Опубликовано: 12 Июнь, 2019 в 22:49

Армения и Рим в период ослабления Парфии — 198-226 гг.

Вывод римских войск из Армении означал, что империя отныне проявляет большое доверие к Великой Армении и считает нецелесообразным держать здесь войско, в то время как оно может быть продуктивно использовано на другой территории с взрывоопасной ситуацией.

Однако демонстрация доверия Рима только на этом не закончилась. Армения в эти дни оказалась в новом международном положении, поскольку “в агонии” находились парфянские Аршакиды, а на юго-западе Великой Армении утвердилась имперская власть, обещавшая мир.

И только с северных границ могла прийти опасность для армянского царя Вагарша (см. также Dio Cass. LXXVIII, 27, 4)487. Как было отмечено выше, именно в период правления Вагарша I Вагаршапат был признан столицей страны; были построены его укрепления о чем свидетельствует Мовсес Хоренаци (M. Chor. II, 65).

Вероятно, часть денежных средств, переданных Армении императором Септимием Севером, были использованы для укрепления северных границ государства, равно как и для построения укрепительных сооружений в Вагаршапате. Последние 12 лет правления Вагарша II прошли в мирной обстановке.

Его трон унаследовал Тиридат II, известный также под именем Хосров (198 – 215 гг.). Начало его правления прошло в мирных условиях. Однако, когда в Риме пришел к власти Каракалла (211 – 217 гг.), не имеющий политической дальновидности и глубины мыслей, присущих его предшественнику, ситуация вновь стала напряженной.

Мы должны вновь отклониться от обсуждаемой проблемы и выяснить, кем был армянский царь Хосров Великий – Тиридат II, поскольку обстоятельства, связанные с ним, вызвали многие споры и разногласия среди исследователей, начиная с А. Ташьяна до Я. Манандяна. В свое время ближе всего к решению проблемы подошел С.Т. Еремян.

Его исследование дополнил Б.А. Арутюнян489. Полностью соглашаясь с упомянутыми исследователями: мы не исключаем, что Тиридат II в Персии после победы Сасанидов прибавил к своему имени еще и имя Хосров (224 г. или 227 г.), хотя многие ученые считают, что Сасаниды пришли к власти в 226 г. 490.

Поскольку Сасаниды изначально имели враждебную позицию по отношению к парфянским Аршакидам, постольку армянский царь для смягчения этой ненависти принял второе, близкое и родное им имя Хосров. Эта крайняя ненависть нашла свое отражение в сочинении Фирдоуси.

Об одном упоминании из его книги Р. Фрай пишет: “Их (речь идет о парфянах – А.А.) корни и ветви были короткими, так что никто не может утверждать, что их прошлое было славным. Я не слышал ничего, кроме их имен, и не видел их в летописи царей”491. В условиях такого отношения нельзя исключить, что Тиридат, которого уже знали и признавали все, мог пойти на данный шаг, присвоив второе имя.

Утвержденный на троне Каракалла имел только одно заветное желание – повторить подвиг Александра Македонского, о котором в свое время мечтали многие. “Новоявленный Александр Македонский” – так представлял себя Каракалла, когда в 215 г. прибыл в город Антиохия, ставку римских войск на Востоке.

Однако благодаря дипломатическим усилиям парфянского царя Вагарша V в этом году война была предотвращена. Тем не менее, император не отказался от своего плана, имея целью на этот раз установить свое господство над княжеством Осроены – Эдессы, а также над Аршакидской Арменией.

Он обратился к известному методу, использованному римлянами в I в. до н.э. Каракалла вызвал к себе царя Осроены-Эдессы Абгара и армянского царя Тиридата II якобы для переговоров, однако арестовал обоих. В Великой Армении началось антиримское восстание, для подавления которого было послано войско под предводительством Феокрита.

Однако Феокрит потерпел поражение и был изгнан из страны. Об этих и последующих событиях свидетельствует не только один из наших основных источников – историк Дион Кассий. Его дополняет Зонара. Не достигнув успеха в 216 г., Каракалла в 217 г. организовал новый поход против парфян, который, однако, имел трагическое завершение, поскольку против императора был организован заговор, и в начале апреля он был убит (SHA. Caracalla. IX и след.)492.

