Внучка Ованнеса Туманяна Сурма Туманян, которая живет в Санкт-Петербурге, выпустила книгу освоем отце – Ареге Туманяне. Сурме Туманян 86 лет. В предисловии к книге автор, обращаясь к своим наследникам, пишет, что причина опубликования мемуаров – составить портрет человека и гражданина Арега Туманяна.
“Теперь я понимаю, как важно вести дневник. Бабушка уговаривала меня делать это, я начала, но вскоре прекратила- мне показалось, что пишы неумело, неинтересно. Увы! Привычку вести дневники прививал своим детям ваш предок Ованнес Туманян” ,- отмечает автор. Книгу Сурма Туманян посвятила 150-летию со дня рождения великого армянского поэта.
Чем важна книга
Когда в 1923 году Ованнес Туманян лежал в больнице, ему принесли книгу воспоминаний дочери Достоевского о своем отце. В это время рядом с Туманяном находились сын Арег и одна из дочерей. Увидев книгу, Туманян сказал, что даже если бы она была написана слабее, все равно была бы ценной и интересной, так как дочь пишет об отце.
“То есть Туманян заметил, что если дочь пишет об отце и отец – величина, то книга не может не быть интересной и ценной”,- отмечает доктор филологических наук, туманяновед Сусанна Ованнисян. Вообще, по мнению исследователя творчества Туманяна, то что пишут наследники писателей, поэтов, художников, чрезвычайно важно, так как это первоисточник. Важны как архивные материалы, так и воспоминания членов семьи.
Хотя Сусанна Ованнисян всю жизнь занимается Туманяном, для нее в книге внучки великого поэта оказалось много нового. Например, туманяноведческая работа Арега Туманяна. Хронологию жизни своего отца Арег начал писать потому, что в 30-х годах Ованнеса Туманяна стали называть националистом, высказывалось мнение, что “Армянское горе” – националистическое произведение (об этом заявил Погос Макинцян, что, по утверждению туманяноведа, абсолютно не соответствует действительности).
Арег Туманян: восьмой ребенок в семье поэта
Арег Туманян был восьмым ребенком и самым младшим из четырех сыновей Ованнеса Туманяна (у поэта было десять детей). В книге Сурмы есть история об имени Арега. Близкий друг Туманяна, писатель Казарос Агаян, который должен был стать крестным отцом новорожденного, сказал, что если родится девочка, то ее назовут Арегназан, а если мальчик, то Арег. Эти имена Агаян взял из своего произведения “Арегназан, или страна чудес”.
Арег был рядом с отцом во время двух драматических эпизодов в жизни Ованнеса Туманяна. В 1918 г., когда турки заняли Каракилису (ныне Ванадзор), там находилаась вся семья Туманяна. В то время Арегу было 18 лет, он учился в школе. Туманян и еще около ста человек пешком отправились из Каракилисы в Тифлис. “Есть известное всем воспоминание о том дне, поэтому Сурма не включила его в свою книгу. Представьте, люди оставили свои дома, стали беженцами… Они садились вокруг костра, а Туманян рассказывал анекдоты, веселил их. Потом отходил в сторону, садился на пень и плакал. Сколько же энергии надо было иметь, чтобы в такие минуты радовать людей. Тогда рядом с ним был Арег”,- рассказала Сусанна Ованнисян.
Арег Туманян участвовал в обороне Эрзрума. Когда полководец Андраник заявил, что семьи, имеющие солдат, должны отдать их армянскому народу и что необходимо консолидироваться, Туманян на следующей день опубликовал в газете “Айастан” открытое письмо Андранику. Он писал о том, что у него четыре сына и четыре дочери (имена двух дочерей Туманян не назвал, так как они были маленькие: одной было пять лет, другой – семь), и пусть они станут солдатами Андраника, после чего отметил, что ничего дороже них у него нет. За участие в оборонительных боях Арег получил Георгиевский крест.
Арега обвинили в пантюркизме
Трое сыновей Туманяна стали жертвами сталинских репрессий. По словам туманяноведа Сусанны Ованнисян, первым расстреляли Амлика, потом Арега, а Мушег умер в тюрьме, не выдержав условий заключения. Долгое время считалось, что трое сыновей Туманяна стали жертвами 1937-го года, но их дела, в частности в советские годы, не были изучены.
“После ареста Арега маму, Амалию Семеновну Филиппосян, и меня переселили в комнату в коммунальной квартире. Я сводила маму с ума своими вопросами о том, где папа и “видит ли он эти звезды”. Мама говорила, что папа в командировке, и я собирала газеты, чтобы он смог их прочитать, когда вернется. Ровно через 4 месяца, 5 ноября 1937 года, пришли и за мамой”,- рассказывает в книге Сурма Туманян.
“Сурма изучила в архивах КГБ дело своего отца, в том числе его связи. Арег был близким другом Микояна. Последний познакомил его со Сталиным, но помочь не смог. Потом появились слухи о том, что у Арега были не очень хорошие отношения с Микояном, потому его и арестовали. В книге Сурмы говорится, какое обвинение было выдвинуто Арегу. Представляете, его обвинили в связях с пантюркистскими организаациями. Обвинения были одно абсурднее другого”,- отметила С.Ованнисян.
“В 2003 году в архиве ФСБ мне позволили познакомиться с делом отца. Я читала эти материалы трижды: с сыном, дочерью и мужем. Именно тодга окончательно стало ясно, что 14 июня 1938 года Арег был приговерен к расстрелу, и приговор был приведен в исполнение тогда же”,- пишет Сурма Туманян.
Автор долгие годы пыталась найти место захоронение отца. В 2000 г. организация “Мемориал” издала книгу о жертвах политических репрессий 1937-41 гг., в которой говорилось, что Арег Туманян был расстрелян в специальном объекте “Коммунарка” и был похоронен там же в братской могиле. Сейчас этот бывший объект находится на территории Москвы.
“Я ждала отца много, много лет. Однажды, в 1943 году, позвонили в дверь, когда я открыла, то поняла, что человек, стоящий передо мной, “оттуда”. Я понимала, что это не папа, так как в отличе от него, гость был высоким и крупного телoсложнения. Домашние признали в нем Ашота Иоаннисяна, бывшего секретаря ЦК КП Армении в 1922-1927 годах, исвестного историка. Он восвращался из мест заключения, проездом был в Тбилиси и по старой памяти зашел навестить бабушку Олю.
После этого случая я потеряла покой. Ежедневно после школы я мчалась домой, взлетала по лестнице, втайне надеясь, что вдруг папа приехал, а я еще не знаю. Но, увы! У нас в подъезде, под потолком, ласточки свили гнездо; они иногда клювом ударяли по оконному стеклы. Бабушка считала это знаком того, что будет хорошая весточка, и мы ждали писем. Но это не оправдалось!”,- пишет Сурма Туманян.
Фото из книги С.Туманян Автор публикации: Марине Мартиросян hetq.am Редакция Вне Строк
