Опубликовано: 12 декабря, 2019 в 20:32

Кровь не вода — Воспоминания репатрианта в Советскую Армению

Егише Мишикян – один из участников волны репатриации армянских общин Ближнего Востока 1940-х годов в Советскую Армению. Его семье чудом удалось избежать армянских погромов начала XX века в Османской империи.

В своей автобиографии он рассказывает, как его семья нашла приют на Святой земле, в Палестине, и по какой причине из Ближнего Востока они эмигрировали в СССР.

Памяти Егише Мишикяна – любимого отца, брата, деда, прадеда.

Семья Егише, спасаясь от геноцида армян, проделала крайне опасный путь внутри Турции, кое-как добравшись до средиземноморского берега, откуда араб-христианин за припрятанные пару золотых доставляет их вместе с семьей в бейрутский порт. Бейрут должен был стать их конечным пристанищем, однако случайное стечение обстоятельств приводит семью в землю Обетованную – Палестину – где они в итоге и обосновываются:

В Палестине, в порту Яффа, прошли всё мое детство и юность. Моя семья жила в достатке, я получил хорошее образование, участвовал в жизни армянской общины, это была беззаботная и счастливая пора моей жизни.

Но наступил 1947 год. Смута в Израиле, Палестине, Ливане и Сирии. Волна репатриации захлестнула сердца людей. Слово «репатриация» передавалось из уст в уста, тоска по родине пустила корни в каждую армянскую семью. Коммунистическая пропаганда распространяла призывы, мол, армяне, возвращайтесь в Армению, в свою отчизну.

Слышали бы вы, какие легенды распространялись ради выгодных целей… «Приезжайте! Армения – райское место, куры сносят яйца прямо на улицах, под стенами – собирать некому… Приезжайте! Дома пустуют, землю обрабатывают, да урожай собрать некому!.. Записывайтесь в члены партии, иначе будет поздно!..».

Мой дед Григор и отец Мартирос были рамкаварами, то есть, членами рабочей партии; моя тётя Верон с мужем Манвелом – ярыми дашнаками (армянская революционная партия – прим. ред.), и я был воспитан в их духе.

Муж тёти и его однопартийцы-дашнаки утверждали, что эта агитация – обман, что в Советах после войны царит голод, просили прийти в себя и отступить от идеи иммиграции. Моя тётя и Манвел даже прятали меня от родителей. Но все нипочем: мой дед и отец были непоколебимы.

1947 год, октябрь…

В одно октябрьское утро город Яффо охватил переполох: все, от мала до велика, спешили к порту, где бросил якорь огромный советский корабль «Победа». Собралось все армянство, некуда было ступить. Матросы с борта швыряли в море мешки с якобы мукой и сахаром, а агитаторы-пропагандисты поясняли народу: в Армении этого добра столько, что оно потеряло цену.

Обманулись

Люди стали продавать всё, что у них было: дома, магазины, мебель… Мы были уверены, что в Армении нам возместят весь ущерб. Ещё мы думали, что нет нужды брать с собой много пожитков, только самые необходимые документы и предметы первой необходимости. Времени было дано 7 дней. Было 23 октября 1947-го, а корабль должен был поднять якоря 30-го числа. Опоздавшие лишились бы возможности достичь «райской» Армении.

Обстановка в Яффо накалилась: люди по несказанно низким ценам продавали свое имущество. Наступила пора трогательных прощальных вечеров. Смешались радость и грусть, слезы и смех.

Расставались отцы и дочери, родственник с родственником, близкий с близким. Прощание было таким душераздирающим, что, казалось, нас везут на бойню. Моя тётя Верон повисла на кузове грузовика и кричала навзрыд: «не увозите моего Егише!»… Но напрасно… Машина тронулась, и всё потерялось в облаке пыли…

И все

В порту яблоку было негде упасть – все поднимались на корабль. Всё наше имущество – всего одна крупная связка и сундук, оставшийся от бабушкиного приданого, который до сих пор у нас дома. Поднялись на корабль, и вода разделила нас от суши. Вдруг прозвучал гудок корабля. Было ощущение, что наступил конец света.

Встряски рук, шапки, подбрасываемые вверх, люди, стоящие на суше, преклонив колени, люди, свисающие с поручней корабля, отправляющие последние прощальные поцелуи. Постепенно все растворилось в тумане, остались лишь безграничные воды средиземного моря.