Вторым шагом Каракаллы, которым он также хотел уподобиться Александру Македонскому, было желание жениться на дочери парфянина Артавана V (см.: Dio Сass. LXXVIII, 1, 1). Однако он не смог добиться заветной мечты.

Каракалла ненавидел всех, в том числе свою жену и мать Юлию Домну, считавшуюся одной из мудрейших женщин Рима. В результате психических нарушений он приказал убить собственного брата, а также известного юриста античности Папиниана, отказавшегося дать юридическое заключение о “законности” убийства Каракаллой брата.

Войско провозгласило императором Макрина (217 – 218 гг.), который также потерпел поражение, однако подписал с парфянами выгодный для них договор. Риму была оставлена Месопотамия, а Осроена – Эдесса была провозглашена вассальным государством. Рим обязался выплатить парфянам 50 миллионов динариев в качестве компенсации за разрушения и погромы.

Договор, подписанный с Арменией, имел следующий вид: “И он (Макрин — А.А.) прекратил вражескую политику по отношению к Армении и Хосров Великий – Тиридат II принял корону, которую послал ему Макрин. Также мать, которую Каракалла 11 месяцев держал в тюрьме, была выпущена.

Макрин получил также военные трофеи, которые они добыли в Армении и поместья, которые его отец имел в Каппадокии. А деньги, получаемые от римлян каждый год, он надеялся получить (см.: Dio. LXXVIII. 24. 4; см. также: Zonaras. 12, 13; SHA. Caracalla. VI)”.

Текст этого соглашения представляет несомненный интерес. Автор говорит об обстоятельствах, которые неизвестны из предшествующих армяно-римских отношений. Император Макрин восстановил status quo, обязался выплатить за ограбленное и разрушенное римлянами в Армении под предводительством Феокрита в период низвержения Тиридата II.

Фактически, изменения, произошедшие на основании подписанного в 164 г. договора с римлянами, привели к тому, что, как было отмечено выше, Рим стал граничить с Арменией по всей границе губернии Алдзник. К сказанному следует добавить, что эта граница составляла приблизительно 300 км. Особенно важным представляется свидетельство, согласно которому Каппадокии возвращались территории, которые были у Вагарша

Становится очевидным, что уступки были сделаны не только Великой Армении, но и парфянам. Помимо того, что было восстановлено право собственности армянских Аршакидов в Каппадокии, были освобождены необоснованно арестованные. Денежная субсидия Великой Армении, выдаваемая императором Септимием Севером, была восстановлена.

Остается невыясненным, на каких условиях и для чего выдавалась эта субсидия. Здесь можно делать только предположения. Септимий, который всей своей сущностью был военным, мог пойти на такой шаг для укрепления армии и ее усовершенствования.

Возникает вопрос: почему именно Армении была выделена эта субсидия? Империя на Востоке своим реальным союзником считала Аршакидскую Армению, несмотря на то, что здесь были и другие большие и малые государства и княжества. Последние находились в безропотном подчинении у Римской империи, слепо выполняя любые ее приказы.

Однако это не было истинной целью Рима, поскольку лучше иметь одного мощного и влиятельного союзника, нежели не имеющих собственного “я” многочисленных сторонников. После нашего комментария вопрос остается опять-таки открытым, поскольку остается неизвестным, о каких территориях идет речь.

Перейдем к анализу именно этих территорий, известных в армянской историографии под названием собственные владения. О собственных владениях одно из самых важных свидетельств мы находим в “Истории Армении” Фавстоса Бузанда.

Выше мы обратились к анализу административно-территориальных делений царства Великой Армении согласно “Географии” Птолемея. В процессе этого анализа мы преднамеренно сделали упущение, которое следует восстановить.

При сравнении птолемеевской Великой Армении с ашхарацуйцовской Великой Арменией, отчетливо видно, что на отрезке восточнее озера Парсеса (Уримия), согласно Клавдию Птолемею, Великой Армении принадлежала его восточная прибрежная часть.

В различных местах расстояние территории до озера составляло от 400 до 650 км. Получается, что от Урмии к востоку граница Великой Армении проходила почти по 46-у градусу меридиана по территории, расположенной строго на восток.

