Опубликовано: 5 августа, 2021 в 19:09

Феномен армянской архитектуры

Меня всегда удивляли место и роль армянской архитектуры в развитии архитектуры Восточной Европы — ареала византийской культуры. На огромной территории Византии и ее ареала в течение более тысячи лет (от поздней античности до раннего Ренессанса) происходили сложные формообразующие и стилеобразующие процессы.

Культура Восточной Европы, сохраняя традиции греческой античности, передавала их Ренессансу в весьма преобразованном виде. Внедряясь в культовую христианскую архитектуру, греческие традиции античности стремительно утратили характерный для греческой античности высочайший художественный уровень в создании архитектурного образа внешнего облика храма.

Греческая античность — это прежде всего внешний облик храма, а не его интерьер. Далеко не все представляют себе, например, художественные достоинства интерьера храма в Пестуме. Но интерьеры христианских базилик и центричных храмов неотделимы от внешнего облика христианского храма.

Достаточно сравнить художественное воздействие Парфенона и Софии в Константинополе. 90% художественного воздействия Парфенона — это внешний облик, а воздействия Софии — это интерьер. И все же за исключением константинопольской Софии, даже интерьеры восточноевропейских храмов не достигают художественного уровня внешнего облика греческих храмов.

Не совсем понятно, почему те же греки, перейдя от строительства языческих храмов к возведению христианских базилик, резко снизили художественную планку творчества.

Разумеется, архитектура Восточной Европы сохранила что-то из профессиональных традиций античности. И все же трудно обнаружить в культовой архитектуре Болгарии, Сербии, Македонии, Молдавии, Валахии и даже Грузии высочайший художественный уровень греческих античных храмов.

Сложным было и взаимодействие Киевской Руси с античными греческими традициями. Влияние шло через Византию, причем на начальной стадии (Х1-Х111 века) Россия получила от Византии профессиональные приемы далеко не лучшего этапа в развитии византийской архитектуры.

Стоит только удивляться, как эта архитектура могла повлиять на появление и формирование кратковременных творческих школ владимиро-суздальской и новгородской архитектуры. Художественный уровень двух школ русской архитектуры явно выпадает из общего не очень высокого художественного уровня архитектуры Восточной Европы времен византийского тысячелетия.

Сам факт появления этих творческих школ таит в себе много загадок и еще не раз заставит историков архитектуры искать их истоки (особенно это относится к владимиро-суз-дальской архитектуре).

Однако во время существования и развития византийской культуры практически на протяжении всего тысячелетия сформировалась и развивалась одна из творческих школ Восточной Европы, художественный уровень архитектурных объектов которой приближается к уровню греческой античности.

Речь идет об армянской архитектуре, которая даже в масштабах Европы в целом представляет удивительный художественный феномен, явно выделяясь по профессиональному уровню из большинства творческих школ Восточной Европы.

Причем, будучи частью культурного ареала византийской архитектуры, армянская архитектура практически все это тысячелетие была тем родником, который генерировал формообразующие идеи и поддерживал хрупкие основы культурного моста, связывавшего позднюю греческую античность с ранним итальянским Ренессансом.
Пути взаимодействия античности и Ренессанса были весьма сложными по форме.

Северная Италия получала греческие импульсы не напрямую, а через Балканы, теряя по пути многое из художественного уровня. А вот Россия напрямую контактировала с греческими традициями Византии, хотя уровень традиций в период этих контактов оставлял желать лучшего. Поэтому русской архитектуре пришлось еще раз «добирать» из традиций античного наследия в эпоху Ренессанса. Это было характерно и для ряда других творческих школ Восточной Европы.

Однако армянская архитектура на протяжении всего «византийского» тысячелетия (1У-ХШ века) сохраняла единую стилистику и, нарастив высокий художественный уровень (взлет — VII век: Аштарак, Аван, Рипсиме, Звартноц, Зоро-вар), формировала свою художественно-композиционную систему, не заимствуя ничего извне. Параллельно с ней развивалась грузинская архитектура. Они формально подпитывали друг друга, обменивались композиционными приемами и формами.

Но потенциал формообразования был явно выше у армянской архитектуры, которая в Х-Х111 веках совершила новый взлет, создав уникальные произведения, в том числе соборы в Ани, Ахтамаре, Мармешане и монастыри — Татев, Хцконк, Гагард, Ахпат, Сагмосаванк, Хоракерт, Санаин.

Художественно-композиционная система армянской архитектуры функционировала в качестве профессиональной палитры средств и приемов художественной выразительности более полутора тысяч лет.
Это уникальное долголетие. Армянские церкви строили в XIX и даже в ХХ веке, в том числе и вне Армении.
Я впервые познакомился с армянской архитектурой в Ялте в 1948 году, когда после третьего курса МАрхИ отдыхал в Крыму.

Я ходил с альбомом, карандашами и красками по Южному берегу Крыма в поисках объектов для зарисовок. Вскоре мне стало ясно, что застройка Крыма (кроме сохранившихся татарских домов) — это откровенная эклектика, рисовать которую не хотелось. И вдруг я обнаружил в Ялте армянскую церковь, построенную в Х1Х веке, но воспринималась она как памятник архитектуры. Церковь была спроектирована и построена с учетом традиций, уходящих в глубь веков. Ее хотелось рисовать.

