Андраник Озанян – Документы и материалы

Изданное Главным архивным управлением при Совете министров Республики Армения.

Лос-Анджелес 1921г.

В константинопольской газете «Чакатамарт» от 15 февраля прочитал написанную обо мне статью. Сочинителем ее является некий учитель, который разглагольствует и о военных делах. Дашнакская печать периодически наводняется подобного рода статьями, которые вводят в заблуждение простодушных людей, в превратном виде представляя людей и события.

Поэтому я пишу не против моих клеветников, которые недостойны ответа, а пишу для истории, которой и дано судить как меня, так и моих бесчестных противников.

Дашнакская партия преследовала не только меня. Она преследовала Епрема, Сако, докт.Атабекяна, Шаумяна и всех тех, кто не подчинялся ее капризам и не стал орудием в ее руках. Дашнаксакая партия преследовала всех, вплоть до Айрика, Измирляна, даже самого Св. Патриарха всех армян, который до сего дня сидит на свое троне вопреки всем опасностям и не помышляет о бегстве, как многие.

Про меня говорят, что я был «избалованным ребенком Дашнакцутюна». К счастью, в 1889 г. моим революционным наставником была не Дашнакцутюн. И я рад сказать, что тогдашние мои революционные учителя живы и поныне.

Не могу понять, в какой степени партия имеет право присваивать своих бывших последователей, когда настоящее совершенно противоречит проповедуемым ею ранее идеям и национальному духу.

Конечно, было бы приятно, чтобы Дашнакцутюн имела своих известных и неизвестных героев, наставниками которых была бы принадлежащая к ней интеллигенция.

Те мои несравненные товарищи, которые нет сегодня и которых дашнакцутюн считает выпестованными в своем лоне и из чьих имен эта партия всегда стремилась сплести венок своей деятельности, – они тоже должны считаться, подобно мне, избалованными детьми Дашнакцутюна, если под давлением тех же обстоятельств оказывались в изоляции и вынуждены были находить приют в одном из уголков Европы, чтобы, как любят говорить наши враги, «найти покой в саленной жизни»?

Десятки лет меня и других таких же воинов пестовали в своем лоне сасунец, мушец, ахлатец и вообще армянский народ, чьими воинами мы были – и только его, а не Дашнакцутюн или какой-либо иной партии!

И когда эти взращенные в лоне армянского народа воины сражались на родине в условиях, стократ более адских, нежели нынешние, Дашнакцутюн в своей заграничной печати вела лишь партийную борьбу, эксплуатируя имена сражавшихся достойных товарищей. Оказывается это мы, сражавшиеся, пестовали и баловали Дашнакцутюн, а не она нас.

Дашнакцутюн сегодня лишилась права говорить от имени героически павших товарищей. Я просто не могу вообразить, чтобы какой-либо человек мог стать собственностью, товаром той или иной партии и чтобы его можно было продавать по любой цене или эксплуатировать как захочешь.

Я вышел из партии Дашнакцутюн в 1907 году, а публикация в 1917-м в газете «Айастан» была моим вторым отказом от нее. В 1907-м Дашнакцутюн на своем Венском съезде приняла кавказский проект, то есть отказалась от своей подлинной цели – освобождения западного армянства – в погоне за общечеловеческими идеалами.

Это значило наполовину похоронить святое дело западных армян. В течении тех трех дней, что длились прения по кавказскому проекту, я всячески выступал против него. Малумян, очередной председатель съезда, запротестовал, сказав, что я и со мной еще несколько человек, станем причиной затягивания съезда . Тогда я ответил: «Кровь ваша да падет на голову вашу».

Видя дела и поведение Дашнакцутюн, я с этого года все более и более укреплялся в свое убеждении, вызвавшем мой выход из партии. И действительно, после этого я увидел Дашнакцутюн, которая главным своим делом сделала преследование армянской «буржуазии» и якобы ради защиты интересов рабочих организовывала забастовки в Баку и Батуме.

От этих забастовок пострадали только армянские нефтепромышленники, у которых эта же партия раньше часто клянчила деньги. Многие из них закрыли свои промыслы – к великой радости нефтепромышленников – татар. Десятки тысяч армянских мастеровых оказались на улице в бесплодных поисках работы.

После «Османской конституции» Дашнакцутюн распространила свои забастовки от Полиса до ковроткацких фабрик Харберда и Себастии.
С этого времени Дашнакцутюн оставалась верной своим социалистических идеям.

Когда у нас появилась Независимая Армения, они от Карабаха до Сарыкамыша стали проповедовать социализм армянскому народу, 80 процентов которого не знали даже азбуки.

Они хотели научить социализму даже турок и татар и надрывая глотку призывали в своих печатных органах: «Трудящиеся, объединяйтесь без различия нации!».

Ах, если б Дашнакцутюн внушала этот лозунг «Объединяйтесь» армянскому народу и работала над созданием действительного единства, а не вела пятнадцать лет подряд внутрипартийную борьбу!…

Провозгласив в 1908 году свою лживую конституцию, турки сумели обмануть Европу и поймать в ловушку революционера. Люди, прославившиеся в качестве «революционеров-идеалистов» со всех концов света посыпались в Полис, стали лобызаться с палачами, забыв сотни тысяч наших жертв, стали их друзьями.

Стали кричать со сцен, что отныне они – «османы».В первые провозглашения «конституции» я увидел Малумяна (Акнуни), находящегося в Болгарии, Р. Зардаряна и Ваагна, которые впоследствии были повешены в Киликии.

