Ниже опубликован отрывок из книги: “Гарегин Нжде и КГБ. Воспоминания разведчика”. − Ер.։ НОФ “Нораванк”, 2007. – 282 с. В книге ныне покойного полковника госбезопасности Ваче Овсепяна изложена документальная история одного из наиболее драматичных периодов жизни выдающегося национального и политического деятеля Армении Гарегина Тер-Арутюняна (Нжде), когда тот в 1952–1953гг. пребывал в ереванской тюрьме Министерства госбезопасности Арм.ССР.
В то время с заключенным «Зубр» (а именно такой псевдоним присвоили Нжде советские чекисты) непосредственно контактировал тогда еще молодой капитан, заместитель Первого (разведывательного) отдела МГБ Арм.ССР Ваче Овсепян. Именно его личные воспоминания легли в основу данной книги.
Вместе с тем в книге представлен целый ряд исключительно ценных документов (секретные служебные записки и письма, протоколы допросов и т.д.), которые позволяют получить более полное представление о личности и деятельности Гарегина Тер-Арутюняна в целом.
Полностью воспоминания разведчика можно прочитать по ссылке на книгу в формате PDF: “Гарегин Нжде и КГБ. Воспоминания разведчика”
Я – Гарегин Нжде – Я наплевал на ваш расстрел
Первая моя встреча с Нжде состоялась в кабинете замминистра республики, полковника Мартироса Агекяна. Согласно полученному заданию, я сел в углу за отдельным столиком с карандашом и бумагой для записи беседы. Прежде чем изложить ее содержание, позволю себе поделиться моими первыми впечатлениями от Нжде.
В сопровождении надзирателя (который затем удалился) в кабинет вошел по-военному подтянутый человек приятной наружности, 66 лет, рост выше среднего, с живыми карими глазами, седой, с лысиной. Выглядел он, несмотря на военную выправку, несколько измотанным и подавленным, однако его острая реакция, яркая речь, цепкая память, аналитическое мышление, твердость, умение держаться с достоинством все еще были при нем.
Беседу с Нжде замминистра повел, мягко выражаясь, неэтично. Он прибыл к нам из Москвы, историю Армении знал поверхностно, по-армянски говорил плохо, в то же время вел себя крайне высокомерно, чем возбудил настороженность и явную антипатию Нжде, превосходящего Агекяна по всем параметрам.
Все предварившие беседу вопросы о самочувствии, настроении Нжде носили формально-бездушный характер, и ответы на них были соответствующие.
Затем замминистра неожиданно решил пустить в ход «главный козырь» и заявил буквально следующее: «Вы, Нжде, должны быть благодарны нам за то, что, несмотря на ваши кровавые деяния по отношению к большевикам в Зангезуре, мы, тем не менее, сохранили вам жизнь и не расстреляли вас».
Эти слова привели Нжде в ярость. Он вскочил с места и выпалил в лицо Агекяну: «Я наплевал на ваш расстрел. Вы должны понимать с кем имеете дело. Я – Гарегин Нжде , убежденный враг большевизма, посвятивший свою жизнь бескомпромиссной борьбе за свободу и независимость своего народа. Я отстоял Зангезур от турок и турко-большевиков. Неужели я испугаюсь вашего расстрела? Многие пугали меня им, но ничего не добились».
Я, конечно, не ручаюсь за абсолютную точность приведенных здесь слов Нжде, но суть их врезалась в мою память так же, как и вся сцена допроса. Отмечу, что в тот первый раз, как и в дальнейшем, когда возникали (и нередко!) споры на идейной основе, Нжде – в силу трагичности обстоятельств, в которых он тогда находился, – часто терял терпение, начинал горячиться, превращаясь в комок нервов.
В такт своим разящим суждениям он жестикулировал поднятой левой рукой, а правую часто прикладывал к сердцу. Говорил он метко, артистично, эмоционально. Его доводы были логически
выверены и труднооспоримы. Как я уже говорил выше, из-за конфликта с полковником Агекяном Нжде прервал разговор с нами и потребовал возвращения в камеру.
Замминистра ничего не оставалось делать, как, впопыхах вытерев платком пот со своей совершенно лысой головы, удовлетворить его требование. В свой рабочий кабинет я вернулся в подавленном и удрученном состоянии. Своим необдуманным поведением полковник Агекян в сущности нанес удар по важному делу.
Неужели трудно было понять, что разговор с человеком, добровольно изъявившим горячую готовность послужить интересам своего народа в борьбе против общего врага – Турции, не следовало начинать с обвинения его в том, в чем он категорически не считал себя виновным. Разве это – платформа для объединения совместных усилий?
P.S Этот отрывок очень ярко говорит о характере происходящего в то время. О том, кто и какую позицию занимал в этих событиях. О чиновниках приспособленцах носящих армянские фамилии и не имеющих к Армении никакого отношения. Ничего не напоминает?
По прошествии ста лет практически ничего не изменилось, кроме марок и наклеек ренегатов и манкуртов. Тогдашние продажные комиссары сегодня называются политологами и экспертами, вчерашние большевики – это сегодняшние нео-большевики и нео-АОД-овцы, которые все еще у власти, и которые также ищут способы продать нашу Родину туркам и московской татарии. что в принципе одно и тоже.