Вторую армянскую церковь я увидел тоже вне территории Армении — в 1949 году в Дербенте, где существовали кварталы, населенные армянами. Это была большая церковь, построенная в XIX веке, но опять-таки с соблюдением вековых традиций.

Собственно же армянскую архитектуру в самой Армении первый раз мне довелось увидеть в туристической поездке по Армении в 1950 году. Поездка была организована Союзом архитекторов, и нам показывали именно архитектурные объекты. Никогда ни до, ни после (включая и зарубежные поездки) мне не приходилось за столь короткое время увидеть такое большое число первоклассных памятников архитектуры. Я сразу и на многие годы был покорен армянской архитектурой.

Практически все здания и сооружения, увиденные мной в 1950 году, составляли единый комплекс объектов, выдерживающий самый высокий критерий оценки. Удивительно то, что некоторые стилистические изменения, неизбежные в течение полуторатысячелетней эволюции художественно-композиционной системы средств и приемов художественной выразительности, визуально не были заметны.

В дальнейшем я еще несколько раз был в Армении и убедился в уникальности ее архитектуры, которая воспринимается как единое целое величайшего художественного уровня.

Видел я и ансамбли древнерусской архитектуры, и всякого рода неоклассические объекты и комплексы, и зарубежные памятники архитектуры. Многие из них мне очень нравились (особенно допетровская архитектура ХУ1-ХУШ веков), но со временем критерии их оценки нередко станови лись более жесткими, и даже первоклассные сооружения в системе этих оценок не достигали высшего уровня.

А вот архитектура Армении выдерживает любой, даже самый высокий критерий оценки. Мне всегда казалось, что армянская архитектура по художественному уровню выше объектов Византии первых веков ее развития, а также и объектов архитектуры стран, входивших в византийский культурный регион. Мне казалось, что по художественному уровню армянскую архитектуру периодов ее наивысшего расцвета (VII век, Х-Х111 века) можно сравнить даже с греческой античной классикой.

Я так думал, но все же были какие-то сомнения -не преувеличиваю ли я? Но вот недавно, перечитывая книгу А.Бурова «Об архитектуре» (М., 1960), я к своему немалому удивлению обнаружил, что Буров приравнивает армянскую архитектуру к греческой классике (античности). Причем это не оговорка — Буров пишет об этом несколько раз, а кроме того возвращается к этой теме в других своих публикациях.

Вот три фрагмента из книги «Об архитектуре».

I. «Я „.пишу о том, как и какой я увидел архитектуру замечательных эпох. Не бывает совсем плохого искусства. Искусство — это все-таки зеркало эпохи. Я не говорю, что искусство Возрождения плохое; по-моему, оно замечательно, но архитектура этой эпохи не может служить примером, а архитектура Греции V века или архитектура Армении XI века — могут» (стр. 30).

II. «Но не только архитектура Греции V века была подлинной Архитектурой, единством, и не украшала архитектуру архитектурой, как это делали и Рим, и Ренессанс, и барокко и все их эпигоны до наших дней.
Такой же подлинной архитектурой была … архитектура Армении, колоссальная роль которой в развитии мировой архитектуры до сих пор не оценена в той степени, в какой она этого заслуживает» (стр. 34-35).

III. «Ни в классическом греческом искусстве, ни в армянском. не украшали архитектуру архитектурой» (стр. 52).
Почему так произошло, почему из стран Восточной Европы только Армения сумела выйти из формообразовательного и стилеобразующего кризиса византийского региона, сформировать художественно-композиционную систему средств и приемов художественной выразительности и, пережив несколько периодов расцвета (VI, XI века), не опустилась в массовом культовом строительстве ниже весьма высокого профессионального уровня, сохраняя его более тысячи лет.

Этот феномен армянской архитектуры давно привлекает внимание историков архитектуры. Одним из таких ученых был О.Х.Халпахчян, который, можно сказать, отдал всю свою жизнь на разгадку этого феномена. Он не ограничивался территорией Армении, а искал корни и традиции армянской архитектуры в том числе и там, где в сложных процессах многострадальной жизни армянского народа формировались диаспоры, сохранявшие язык и культуру своего народа, где всегда на первом месте было стремление сохранить традиции армянской архитектуры.

Я давно понял, что для историка культуры очень важно вовремя выбрать такую тему для исследования, на которую не жалко потратить силы и время, а иногда и всю жизнь. Опыт свидетельствует, что усилия для исследования любой темы практически равновелики вне зависимости от того, насколько важна и значима тема.

И очень обидно бывает осознавать, что большие усилия затрачены на тему, которая их не очень-то и заслуживала. А между тем подлинных историков архитектуры не так уж много, и начинающие исследователи не должны упускать возможность приращивать знания там, где это необходимо и более оправданно. Халпахчан уже в начале своей научной карьеры сделал правильный выбор, и история с большой буквы навсегда будет ему благодарна за это.

Автор статьи: Сели́м Ома́рович Ха́н-Магоме́дов Источник: cyberleninka.ru Взято: ՀԱՅՔԸ ՔԱՂԱՔԱԿՐԹՈՒԹՅԱՆ ՕՐՐԱՆ/ АРМЕНИЯ — КОЛЫБЕЛЬ ЦИВИЛИЗАЦИИ Редакция Вне Строк




ПОХОЖИЕ ПУБЛИКАЦИИ



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.