21 ноября 2017 года исполнилось 150 лет со дня рождения Симона Шаганяна (Шаган-Симон) искусствоведа, руководителя хора, педагога. Он родился в 1867 году в Ахалцихе. В 1884 году в возрасте 17 лет он поступает в Эчмиадзинскую духовную семинарию и учится там в одном классе с Согомоном Согомоняном (Комитасом).
В 1954 году в ежемесячнике “Эчмиадзин” N10 к 85-летнему юбилею он публикует некоторые свои воспоминания о тех временах.
“Откуда мне было знать, что играющий со мной в снежки семинарист Согомон-Комитас станет великим композитором и получит большое признание. Если бы я все это предвидел, если бы знал, то уже с того времени стал бы изучать его жизнь и деятельность, характер и сущность”.
После шестилетнего обучения в семинарии Симон Шагинян назначается учителем в город Моздок Северной Осетии. Он поддерживает свои отношения с Комитасом. В 1893 году они снова встречаются в Эчмиадзине.
“Наша встреча была очень теплой, сердечной. Вспоминали нашу прошлую семинарскую жизнь. Согомон вместе со своими друзьями пригласил меня на пикник в нерсисянский лес”.
Следующая встреча состоялась в 1895 году в Тифлисе.
“Узнав, что Комитас живет в школе при церкви Сурб Саркис, я отправился навестить его. Встретил он меня радостным возгласом. В классной комнате стояло пианино, и он сразу сел исполнять разученный им гармонический каданс, показал все его закономерности и исключения. В этот день в знак нашей дружбы он подарил мне камертон, который я до сих пор храню как святую память о Комитасе”.
После Моздока Шаган-Симон едет в город Армавир (Северный Кавказ). Он поступает на работу в армянскую школу. Все это время он находится в переписке с Комитасом. В одном из писем Комитас посылает ему гимн “Идущий из сердца каждого армянина” (“Ամեն հայի սրտից բխած”), который был напечатан в московской газете “Путеводитель”.
Шаган-Симон не только преподает в школе, но и создает хор, пишет книги. В 1906 году в Ахалцихе печатается его книга “Церковные песнопения”, на следующий год в Тифлисе – “Руководство к европейской звукозаписи”, в 1911 году – “Памятник армавирскому четырехголосному хору”.
В 1888-1893 годах под псевдонимом Пштаци пишет статьи в тифлисской газете “Ардзаганк” (Эхо), затем печатается в газетах “Мшак”, “Овит”, ”Нор дар”, “Сурандак”. Под псевдонимом Ени-Кале (в переводе с турецкого название Ахалцхи означает “новая крепость”) с 1899 по 1905 год печатается в “Нор дар”, в 1916 году – в “Овите”, а под псевдонимом Пируз в 1913 году – в газете “Мшак”.
В 1923 году 56-летнего истинного интеллигента, известного педагога, основателя и руководителя хора Шагана-Симона приглашают учительствовать в армянских селах Абхазии. Несколько лет назад в архивах музея литературы и искусства им. Е. Чаренца в Ереване обнаружили рукописи Шагана-Симона 1933 года, рассказывающие о его преподавательской деятельности в Абхазии.
“В 1923 году (…) был создан ‘Армянский культурно-образовательный совет’. Для содействия совету в деле развития армянских школ и повышения успеваемости направляют своего представителя, товарища Нуняна, в Тбилиси. Его цель –пригласить в Абхазию опытных учителей-армян, добившихся определенных успехов в педагогической деятельности.
Около 60 преподавателей собирает он в редакции газеты “Мартакоч”, и оттуда они направляются в Сухум на съезд учителей. (…) Мне достался город Гагра. Гагра – это приморский город, состоящий из двух частей – Старая Гагра и Новая Гагра. Они находятся в пяти километрах друг от друга.
Армянское население было сосредоточено в Новой Гагре. Здесь также проживало большое количество греков. Я поселился среди армян. Начал работать в государственной 9-летней школе, (…), а затем распорядился открыть в центре города детский сад для воспитания армянских мальчиков и девочек. (…)”.
После революции закрылись газеты, с которыми в свое время сотрудничал Шаган-Симон. Под новым псевдонимом Эски-Кале он начинает отправлять статьи из Абхазии в только открывшуюся новую тифлисскую армянскую газету “Мартакоч” (Призыв к бою).
“Впрочем, считаю своим долгом признаться , что с самого начала моей педагогической деятельности в абхазских городах и селах я понял, что мое призвание – провинциальное учительство. Здесь я чувствовал себя более свободным и независимым, со спокойным сердцем пожинал плоды своей работы и радовался успехам. (…)”.
Шаган-Симон в Шафранове (район Гагры) пишет три агитпьесы и с помощью местных переводит их на амшенский диалект. Из воспоминаний видно, что он так и не смог преодолеть трудности амшенского диалекта (…):
“Фонетика языка требует отдельного изучения, которым должны заниматься арменоведы. Это не входит в наши цели. В созданных нами агитпьесах этот диалект занимает внушительное место, здесь присутствуют также турецкие слова с армянскими окончаниями.
Для укрепления основ Советской власти и искоренения старых и вредных абхазских обычаев я специально написал несколько агитпьес на местном диалекте: ‘Безумный Хачик”, “Директор школы”, “Приглашение на свадьбу”. Поставил их с помощью учеников на жалких школьных сценах . В Шафранове я (…) жил жизнью отшельника.
