«Из Трапизона до Арарата» – рассказ известного армянского писателя Левона-Завена Сюрмеляна, которого многие знают по его автобиографическому роману «К вам обращаюсь, дамы и господа» (1945). Левон родился в 1907 году в Трапизоне, во время геноцида потерял родителей.
Он перевел на английский язык армянский эпос «Давид Сасунский» и множество армянских народных сказок. Представляем вниманию читателей переводы некоторых его отрывков из статьи «Армения», которые были опубликованы в американском журнале Holiday.
Из Трапизона до Арарата
Аптека отца находилась на главной торговой улице в центре Трапизона. Золотыми буквами на широкой вывеске было выведено название Pharmacy Central на французском, турецком, армянском и греческом языках. В аптеке по рецептам готовили отличные лекарства. Отец изумился бы, если бы увидел современные американские аптеки. В задней комнате доктора Андреаса Метаксаса спали больные, некоторые из них проделали путь из далеких сел пешком или на ишаках.
Когда по вечерам отец возвращался домой, все собирались в гостиной, которая была меблирована в турецком стиле, на стене висела карта Италии и письменная доска. Он любил карты. Отец снимал свои черные туфли и, закинув ногу на ногу, садился на маленький диван возле печки.
Виктория, наша служанка, очень красивая девушка, которую в девятилетнем возрасте приняли в наш дом, по семейному обычаю на серебряном блюде приносит аперитив. Отец своей рукой наливает в серебряный кубок водки, добавляет туда немного воды и выпивает, после чего мы все вместе говорим: «На здоровье».
Потом салфеткой вытирает рот, шумно вздыхает, закусывает икрой или кусочком сыра Рокфор, или маринованной зеленью, или проглотит свежую устрицу, полив ее лимонным соком.
«Я лорд, лорд», – восклицает отец, придавая этому слову английское значение, которое вбирает в себя краткую характеристику хорошей жизни и полного душевного спокойствия.
Беседует со своей женой и четырьмя детьми. Чего еще желать человеку? Мать была на 13 лет моложе отца и выше его ростом. Она была похожа на «черкесскую княжну»: белокожая, с длинными светлыми волосами, которые собирала в узел на затылке, а отец был смуглый.
По рассказам семьи, в свои 19 лет, до замужества, она была такой красивой, что статный австрийский князь, который был сослан за какой-то проступок в Трапизон то ли из Вены, то ли из Полиса, хотел на ней жениться.
Она же была дочерью богатого купца, который играл в нарды с турецкими правителями и был предводителем армянской общины Трапизона, в дальнейшем расстрелянного на центральной площади по приказу султана Абдул Хамида во время подавления армянского «восстания».влялись самой большой ценностью города.
Здесь искали себе жен как западные, так и восточные правители: бургундские герцоги и польские императоры, туркменские предводители и грузинские цари отправляли своих посланников в Трапизон, чтобы те подыскали им жен.
Женевские и венецианские купцы, имеющие свои общины в городе и играющие немаловажную роль в черноморской торговле, распространяли по всему свету славу о красоте трапизонских женщин как самых красивых в мире, а их обаяние являлось неиссякаемым источником для творчества французских трубадуров.
Наша столовая была обставлена в европейском стиле, там стояла открытая медная печь, на которой мы подогревали хлеб до золотистой корочки. На стене висела карта Греции. За ужином пили чай. Спустя час мы возвращались в гостиную, отец садился нога на ногу в кресло возле печки и читал «Бюзандион», консервативную газету, которая являлась оппонентом наших вспыльчивых революционеров.
Разочарованный учитель, мой отец, верил, что математика является содержанием всех наук. Для хорошего образования необходимы еще две вещи: греческий язык и музыка. Мою сестру Нуард отправили учиться в греческую школу, тем самым проявив неуважение к армянской общине, которая славилась своими школами. А брат Онник брал частные уроки греческого языка. Нуард обучалась игре на фортепиано, а Онник – на скрипке. Я был еще очень мал.
