Гора Немрут – Гробница Антиоха I Теоса

Немрут-Даг (Немрут, Немруд, тур. Nemrut Dağ или Nemrut Dağı, курд. Зiyayк Nemrыd, арм. Նեմրութ Սար) – гора на юго-востоке Турции в иле Адыяман (юго-восточная Турция). Высота 2150м. над уровнем моря.

На вершине горы расположены: гробница (мавзолей) правителя Антиоха I Теоса Ервандида из Коммагены, построенная в 62 до н. э. и украшенная огромными каменными статуями 8-9м. высотой 7 древних армянских божеств, сидящих на тронах; святилище Ваагна. В 1987 году археологические памятники на вершине горы включены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Среди божеств: статуя небесных Арамазда и его жены Анаит, их детей – сына Ваагна и супруги Астхик, а также фигуры статуй львов и орлов, которые их окружают по сторонам. Традиционно считается, что данные статуи – это греческие Apollo, Zeus, Tyche (Fortuna) и Hercules.

На головном уборе царя (рис. ниже) изображены типичные армянские символы: пять треугольников – объединенных его властью “домов”, земель, с символами древа жизни. На одежде видны ромбовидные узоры и орнаменты в виде восьмиконечной звезды – символы Астхик, утренней зари.

Они продолжают традиции символики периода Ванского царства. Головной убор опоясывает венок в виде символа солнечного обода диска – олицетворяющего покровительство небесных сил.

В надписях Антиоха I Коммагенского (62 год до н.э.) проводятся следующие отождествления: Оромазд (Ахура-Мазда, Арамазд) = Зевс; Митра = Аполлон = Гелиос = Гермес; Артагн (Вэрэтрагна, Ваагн) = Геракл = Арес (de Jong 1997, p.32; Ван-дер-Варден 1991, с.176, 198). На монетах парфянских Аршакидов Зевс соответствовал Арамазду, Аполлон – Митре, Геракл Каллиник – Вэрэтрагне (Ваагну), Ника – Аши, а Деметра – Спэнта-Армаити (Бойс 2003, с.127).

Мовсес Хоренаци со ссылкой на Беросова Сивиллу называет Зрвана древним царем, современником Титана и Япета, о котором Зрадашт, маг и царь Бактрии, сочинил, что тот был отцом богов (идеологом многобожия) (М. Хоренаци.

История Армении I 6, I 9, со ссылкой на греческую книгу, пересказанную Мар Абас Катиной; de Jong 1997, p.411). Зрвану в армянских текстах соответствует Крон в “Книгах Сивилл”, пересказывающих Евгемера (Книги Сивилл III 110 – 155).

Плутарх, излагая доктрину учителя Пифагора Зарата в платонических терминах, указывает, что тот называл неопределённую двоицу матерью числа, а единое – отцом, и лучшими – числа, подобные монаде (Плутарх.

О рождении души по “Тимею” 2, 1012е). Доктрина Зарата в передаче Ипполита противопоставляет мужское (светлое) и женское (темное) начала (Ипполит. Опровержение всех ересей I 2, 12-14 (de Jong 1997, p.335)).

Удивлявший греков обычай персов скрывать естественные отправления (не мочиться, не испражняться и не плевать в присутствии других (Геродот. История I 133; Ксенофонт. Киропедия I 2, 16; VIII 8, 11; Дион Хрисостом. Речи XIII 24; Аммиан Марцеллин. Римская история XXIII 6, 79)) связан с религиозными представлениями.

Согласно Плинию, маги запрещают мочиться на тень, а также, если наготу освещает солнце или луна (Плиний Старший. Естественная история XXVIII 19, 64). Видевдат содержит запрет мочиться стоя (Видевдат XVIII 40, ср. şad dar-i nasr 56.3-5).

Благодаря лингвистическим реконструкциям устанавливается общность и лексическое тождество некоторых, обожествляемых разными индоевропейскими народами, явлений: индоарийский Дьаус-питер этимологически тождественен римско-латинскому Юпитеру (ср. с арм. “Наапет”), иллирийскому Дейпатиру, греческому Зевсу (-патеру), германскому Тиу, хеттскому Тивазу, которые восходят к индоевропейскому *deius (“светлое небо”) + *pater – “отец” и указывают на то, что божество неба, будучи антропоморфизированным, почиталось в общеиндоевропейский период в качестве одного из верховных богов.