Много помогал словом и делом обращавшимся ко мне за помощью крестьянам. (…) Это все, конечно, приятно, но я очень устал. Старость, с одной стороны, семейное положение – с другой, заставляли меня покинуть чужбину. В мае 1930 года я решил оставить любимую преподавательскую деятельность, которой посвятил 40 лет своей жизни. (…)”.
Шаган-Симон делал записи о свадебных обрядах амшенцев. Будучи музыкантом, он обращал большое внимание на свадебные музыкальные инструменты.
“В деревнях зимой начинался свадебный сезон. В абхазских деревнях армянских девушек было сравнительно мало. Мужчины, в большинстве случаев, приводили невест из далеких мест. Родители женили своих сыновей очень рано, до 20 лет. В местных селах сосватать девушку было очень трудно.
До получения согласия между сватами шли длительные переговоры. Девушка для родителей была рабочими руками и лишаться их было большой потерей, поэтому, выдавая девушку замуж, родители невесты требовали у родителей жениха большой денежный выкуп.
Иногда предложенные условия не устраивали какую-либо сторону, и в этом случае предпринимались тайные приемы: или с согласия девушки, или без него ее похищали. Между двумя семьями начиналось выяснение отношений. Дело доходило до священнослужителя и часто до судьи.
Во время свадьбы сторона жениха тратила много денег не только на выкуп сватам, но и для соблюдения церковных и прочих обрядов, на украшения невесты, на богатое угощение столов, вокруг которых собирались почти все жители этой деревни с кяманчой, зурной и дхолом.
Во время празднования танцуют сомкнутым рядом по кругу восточными монотонными движениями, иногда поют. Удивительны их зурна и дхол, под звуки которых приглашают с вершины горы крестных.
На Кавказе я видел много зурны и дхола. У нас, например, один дхол и две зурны. Одна зурна звучит протяжно, то есть гармонично держит звук, а другая зурна играет всю мелодию. Но в армянских селах Абхазии не так: там два дхола (давул) и одна зурна”.
С середины 1920 до начала 1950-х гг. в Краснодарском крае и Ростовской области имелось по одному национальному армянскому району, которые объединяли все близлежащие армянские села в одну административную единицу, имели свою газету, армянскую администрацию и др. Из воспоминаний Шаган-Симона узнаем, что армяне Абхазии тоже хотели иметь армянскую административную единицу.
“В Пиленковском районе более 80% населения составляли армянские беженцы. Когда шел по селу, слышал армянскую диалектную речь, то сердце наполнялось радостью. В одно время возник вопрос о превращении Пиленковского района в армянскую автономную область в составе Абхазской республики. Написанную мной статью на эту тему тифлисская газета “Мартакоч” не напечатала, наверное, посчитав за политическую ошибку, и выкинуло ее в редакционную корзину”.
Сокурсник Комитаса Шаган-Симон, который в разных городах создавал хоры, естественно не мог забыть о своем призвании. Он также в сельских школах Абхазии организует музыкальное обучение, создает кружки любителей музыки для учителей и учеников.
“В течение 7 лет работы в Абхазии обращал большое внимание на музыкальное обучение, которое я упустил во время работы в Тифлисе. (…) Здесь в Абхазии продолжил дело распространения песен, тем более, что советская власть позволяла свободно пропагандировать ‘интернационализм’ путем песни и музыки. (…)
Пару раз с помощью преподавателей из района были поставлены сцены из опер “Ануш” и “Аршин мал-алан” на убогих сценах сельских школ. (…) Наряду с армянскими песнями исполнялись и русские. Репертуар представленных мною песен делился на три категории: революционные (комсомольские, пионерские), народные (ашугские) и детские (школьные). (…).
Спустя несколько лет, в 1936 году, Шаган-Симон снова возвращается к рассказу о своей деятельности в Абхазии (…).
“В сентябре 1930 года из Абхазии вернулся домой в Тбилиси, в родное гнездо. Простые мои песни, которые как зерна граната рассыпал я по той стороне, продолжали жить. Абхазские армяне не забывали меня, вспоминали, и, если приезжали в Тифлис, навещали, угощали привезенными с собой фруктами.
В Тбилиси я получал пенсию и отдыхал, почти 6 лет находился дома, бесплатно выполнял несложную работу… Иногда занимался репетиторством. К счастью, в эти годы я познакомился с музыкантом Романосом Меликяном и по его совету взял в руку ручку, чтобы написать воспоминания о своей жизни. Я подводил итоги прожитого пути, которые вошли в книгу под названием ‘Летопись эмигранта’.
Я думал, что закончу свою педагогическую деятельность будучи инвалидом, говоря миру ‘счастливо оставаться’. Но иногда в жизни случаются чудеса. По приглашению инспектора армянских школ города Схнах я поехал туда и в 1936 году продолжил там свою педагогическую деятельность”.
К сожалению, в наши дни имя Шагана-Симона забыто. Безусловно, его педагогическая деятельность в армянских селах Абхазии и Северного Кавказа оставила большой след в просветительской и культурной жизни местных армян того времени. Он скончался в Тбилиси 11 ноября 1964 года в возрасте 97 лет.
Переведено с армянского. «Дзайн Амшенакан», выпуск сентябрь-октябрь 2017. Публикация: Sergey Vardanyan armat.im
Ամէն հայի սրտից բխած (Amen hayi srtic)