Птолемей относительно восточных и юго-восточных границ Великой Армении свидетельствует: “С востока та часть Гирканского моря, которая из устья реки Кир доходит до 79о 45´ и 43о 20´ — οθо Λδ, μγо γ по протяженностью границы, где в устье реки Кир находится и устье реки Аракс 70о 45´ и 43о 50´οθо Λδ, μγо Λγ измерения.

С юга он граничит с Месопотамией по линии, очерченной Тавром, которая приближается к Евфрату в том месте, координаты которого 71о 30´ и 38о – οαо γο, λή (λζγ) и к Тигру – в местности с координатами 75о 30´ и 38о 30´οεо Λ, ληо Λ, и к Ассирии по горам Нифат прямо до отмеченной границы по Каспийским горам, по той же линии, по которой протянута гора Нифат (Ptol., V, 13, § 3-4)”. Мы уже говорили, что координатам Птолемея особого внимания уделять не следует, равно как и безоговорочно принимать их. Б.А.

Арутюнян находит, что “… исследователи давно уже доказали, что координаты Птолемея составлены на основе различных путеводителей и в основном имеют очень условное значение. В большинстве случаев они просто ошибочны. Имея под рукой материалы различных эпох, Птолемей попробовал привести их в единое соответствие.

По этой причине в описании Мидии, находящейся довольно далеко от армяно-персидской границы, Гандзак “… размещен очень далеко от своего реального местонахождения на востоке”496. Продолжая анализировать недочеты античного историка, имеющие место при описании крайнего востока границы Великой Армении, Б.А.

Арутюнян заключает: “Птолемей по неизвестным причинам Каспийские горы упоминает не в соответствии с координатами местности 79о 45´ и 43о 20´ и 79о и 42о 31´, а в отрезке 79о и 42о 31´ и 83о 30´ и 40о. Птолемей же северо-западнее данных координат размещает город Нахичеван – Naxuana (78o 50´, 42o 45´)”497. Гандзак, неправильно именуемый Птолемеем Ζαζαχα, находился на армяно-парфянской границе в составе Парфии.

Однако поскольку историк координаты указывает неправильно, постольку получается, что город находился южнее, а в действительности должен был находиться на территории Атропатены. Севернее Гандзака – Забахи историк-географ отмечает местность Zurzua, которая, как считают С.Т. Еремян, Р. Хьюсон и Б.А. Арутюнян, являет собой местность Цорцор 499.

Что касается Наксуана – Нахичевана, то он находился довольно восточнее последнего на расстоянии 75 км. Следует выяснить, чем обусловлено несоответствие государственных границ, находящихся восточнее озера Урмия, с данными, дошедшим до нас из “Ашхарацуйц”-а, согласно которым восточный берег оз.

Урмия находился в составе персидской державы, а армяно-персидская граница проходила не по суше, а по озеру, то есть граница была водной. Этой атропатенскойатрпатаканской границе наибольшее внимание из армянских историков уделил Фавстос Бузанд.

Все упоминания последнего, однозначно, относятся к Атропатене и Гандзаку; они весьма ценны и важны и четко представляют границы Великой Армении на данном отрезке.

Из всех свидетельств Фавстоса Бузанда предварительно хотим выделить одно: “После этого от армянского царя отложились собственные владения армянского царского дома в стране Атрпайакан (Атропатена – А.А.); от армянского царя отпала укрепленная страна Маров, от армянского царя отпала также страна каспов, оставил армянского царя и удалился владетель Андзита Саламут и с ним князь Mец (Великий – А.А.) – Цопка, которые отправились (служить) греческому царю (Faust. Byz. IV, 50.)”.

Таким образом, выясняется, что территории, расположенные восточнее озера Урмия, о чем мы говорили выше в связи с упоминаниями Плиния Старшего, являлись собственными владениями правителей армянских Аршакидов. Таким образом, получается, что эти территории считались дарами, которые в любой момент можно было отобрать обратно.

О подобных дарах, связанных с историей государственности Великой Армении, мы знаем, начиная со второй половины I в. н.э., когда на армянском троне утвердились Аршакиды. С.Т. Еремян, а вслед за ним Б.А. Арутюнян считают, что уже первый армянский Аршакид Тиридат I получил от своего парфянского брата Вагарша собственное владение, которое находилось в Атропатене и впоследствии навсегда осталось в составе государства армянских Аршакидов.