Через три часа корабль бросил якорь в городе Хайфа. Сказали, что карантин, нужно переждать неделю под шатрами. Представьте: незнакомый город, лагерь, окружённый колючей проволокой. Это было нашим первым разочарованием.

Что же, что сподвигло нас на этот шаг?!.. Три дня мы питались запасами еды, которую взяли в дорогу. И что это был за карантин, никто не знал, никакие медицинские проверки не осуществлялись.

Неопределенность

Мы не имели права выходить из лагеря, а ждать помощи извне было бесполезно. Голод и жажда изнуряли, казалось, мы попали в лагерь с тюремным режимом. На третий день начали раздавать еду: воду и жидкий суп.

Но какой это был суп… кипяченая вода с кусочками красного картофеля и несколькими горошинами. На пятый день шатры разобрали и нас как стадо прогнали к кораблю. Была ночь. С рассветом мы обнаружили себя у порта Бейрут. Как оказалось, оттуда должны взять ещё одну большую группу иммигрантов.

Три дня они прождали в порту, но мест на всех не хватило, взяли лишь часть людей, пообещав отправить за ними еще один корабль. Одна каюта корабля предоставлялась двум семьям, там больше не было мест. Представьте: часть людей внутри, часть – снаружи, на палубе, под открытым небом в октябре месяце, там же на палубе и спали.

Корабль спокойно плыл по волнам, порою тишину нарушал звук гудка, растворяясь в бескрайнем ночном пространстве. Утром оповестили, что проплываем через пролив Босфор. Было сумрачно. Чуть виднелись огни плывущих лодок, минареты.

Вошли в Мраморное море, и через час уже были близко к проливу Дарданеллы. Воздух был насыщен шумом и гамом расхаживающих у побережья турок, звуком городских автомобилей и разговорами торговцев. Когда зашли в Черное море, уже рассвело.

Наш огромный корабль бесконечно качало и носило туда-сюда, многие из людей, непривыкшие к таким условиям, мучились от тошноты, головокружений, в панике бежали то в одну, то в другую сторону, просили помощи.

Но кто бы им помог? Кругом сплошное безразличие. Три дня – одна и та же еда, тот же хлеб и чашка чая с кусочком сахара. Сыпались проклятия и жалобы. Но кому жаловаться, если слушающих нет?..

На седьмой день корабль пустил якоря в порту Батуми. Разрешили, чтобы один человек от каждой семьи спустился к порту. Мне было 17-18 лет. Спустился! Кругом все говорили на русском, непонятном нам языке. На берегу простирался богатый рынок.

Люди стали обменивать имеющееся имущество на продукты питания. Не думали ни о чем другом, кроме как запастись едой. Я отдал свои очки, ручку и часы на запястье. Русские, похоже, были в восторге от моих вещей, ну а я возвращался на корабль с большой связкой продуктов на радость моей семье.

Прошло еще два дня. Та же неопределенность. На третий день объявили, чтобы мы готовились покинуть корабль. Каждый собрал все, что осталось от своих пожитков, наконец-то спускаемся на сушу! Нас повезли к товарному поезду, солдаты поднимали в вагоны по 2-3 семьи. И вот прозвучал гудок поезда, двери с грохотом закрылись. Двинулись. Все молчали.

Снова то же неопределенное состояние, те же жалобы, стоны… Был ноябрь месяц, морозный ветер дул сквозь отверстия вагона, мы съежились и прижались друг к другу, укрывались кто чем мог. Уже стемнело, когда объявили, что приближаемся к Араратской долине. Два-три часа спустя поезд нашел свое пристанище у неизвестной нам остановки. Было сумрачно, морозно, холод проникал до костей.

Наконец двери вагона открылись и объявили, что утром нас распределят в близлежащих селах. Голодные и окоченевшие, мы медленно спустились из вагона. Мой отец и парикмахер Ерванд прошлись по периметру вагонов и вдруг обнаружили, что один из них был загружен свеклой.

Быстро нашли хворост и дрова, разожгли костер и бросили свеклу в огонь. Пассажиры других вагонов последовали нашему примеру. Таким образом, сваренная и полусырая свекла насытила людей в тот день. Два дня мы прождали на станции в Арарате, никого не было, никто не интересовался нами, оставались никому не нужные, словно беспризорники.

