Опубликовано: 10 Май, 2019 в 16:12

Глаза синие как озеро Ван — Филип Марсден

Однажды летом, оказавшись в холмистой местности в восточ­ной Турции, я случайно набрел на короткий обломок кости. Он покоился в каменистой россыпи оползня и явно пролежал там немало лет. Я почистил известковую поверхность и внимательно осмотрел выщербленные округлости сустава; видимо, останки какого-нибудь домашнего животного — решил я и сунул кость в карман.

Сразу по ту сторону каменного оползня с откоса виднелась пыльная долина, которая вела к плоской равнине Харпута. Рав­ нину укрывала легкая дымка, и мне с трудом удалось разглядеть грузовик, который катился по ней, оставляя за собой пышный шлейф белесой пыли. Я спустился вниз, в долину. Странное это было место — кругом царило безмолвие; я свернул в сторону, обогнув подножие холма, и наткнулся на развалины деревни. В тени полуразрушенной стены сидел на корточках пастух и что-то насвистывал. Я показал ему обломок кости и рукой обвел разва­лины.

Пастух кивнул, недвусмысленным жестом потер ладони. Ко­ ротко ответил: «Эрмени». Потом взял кость и бросил ее своей собаке.

«Эрмени» — значит армяне. В местных путеводителях вряд ли найдешь какие-либо сведения об армянах. Ни одного упомина­ния, хотя везде, где я побывал за последние недели, в каждой долине безлесного Анатолийского плоскогорья, я встречал следы их пребывания.

Добравшись как-то утром до берегов озера Ван, я нанял лодку и отплыл к острову Ахтамар. Когда-то на этом остро­ве располагался двор армянского царя, здесь находился центр крошечного государства, зажатого между Персией и Византией. Теперь это место было необитаемым.

Двигаясь дальше на север, я обогнул склоны горы Арарат и прибыл к руинам армянского города Ани. Неповторимый тысяче­летний кафедральный собор города, который теперь оказался на ничейной земле между турецкой и советской пограничными зонами, уставился пустыми проемами в небо и сегодня служил прибежищем для трех тощих овец.

Проделав долгий путь вверх по узкому ущелью близ Дигора, я нашел армянскую церковь та­ кого архитектурного совершенства, что не сразу заметил и прова­лившуюся крышу, и проломы в ее стенах.

Я покидал Анатолию, увозя с собой множество вопросов, на которые у меня не было ответов. Кто же эти люди и что с ними произошло? Все, что я узнал о них, сводилось к следующему: во время Первой мировой войны турки совершили что-то ужасное; Армения была первым христианским государством и веками су­ществовала на окраине античного мира. Однако этих фактов мне было недостаточно. А все, что я узнавал об армянах, только уси­ливало окружавшую этот народ таинственность и делало его бо­лее загадочным.

В следующем году я путешествовал по северу Сирии и в Алеппо познакомился с археологом. Он знал довольно много об армянах и однажды повел меня к Торгому, старому армянскому юристу с костлявым лицом и глубоко посаженными синими глазами.

Тор­гом жил один в мансарде, куда мы поднялись по винтовой лест­нице. В комнате, заполненной книгами, было темно и пахло затх­лостью. Встроенные в стену стеклянные шкафы с манускриптами светились желтизной, ассоциируясь с лабораторными сосудами, в которых заспиртованы различные органы.

Узнав, что я интересуюсь армянами, хозяин пристально по­ смотрел на меня:

— Почему?

Я ответил, что побывал в восточной Анатолии.

— Да?

Я рассказал ему о кафедральном соборе в Ани и церкви в Диго­ ре, о найденном мною обломке кости и разрушенных деревнях. А он пожимал плечами, как бы говоря этим: «Чего же вы хотите?» Но когда я упомянул озеро Ван, он сказал:

— Моя семья родом с озера Ван. Видите мои глаза? У меня ван­ ские глаза — синие.

— Как озеро, — сказал я.

Он улыбнулся и провел меня в заднюю комнату. Там на стене висела фотография горы Арарат, под ней стоял письменный стол, заваленный бумагами.

— Вы знаете что-нибудь о депортациях? — спросил он.

— Очень мало.

Он открыл один из ящиков стола и протянул мне ксерокопию рисованной от руки карты. Эта карта — результат встреч и бесед за много лет, сказал он.

Вместе с армянином, который работал водителем грузовика и знал каждый город и каждую деревню в северной Сирии, они свели воедино устные сведения, получен­ ные из разговоров с различными людьми, с немногочисленными письменными свидетельствами, чтобы создать эту карту.