Эта территория оставалась в составе армянского государства вплоть до первого раздела царства Великой Армении 387 г.501. Такой вывод можно сделать на том основании, что между парфянскими и армянскими Аршакидами были дружественные отношения.

Тем не менее, никто из историографов (даже неоднократно говоривший об этом Фавстос Бузанд) четко не датирует начало передачи земель в собственные владения. О собственных владениях ничего не знает или молчит по каким-то соображениям Клавдий Птолемей. При описании им царства Великой Армении остается открытым вопрос принадлежности восточного побережья озера Урмия.

Остается заключить, что это та же территория, о которой свидетельствует Фавстос Бузанд. До 387 г. данные местности перманентно принадлежали армянским Аршакидам – это однозначно. Однако здесь необходимо сделать одну оговорку.

Когда в Персии произошел государственный переворот и к власти пришли Сасаниды, они стали испытывать ненависть к предшествующим парфянским Аршакидам и, естественно, не могли оставить эти территории армянским Аршакидам. Сасаниды, исходя из данных реальной действительности, а также на основе объективных и субъективных причин, начиная с III – IV вв., то присваивали армянским Аршакидам эти земли в качестве условной собственности, то отбирали обратно.

Рассмотрим этот же вопрос в аспекте политики Римской империи, которая изначально боролась если не против уничтожения парфянской державы, то хотя бы для ее ослабления и, естественно, была враждебно настроена к Аршакидам, царствующим в Великой Армении.

К проблемам, связанным с данным вопросом, мы уже обращались выше. Однако поскольку нет ничего вечного, постольку не могла оставаться вечной и враждебная политика империи по отношению к властвующим в Великой Армении Аршакидам, которая коренным образом изменилась с появлением на политической арене Сасанидов.

Какими бы дружественными ни были армяно-парфянские отношения, как отмечает Б.А. Арутюнян, было: “… одно мрачное обстоятельство, которое в период ослабления Парфии создало благоприятную основу для будущего армяно-римского сближения.

Парфянские Аршакиды пытались никоим образом не допустить появления в Великой Армении наследственной династии Аршакидов, которой постоянно противопоставлялись цари Великой Армении”. Итак, армяно-римское сближение началось с периода правления императора Септимия Севера. В тот же период в Армении царствовал Вагарш II. Отношения еще более углубились при сыне Вагарша Хосрове I.

Выше мы уже говорили о договоре императора Макрина с парфянами, о котором нам сообщает Дион Кассий. Согласно этому договору, как отмечает историк, армянский царь Тиридат должен был получить обратно “… все те страны, которые его отец приобрел в Каппадокии (Dio. LXXIX, 3-4)

Здесь возникает естественный вопрос: какие территории “приобрел” армянский царь в Каппадокии, которые вновь должны будут быть возвращены Армении? В этом упоминании, в первую очередь, бросается в глаза характеристика этих земель Дионом Кассием, поскольку историограф, не найдя более точного слова, использует глагол “приобрел” .

Внешне создается впечатление, что территории вроде бы были куплены, то есть имело место простое действие купли – продажи. Однако представить себе подобное весьма трудно: как империя могла продать Армении территорию, находящуюся в центре Малой Азии достаточно далеко от армяно-римской границы? (расстояние от Каппадокии до Армении по прямой линии составляет от 150 до 200 км). Здесь необходимо руководствоваться иной логической последовательностью.

Краеугольный камень исследования этого вопроса был заложен С.Т. Еремяном, а в дальнейшем проблема была исследована в трудах Б.А. Арутюняна. Однако по ряду ключевых вопросов эти авторы имеют противоречивые точки зрения. Однозначно прав С.Т. Еремян, отмечая, что речь идет о собственных владениях, переданных армянским Аршакидам империей.

Исследователь указывает, что подобными территориями являлись поместья Малая Армения и провинция Гиматене504. Что касается упоминания Диона Кассия относительно Каппадокии, то она (какая-то ее часть), на наш взгляд, была выделена, вероятно, для служивших в римской армии армянских воинов в качестве военного лагеря.