На третий день появились руководящие люди, они обращались друг к другу «товарищ». Мы, словно бараны, беспомощными взглядами наблюдали, какое же решение они примут. Спустя пару часов обсуждений нас разделили на группы. Среди нас были водители, брадобреи, ювелиры, сапожники, пекари, воспитатели. Лучи солнца угасали на горизонте, когда караван машин и повозок добрался до нас.

Прошло пять изнурительных часов, пока мы, наконец, добрались до села. Нас встретили несколько женщин, от вида которых мы были шокированы: наряды были как лохмотья, некоторые были в лаптях, другие – в потрепанной обуви. Наша группа состояла из тринадцати семей, всех поместили в землянку. Пол этого «дома» был устлан сломанными и потрепанными досками, внутри горела лишь одна керосиновая лампа. Стар и млад, все съежились от холода. Ветер с грохотом дул через оконные трещины. С нетерпением ждали рассвета.

Наконец рассвело. Не давая друг другу прохода, мы посыпались на улицу – посмотреть и понять, где мы. И что мы увидели… Пыльные, ухабистые дороги, убогие земляные домики, бедность. Так и остались стоять оторопевшие и растерянные.

Спустя время нашу семью вместе с семьей парикмахера Ерванда поселили в сарае одной турчанки, в центре села. В конце дня дали приготовленную в тондыре буханку и 2 кусочка сахара. Во дворе мы приготовили очаг и в одном маленьком котелке вскипятили воду и выпили, представляя, что это чай.

Глаза моей бабушки, казалось, ослепли от раздумий и переживаний. У детей начался понос, мы не могли спать на неровном земляном полу, наши тела терзали вши, мы чесались, и наши руки и ноги покрывались кровавыми пятнами… Утром пришли и объявили, что мы должны идти на хлопковые плантации, собирать хлопок, за что мы получали буханку хлеба и 2 кусочка сахара.

Так прошло две недели. Затем, узнав, что мой отец водитель, его отвезли в город Веди, что находится неподалеку, и представили главе исполнительного комитета, товарищу Мамедову. В дальнейшем мой отец стал личным водителем главы комитета.

Потихоньку начали наступать более-менее хорошие дни… Нам дали талоны на получение продовольствия. Каждому полагалось ежедневно 200 грамм хлеба, одно куриное яйцо, 2 кусочка сахара и т.п. Хлеб, серый и мокрый, по вкусу походил на глину, а сахар – влажный, цвета земли.

Прошел еще один месяц. Мы все вместе жили в хлеве. В декабре месяце начали ходить слухи, что азербайджанские турки из Армении возвращаются обратно в Азербайджан. В течение недели село опустело. Напротив нашего хлева жил глава колхоза Билял. Он продал свой дом моему деду в обмен на один ковёр.

Это был самый благополучный дом в селе, окруженный кирпичной оградой, с виноградником и множеством плодоносных деревьев. Отец продолжал работать водителем и таким образом более-менее содержал семью. В селе была семилетняя школа, где учились тюркские и армянские дети. Тюркских учеников было заметно больше. Директором школы был азербайджанец, а завуч – армянин.

Таким образом, постепенно, преодолевая трудности и лишения, я и моя семья нашли своё место и своё дело. Мне уже 90 лет. У меня большая семья, все мы живем в той же Араратской долине, в селе Гораван, которое по велению судьбы стало нашим родным домом.

Егише Мишикян – мой прадед. Он прожил непростую, но интересную и насыщенную событиями жизнь. Работал учителем английского языка и долгие годы, вплоть до старости, принимал у себя учеников. Истории и воспоминания он записывал на листках, которые потом хранил у себя дома.

На закате его жизни члены семьи решили составить из них автобиографическую повесть, которая стала настоящей семейной реликвией. Интересно, как сложилась бы судьба семьи, если бы не обстоятельство эмиграции в СССР.

Да, дедушка и его семья претерпели много лишений, но, тем не менее, благодаря этому многие поколения рождались и росли на армянской земле и сейчас составляют большие, сплоченные семьи, объединенные теми ценностями, которые вложил глава нашего рода – Егише Мишикян.

На каждом застолье он поднимал бокал и говорил: «После моей смерти – не распадайтесь, не теряйте связь друг с другом. Помните, кровь – не вода!» Дедушка, мы все помним. Покойся с миром.

Eleonore Sarkissian armat.im




ПОХОЖИЕ ПУБЛИКАЦИИ



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.