспорить принцип take-or-pay. Но здесь есть очень важный момент. Им удавалось оспорить этот пункт на основании того, что изменились условия функционирования рынка. Нефтяные цены выросли, а вместе с ними выросла и стоимость газа, привязанная к ним. Компании апеллировали к тому, что по новой повышенной цене они условие «бери или плати» выполнять не могут, и суд к ним прислушивался.
Но с Украиной ситуация совсем иная. Киев покупает газ по реверсу, причем по цене на 20−30 долларов за тысячу кубов дороже, чем предлагает «Газпром». Даже министр энергетики Украины признал этот факт. И когда украинские власти гордо заявили, что покупают реверсный газ дороже, чем у «Газпрома», они окончательно убили свои шансы на то, чтобы оспорить в суде принцип take-or-pay, особенно по 2016 году. Они ведь не просто сократили потребление, как сделали европейские компании, а стали покупать газ в другом месте и дороже.
«СП»: — Что, если «Газпром» выиграет суд? Разве «Нафтогаз» сможет выплатить такую огромную сумму?
— Задача «Газпрома» не в том, чтобы взять с Украины эти 40 миллиардов. Задача в том, чтобы долг Украины был больше, чем то, что они требуют с российской компании. Они должны иметь в виду, что должны нам денег. Это будет их дисциплинировать. Особенно если это будет зафиксировано в решении Стокгольмского арбитража.
Самое же главное в том, что если Украина откажется возвращать долг, «Газпром» обратится к Брюсселю и скажет: «Ребята, мы собираемся строить „Северный поток-2“, а вы нам не даете. Но вот у нас есть Украина, которая должна нам денег, и не возвращает. Как нам с таким транзитером строить отношения?» В случае арбитража вопрос не столько в деньгах, сколько в том, что решение в нашу пользу станет дополнительным аргументом в переговорах с Европой. Анна Седова