Относительно вопроса, имели ли собственные владения общую границу с Великой Арменией, Б.А. Арутюнян пишет: “Если поместья, находившиеся на границе империи, имели бы границы и с Великой Арменией, то они также если не полностью, то хотя бы частично были бы вовлечены в политическую жизнь страны и, несомненно, каким-либо образом были бы отражены в армянских первоисточниках”.

Исследователь находит также, что ничего не может означать то обстоятельство, что Малая Армения вплоть до претворения в жизнь административно-территориальных реформ императора Диоклетиана находилась в составе провинции Каппадокии

Исходя из вышесказанного, Б.А. Арутюнян предлагает искать эти поместья в другом месте. По этому поводу он отмечает: “Еще несколько лет назад наше внимание привлек тот факт, что на Никийском соборе от имени католикосата Великой Армении в числе подписывающихся были епископы Амасии, Команы и Зелы, чьи церковные фемы в территориальном аспекте не могли находиться в Армении”507. Амасия – Αμασεία и Зела – Ζήλα после административно-территориальных реформ, осуществленных Римской империей, вошли в состав провинции Диоспонта или Эленопонта. А Комана вошла в Полемонский Понт.

Фактически, как находит Б.А. Арутюнян, основная часть собственных владений армянских Аршакидов, находившаяся на территории Великой Армении, была отдана в дар империей из своих территорий. Основную часть этих земель Аршакиды получили из территории Диоспонта или Эленопонта, к чему прибавилась небольшая часть от Команы и Полемноского Понта.

В географическом плане именно Комана находилась ближе всего к Малой Армении (приблизительно 50 км по прямой линии). Получить в дар подобную анклавную местность ничего не значило для Аршакидов. То есть римская политика завоевания симпатий со стороны Армении ни к чему бы не привела, а дары оказались бы отданными впустую.

По отношению к Комане, Зеле и Амасии остается сделать одно заключение. Эти районы были густо населены армянами, из-за чего местные духовные лидеры подписали документ от имени Великой Армении, что, вероятно, было причиной внутренней автономии. Если следовать этому ходу мыслей, то для Рима было бы удобнее отдать в собственные владения Великой Армении не территорию в Малой Азии, а завоеванные им какиелибо земли на территории европейских или африканских провинций.

Уступки нового императора, в целом, и в отношении Аршакидской Армении, в частности, не удостоились особой благодарности. Особенно недовольной оказалась часть армии. По этой причине в самом начале между императором и находившимся в его подчинении войском начались трения. Не найди он общий язык с военнослужащими, его правление оказалось бы слишком коротким.

Что касается отношений с другими прослойками римского общества, то его “низкое” происхождение способствовало тому, что его прозвали homo novus. О ситуации в Римской империи интересную мысль высказал известный философ того времени Флавий Филострат (170 – 244/249 гг.), автор труда “Жизнь Аполлония Тианского”, в котором красной нитью проходит мысль, что империей больше невозможно руководить из одного центра – Рима.

Автор называл Рим огромным великаном и считал, что он должен уступить свое место еще какому-либо другому Риму (см.: Flavius Philostratus. Vita Apollonius Tyaneus. I-VIII, passim). Флавий пришел к таким выводам в результате долгих странствий по различным районам огромной империи.

Об этом он пишет: “Притом я умею говорить на всех варварских наречиях, а их ведь множество; свой язык у армян, свой у мидийцев, свой у персов, свой у кадусиев – и все я понимаю (Flavius Philostratus. Vita Apollonius Tyaneus. I, 19)”. Идея Флавия Филострата претворилась в жизнь приблизительно через сорок лет после его смерти, хотя почва для этого была уже в какой-то степени подготовлена.

Военные действия 198-226 гг. завершились победой Рима. Было сокрушено Парфянское царство, и в Иране началось правление Сасанидов, считавших себя законными наследниками Ахеменидов. Борьба за превосходство в Передней Азии началась с новой силой.

Отрывок из книги Арутюняна Акопа: Древняя Армения между Восточным средиземноморьем и Ираном (ii в. до н.э. – iii в.): Динамика межгосударственных границ и административно-территориального деления.




ПОХОЖИЕ ПУБЛИКАЦИИ



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.