Когда снимали (“Мимино”)…
“Реплик «я так думаю», «я один умный вещь скажу, только ты не обижайся» тоже не было в сценарии, это придумал Фрунзик. (Когда я говорю: «не было в сценарии», я имею в виду тот сценарий, по которому мы снимали и который все время менялся.)
Еще у него был особенный дар. Во время озвучания, если его герой на экране на секунду открывал рот (чмокал или просто шевелил губами), Фрунзик умудрялся вставить слово, всегда синхронно и всегда к месту.
И еще Фрунзик очень хорошо показывал. Был у него номер, как кто ныряет с вышки, и мама каждый раз, когда он приходил к нам, просила его повторить этот номер. Фрунзик вставал из-за стола, и мы видели, что он поднимается по лесенке на вышку, подходит к трамплину, готовится и ныряет.
И всякий раз — до сих пор не могу понять, за счет чего, — было ясно, что это прыгнул русский, это — грузин, а сейчас армянин, и даже было понятно, что нырнул китаец, хотя Фрунзик проделывал все это молча и не щурил глаза.
Великий актер был Фрунзик Мкртчян!
АРМЯНЕ И ГРУЗИНЫ
Фрунзик играл в нашем фильме армянина, и мне было важно, чтобы его герой понравился армянам или хотя бы не раздражал. На первый просмотр я позвал режиссера Эдика Кеосаяна. Картина Эдику понравилась. «Человечное кино, — сказал он. — Это сейчас редкость».
— А армянин, как тебе?
— Не Сократ, конечно. Но хороший парень. Надежный.
Между прочим. Вражды между армянами и грузинами никогда не было. Но дискуссии и споры — кто древнее, кто мудрее и кто лучше в футбол играет — были и будут всегда.
Секретарь Армянского союза кинематографистов кинорежиссер Фрунзик Давлатян позвонил мне и рассказал:
Пришла к ним первая копия «Мимино» для показа в Доме кино. Собрал он секретарей, сели смотреть. Грузины сняли армянина. Наверняка будет какая-нибудь подковырка. Смотрят. Появился армянин Рубик Хачикян — смешной, симпатичный.
Следующая сцена — танцует. Неплохо танцует. Дальше — покрышку грузину отдал. Нормальный парень, не к чему придраться. Но вот грузин звонит из-за границы и говорит телефонистке, что хочет позвонить в Дилижан. А телефонистка говорит: «Это невозможно». — «А в Телави?» — спрашивает грузин. «Да, конечно! Пожалуйста, говорите!» — говорит телефонистка.
«Ага! Так и знали! В Дилижан невозможно, а в Телави — пожалуйста! Да кто этот ихний Телави знает? А Дилижан всемирно известный курорт!» Но недолго возмущались. Оказалось, что телефонистка перепутала Телави с Тель-Авивом. Кончилась картина, так ничего обидного и не нашли.
— Вот я звоню, потому что все просили тебя поздравить и поблагодарить за хороший фильм, — сказал Давлатян, — только товарищи из Дилижана просили тебя приехать сюда, чтобы ты понял, что вода в Дилижане не второе, а первое место в мире занимает!
Ну, и под конец – еще одна правдивая история.
Однажды тбилисские гаишники остановили автомобиль Фрунзика Мкртчяна на Красном мосту, на границе Грузии, Азербайджана и Армении. Актер после спектаклей в Тбилиси возвращался в Ереван.
Фрунзик вышел из машины, чтобы показаться. Но сотрудники ГАИ сделали вид, что не узнают его и потребовали права. А потом строго попросили пройти с ними. Удивленный Фрунзик последовал за милиционерами.
Те провели «задержанного» под мост, и открылась картина: на поляне был накрыт грузинский стол, за которым сидели друзья Фрунзика – актеры Театра имени Руставели. Они встали, держа в руках бокалы с вином, и запели: «Ов, сирун, сирун, инчу мотецар…»
главы из книги Георгия Данелия «Тостуемый пьет до дна» – «Фрунзик» и Армяне и грузины».
Твой взгляд в себе таил весь мир,
И боль души ты умело скрыл…
Ты для народа стал кумир,
Но свою тайну от них закрыл…
Думали, что ты обожаешь только цирк,
Но на твоём лице горе застыло…
И никто не успел услышать твой крик,
Когда рушились перед тобой мосты…
Истина открылась, когда ты погиб,
Когда в миг скорбели все звёзды,
Лишь твоё святое имя сохранили,
Не сумев решать твои вопросы…
…Кумир, о тебе мы не забыли,
Прости нас за все твои слёзы,
Прости, что мы все рядом жили,
Но от тебя не отгоняли грёзы…
Если бы мы всё знали… …если бы знали…
То за тебя многие жизнь бы отдали…
Ерануи Матосян.