К данным выводам приводят тождества: Ушас = Эос = Аврора – “богиня утренней зари”, Парджанья = Фьоргун = Перкон – “божество дуба” (в некоторых традициях приобретшее черты громовержца, см. Конча С.В. К реконструкции индоевропейской мифологии. “Происхождение языка и культуры: древняя история человечества”, Том 1, N2, 2007, с. 36-45). Но эти соображения не выделяют особенности для понимания индоевропейской системы воззрений. Почти все народы обожествляют в той или иной форме и степени небо, утреннюю зарю и могучие деревья.

Вяч.Вс. Иванов и В.Н. Топоров за основу реконструкции индоевропейской мифологической сюжетики приняли балтийские мифологемы о Перконе и соответствующие им следы славянских представлений о Перуне, проводя аналоги с архаичными хеттскими и индоиранскими традициями, зафиксированными на письме.

Некоторые специалисты, критикуя данный подход, отмечают, что “изучение мифов незаметно переросло в мифотворчество”. Конча С.В., например, рассуждает о том, что основной индоевропейский миф перерос в мифопоэтическое осмысление грозы.

Более того, ученые ставят вопрос: “почему основной?” и “почему индоевропейский?” Некоторые аргументируют постановки вопросов тем, что в шумерских табличках 3-его тыс. до н.э. среди древнейших текстов на письме уже содержится “основной индоевропейский”.

Поэтому ряд исследователей не относятся с большим доверием к построениям В.В. Иванова – В. Н. Топорова. Как и мотив битвы громовержца, мотивы мирового дерева и т.д. они уверены, что нельзя считать сугубо только индоевропейскими.

Поэтому если бы было доказано соотносимость каких-то из мифов с “индоевропейской древностью” широкий круг неиндоевропейских аналогий заставил бы, скорее об “общеевразийской”, “ностратической”, или же “общечеловеческой”, но не о специфически индоевропейском их характере (Конча С.В.).

Учитывая мнение о едином праязыке, а также результаты системотехнических исследований эпистемологии наскальных рисунков, обнаруженных в Араратских горах, а также языковых – лингвистических данных (Погосян Г., Ваганян В., Ваганян В.), можно с уверенностью констатировать, что основные изложенные выше мотивы, как индоевропейских, так и неиндоевропейских народов, обязаны своим происхождением культурному опыту и традициям жителей Араратских гор.

Указанные мифы, связанные с повествованиями о богах или героях божественного происхождения, выявлены и реконструированы в армянских наскальных рисунках. Ранние архетипы протомифов были распространены посредством контактов и взаимовлияний к структурированной системе представлений народов и племен, близкородственных и/или соседствующих в далеком прошлом, но волею природных катаклизм и исторических судеб были разбросаны по отдаленнейшим странам.

Основной протомиф является явным отображением не наблюдаемого повсеместно уникального природного явления – катастрофического извержения вулканов в Араратских горах с выходом смертельной лавы – и падения кометы – катаклизмы мирового масштаба, сопровождающего грозами и наводнениями, затмением солнца и луны, смены климата, времен года и падением “манны небесной”.

Таким образом, есть основания считать основные сюжеты мифов о сотворения и рождения первочеловека, о древе жизни, о значении креста и свастики и др. По происхождению ни индоевропейские (ни эллинские или индоарийские), ни месопотамские или вавилонские, ни шумеро-аккадские, а Араратские. Почему и как данные мифы и мотивы после сложения, проникли и какими путями в столь взаимоудаленные страны как Ирландия, Греция, Индия?

Приведенные параллели, реконструированные из фрагментов армянских источников (Петросян А., Демирханян А. и др.) в совокупности с композициями наскальных рисунков и архетипами лингвистического характера о сотворении мира, рождении первочеловека и др. (Марр Н., Иванов В.В., Мартиросян Г., Ваганян Г., Ваганян В.) по мере прогрессирующей “историзации” в изображаемых в армянской мифологической традиции событий, утрачивал свою актуальность, переосмысливаясь и сохраняясь в рудиментарных отрывках истории средневекового ученого М. Хоренаци и в песнях ванских старцев, в различных версиях эпоса “Сасунци Давид”.

Однако, версию по наскальным рисункам Армении в целом следует признать сохранившейся на удивление полно (ведь речь идет об источнике 8-3 тыс. до н.э.). В них устойчиво отобразились исходные мифологемы, архетипы основных мотивов, образы основных персонажей, общий характер и отдельные подробности взаимоотношений между ними. В последних легко убедиться, сопоставляя наскальные рисунки и языковые архетипы, описанные в трудах авторов (см. прилагаемую литературу).

Отрывок из статьи ЭР и Ван (Er and One) Проф. Ваганян Г., Ваганян В.