По вечерам отец развлекал нас игрой на скрипке и пением церковных песен. Он обязательно вставал и отбивал ногой ритм или же размахивал руками, дирижируя свои любимые песни и песни, которые исполняли мы. Когда же приходили гости, а это случалось довольно часто, он начинал музыкальную программу в гостиной, которая была обставлена на французский манер и украшена привезенными из Парижа кувшинами.
Онник должен был играть на скрипке, Нуард – аккомпанировать на пианино, а я, стоя на стуле, громким голосом читать стихи. После этого женщины и дети переходили в столовую, чтобы мужчины смогли начать играть в карты.
На частные праздники отец приглашал европейский оркестр, гости танцевали вальс и кадриль, выпивали несколько сундуков шампанского. Пасха – наш самый большой праздник. Школу закрывали на две недели. Страстная неделя начиналась с уборки дома. Мама готовила праздничный обед к пасхальному воскресенью.
В страстной четверг мать отводила нас в общественную баню, которая когда-то была византийской церковью и была переделана в баню для неверных «Гявур хамам». В этот же день вечером после бани шли в церковь, где епископ омывал ноги 12 ученикам, в том числе и мои.
Это очень трогательное священнодействие символизирует пример Христа, омывающего ноги своих учеников (апостолов). После окончания мы должны были поцеловать епископский крест, помещенный в бархат и украшенный драгоценными камнями на библии в серебряном переплете.
Когда мне было восемь лет, я оконфузился, так как вместо креста хотел поцеловать свою ногу. Находившиеся в церкви прихожане стали шуметь, когда я силился поднести губы точно к тому месту, где было помазано священным миром.
На Пасху все надевали свои самые лучшие наряды. Даже самый бедный приобретал для себя хотя бы пару новых туфель. Модницы выходили в нарядах по последней французской моде несмотря на то, что епископ не одобрял этого.
Следующий большой праздник – Вознесение господне. Мы проводили несколько дней в армянском храме, окна которого выходили на стан Ксенофона. Этот храм располагался близ Эрзрумской дороги на вершине холма, у него были толстые стены и башня, напоминавшие крепость. Мать снимала для нас комнату в доме для паломников.
По всей длине дома тянулся коридор. Оттуда мы могли наблюдать за четырехугольной площадкой внизу, где разместились в палатках бедняки, крестьяне, музыканты со своими музыкальными инструментами: зурной, кяманчой, дхолом. Когда крестьяне начинали танцевать, молодые незамужние девушки показывали себя во всей красе и молодые парни, присмотревшись, выбирали себе невест.
По обычаю было принято три раза обходить храм с баранами для жертвоприношения, на рогах которых были прикреплены зажженные свечи. Затем под дубом или орешиной их разделывали, готовили из них шашлык и раздавали всем за спасение душ умерших. Все это сопровождалось игрой пары слепых гусанов на скрипке, которые пели свои героические и лирические песни, либо исполняли произведения Саят-Новы ашуга Дживани и других известных гусанов.
Из Трапизона в Эрзрум можно доехать на автобусе, проезжая через Армению по золотой дороге, ведущей в Самарканд. А из Эрзрума в Карс можно добраться по железной дороге или на автобусе. Если путешествуешь автобусом, то проедешь Сарыкамыш, который расположен на высоте 7500 шагов над уровнем моря (2100 метров, прим). Из-за кедровых лесов вам может показаться что вы в Швейцарии, но с той разницей, что зимой там бывает до 30 градусов мороза.
Двуглавый Арарат, как страж, уверенно стоит над Ереваном. Никакой другой город Европы и мира не имеет подобного местоположения. Вблизи Арарата нет других гор. Кажется, что армянский исполин не терпит чьего-либо присутствия. Это и является причиной того, что он так высоко стоит. Сравниваю Казбек с Араратом. У обеих гор фактически одинаковая высота, но грузинский великан кажется наполовину больше.