Я очень просил их не ехать в Полис, что турки приготовили огромный капкан, в которых хотят заманить их всех. Не послушались меня и поехали. Дней примерно за пятьдесят до аданской резни я с фальшивым паспортом приехал в Полис.

Во время встречи со мной Акнуни, Вардгес, Зардарян и еще многие другие шефы Дашнакцутюн целых пять часов убеждали меня, что младотурки больше не допустят никакой резни. Я утверждал обратное и говорил:

• Не верю! Эти звери по-прежнему будут убивать нас. То, что они делают – опять фальшивка, а вы обманываетесь и обманываете народ. Никогда не забывайте об идее самообороны и готовьте наш народ к ней. От Тигранакерта до самой персидской границы стоят 160 тысяч вооруженных курдов. Младотурки не разоружают их и берегут, чтобы в удобный момент велеть их начать резню армян.
  И тогда Малумян повернулся ко мне и сказал:
• Какой ты пессимист! Ни разу не видел, чтобы ты был хоть чуточку оптимистом.
  И тут же Вардгес предложил мне познакомиться с Али-пашой, который в это время являлся начальником полиции Константинополя. Я порасспрашивал, поинтересовался и понял, что это тот самый Али-паша, который в сасунском селе Талворик велел перебить в церкви жителей квартала «Збосанк», а затем сжег ее. Али-паша трижды сражался против меня, а теперь хотели, чтобы я вложил свою ладонь в его кровавые руки и сказал: «Вчера мы воевали, а сегодня – товарищи».
  Я с обычным своим гневом отверг все это и сказал:
• Что ж, надейтесь на добро, но только не обманывайте народ!
  И, попрощавшись с ними, отправился в Египет. Не прошло и сорока пяти дней, как я узнал, что Талаат и ему подобные учинили в Адане резню армян. И тогда я написал Акнуни разъяренное письмо, в котором говорил о том, кто был более прав: я со своим пессимизмом, или он со своим оптимизмом. «И будьте уверен,- добавил я, – что как только Талаат подыщет повод, он велит истребить и вас». Набрасывая эти строки, я никак не мог вообразить, что в это же самое время в Селанике партия Дашнакцутюн подписывала соглашение с Иттихадом.

У меня была одна цель и одна идея- бить нашего векового врага. Не считая этого, я оставался вне всяких движений, направленных против какого-либо правительстве или государства. А Дашнакцутюн сменила тысячи направлений.

День она была русофилом, день –русофобом; день – врагом турок, на другой – их другом; сегодня была англофилом, назавтра кричала «долой Англию»; день дружила с Персией, на следующий – воевала с ней. Это обстоятельство показывает лишь, что Дашнакцутюн чужда была та дальновидность и мудрость, которыми непременно должна обладать любая личность или организация, играющая судьбами целого народа. Как может направлять народ орган, лишенный руля? Вот отчего народ наш влекся от несчастья к несчастью и от трагедии к трагедии.

Я покинул республику, чтобы не стать соучастником тех бесчестных, неумных, подлых и губящих народ деяний, в которые с первых же дней ударились правители республики. К каждому военному приставили дашнакского шпиона.

Парламент составили из один лишь членов Дашнакцутюна, среди которых и несколько женщин. В пределах страны и вне ее развернулась внутренняя борьба против других армянских партий. А против армянских большевиков объявили братоубийственную войну. По решению всего трех человек повели войну с Грузией, и Армения оказалась предана голоду.

В Трапизон и Константинополь к преступникам Энверам и Талаатам направлялись пышные делегации. Три месяца спорили в Тифлисе, что нашу армию следует формировать на демократических принципах, что означало уничтожить дисциплину.

После перемирия правители республики не проявили ни проблеска мудрости. Министерства и учреждения переполнились дашнакскими чиновниками, число которых доходило до 16 тысяч. На фронт были отправлены только не принадлежавшие к Дашнакцутюну и оппозиционные ей элементы.

После подписания в Тифлисе мирного договора г-н Хатисян заявил во всеуслышание, что турки — развитые люди и джентльмены и что турецкие армяне просто не смогли найти с ними общий язык.

В Ереване обряжали в дорогие одежды наших красивых девушек, чтобы они с букетами цветов встречали на станции Халила и Нури пашей, приказавших изнасиловать и вырезать сотни тысяч армянок. В Ереване для них устраивались пышные застолья с военными оркестрами.

Они не смогли вести осмотрительную внутреннюю политику и вызвали восстания в татарских кругах. Были отвернуты предложения Нац.депутации о согласии. Все это было результатом тех настроений, которые не отличались от намерений нынешних правителей России.

Я предвидел, что все те кресла, которые заняли правители Еревана, шатки, пока еще Россия не сказала своего последнего слова. К сожалению, все то, то я тогда предвидел, сейчас стало реальностью. Те самые люди, что восхищались джентльменством турок, подписали Александропольский договор, вымазав грязью то золотое перо, которым подписан был Севрский договор.

В прошлом году, когда я был в Америке, г.Бастрмаджян поднял шум, что, мол, Погос Нубар отдал южную часть Армении курдам. Но я так и не узнал мнения Бастрмаджяна и не понял, почему он ни полсловом не осудил тех, кто продал нашим врагам всю Западную Армению.

Армянская республика рухнула, ибо для строительства здания нужны хорошие зодчие, тогда как руководители ее заложили фундамент в воздухе-вместо того, чтобы утвердить его на твердой земле.

Рывшие другим яму сами упали в нее. Но совесть моя и душа чисты во всем этом. А все остальное я оставляю беспристрастному историку, дабы он выявил и показал всех тех, по чьей причине пролилось столько невинной крови.

Андраник