Большой Арарат с вершиной, среди клубящихся облаков, похож на могучего библейского старца. Рядом с ним Малый Арарат, имеющий совершенную коническую форму, предстает в образе его преданной подруги. Кажется, что это царская чета данной богом властью преданно правит янтарным, гранатовым и аметистовым царством, распростертым перед ними.
Позволяет Еревану находиться очень близко, но его вершины находятся в 22 милях, на турецкой земле. И все же Арарат появился на государственных печатях Армении, поскольку эта гора, независимо от международных соглашений, является вечным символом нашего народа.
Армяне, как бы они ни любили свою родину, все же не очень хорошо адаптируются к родной среде. Турки, грузины, персы, как правило, не переселялись. Армяне всегда предпочитали запад. Душа и сердце с Европой – эта мысль очень крепко сидит в нас. Мы маленькая нация, сдавленная гигантскими соседями и многократно попранная ими.
Очень близки к мировой цивилизации с первых дней нашей истории, и в стане возникших империй мы шли своей дорогой. Мы первая нация в мире принявшая христианство и долго боролись за это как при помощи собственной армии, так и благодаря византийским армянским императорам и полководцам – их было много. Брались за мечи, чистили их не раз и чудом возрождались, вновь выходя на арену со своими врагами.
Наша история – нескончаемый ряд войн, кровопролитий, революций и возрождения. А сейчас живем еще в большем страхе быть уничтоженными, чем раньше. Армяне полностью вырваны с корнем вместе с 4/5 части нашей родины. Больше ни один армянин не сможет жить в Трапизоне, Карсе, Эрзруме, Ване.
В прошлом армянские колонии ассимилировались в Польше, Венгрии и Румынии, превратившись в одну из частей общего населения. И подумайте, сколько мы сможем вытерпеть на этот раз, опасаясь, что проживающие в Советском Союзе 3 млн. армян обрусеют, и хотя я живу не в Армении, уверен и осознаю, что мы не сможем продолжить свое существование в колониях за рубежом.
«После нашей смерти армян не останется», – слышишь эти жалобные слова во всех общинах. Мы бок о бок будем слушать нашу музыку и стихи, мы будем танцевать, держась за руки, и вечно будем спорить, как нам освободить Армению.
Истребленный, разорванный на куски и разбросанный по всему миру армянский народ изо всех сил цепляется за свою самобытность, отказывается отрекаться от своей мечты, пока разрушающие потопы не пройдут по последним оставшимся преградам и стены не исчезнут под нашими ногами.
Несомненно, армяне безумны. Безумны, потому что в жестокие времена поют бессмертную песню. Вавилон, Ассирия, Хеттское государство, Мидия, Рим, Византия, Парфена – все они исчезли с лица земли, а их современница живет до сих пор.
Наши поэты несмотря ни на что пишут, архитекторы строят, музыканты сочиняют, а купцы оказывают содействие национальным интересам. Не будет этому конца. Действуют армянские школы в Бейруте и Алеппо, в бедных кварталах, в полуразрушенных старых зданиях или в арабских селах на берегу Евфрата.
Мальчишки босиком, но с сияющими глазами, чьи родители 40 лет были беженцами, учат армянский алфавит, поют народные песни и читают любимые стихи национальных поэтов.
Можем увидеть в их лицах след неприкаянности, но Тигран Великий вошел в Антиок с 500-тысячной армией и уничтожил парфянскую кавалерию, сражение под предводительством храброго Святого Вардана отстояло право церкви и народа оставаться христианами, и Армения продолжает охранять восточные границы христианства как авангард западной цивилизации на Востоке. Запад и Восток одновременно проникают в душу армянина, между тем как с незапамятных времен сталкиваются друг с другом. И я на примере Армении покажу, каким может быть миролюбивый и объединенный мир.
Переведено с армянского. «Дзайн Амшенакан», выпуск октябрь 2004 Публикация: Sergey Vardanyan armat.im