Она напомнила мне карту морских течений, испещренную множеством стрелок. Приглядевшись внимательнее, я увидел, что стрелки нанесены на карту Ближнего Востока и все они так или иначе показывают одно и то же направление — от Анатолии к югу, в сторону Сирийской пустыни. Следующий день я провел в библиотеке Торгома.

24 апреля 1915 года турецкие власти арестовали шестьсот име­нитых армян, граждан Константинополя. Еще пять тысяч они согнали из армянских кварталов города. Мало кто из этих людей остался в живых.

Из внутренних районов страны турецкие жандармы начали депортацию армян. Торгом показал мне опубликованный отчет Лесли Дэвиса — одного из тех немногих иностранцев, которые оказались свидетелями реальных событий, связанных с депорта­цией.

Лесли Дэвис был в то время американским консулом в Харпуте. Он видел, как проходят одна за другой группы армян, и внимательно прислушивался к тому, что говорят вокруг.

Посколь­ку время было военное, его передвижения строго ограничивались, и он не мог убедиться в достоверности слухов. Но однажды утром, перед рассветом, ему удалось выскользнуть из города. Он направился верхом к равнине Харпут.

Всюду, где проезжал Дэвис, он видел армян. Небрежно захоро­ненные в придорожных канавах — торчащие руки и ноги, объ­еденные дикими собаками; груды обугленных костей в местах, где сжигались останки; раздувшиеся трупы скончавшихся совсем недавно, в некоторых местах они лежали в грязи так плотно, что лошади некуда было ступить.

Когда день был на исходе, Дэвис углубился в холмы. Он добрался до берегов озера Гюльжук. Здесь, в узкой долине, ведущей к озеру, ему представилась та же карти­ на: повсюду среди колючего кустарника грудами лежали останки сотен убитых — у подножия отвесных скал, в узких ложбинах, в потаенных складках земли.

Тех, кого не убили сразу, собрали в колонны и погнали на юг. Это и были этапы. Дэвису удалось составить отчет только об од­ ной из этих печальных колонн, которая вышла из Харпута перво­ го июля 1915 года.

День первый. Три тысячи армян покидают Харпут. Охрана из семидесяти турецких жандармов — заптиев под командованием Фаик-бея.

День второй. Фаик-бей требует четыреста лир с колонны за обеспечение их безопасности. Фаик-бей исчезает.

День третий. Первые случаи похищений женщин и девочек курдами. Открытое насилие со стороны заптиев.

День девятый. Всех лошадей отправили назад в Харпут.
День тринадцатый. Заптий вымогает двести лир. Заптии исче­зают.

День пятнадцатый. Курдская «охрана» уводит сто пятьдесят мужчин и вырезает их, затем грабит колонну. Присоединяется другая колонна из Сиваса. Общее количество — восемнадцать тысяч человек.

Дни с двадцать пятого по тридцать четвертый. Жители дере­ вень совершают набеги на колонну. Много женщин похищено.

День сороковой. Восточный Евфрат. Окровавленные одежды на берегу реки, в воде двести трупов. Армян вынуждали откупать­ ся от участи быть брошенными в реку.

День пятьдесят второй. Курды отбирают все, включая одежду. Дни с пятьдесят второго до пятьдесят девятый. Обнаженные, без пищи и воды, согнувшиеся от стыда женщины.

Сотни умира­ют от палящего солнца. Вынуждают платить за воду. Деньги спрятаны в волосах, во рту, в гениталиях. Многие бросаются в колодцы. Жители арабских деревень дают из жалости кое-какую одежду.

День шестидесятый. Из восемнадцати тысяч осталось триста человек.

День шестьдесят четвертый. Мужчин и больных сжигают за­ живо.

День семидесятый. Сто пятьдесят человек прибывают в Алеп­по.

Когда после нескольких часов чтения подобных отчетов я под­нялся из-за стола, то почувствовал себя ошеломленным и онемев­ шим. Я возвращался в центральную часть Алеппо по старинным узким улочкам, заполненным автомобилями образца пятидеся­тых годов и оживленно болтающими прохожими.

А меня пресле­довали сцены резни. Я бродил по улицам еще долго после наступ­ления темноты, а когда наконец вернулся в свой отель, то был полон решимости попытаться разузнать как можно больше об этом. Одно место особенно поразило мое воображение — некая пещера в Шададди. Я переменил свои планы, взял у Торгома кар­ту, рекомендательное письмо и, покинув Алеппо, двинулся в пу­стыню.

К югу от города Хассаке дорога бежит прямая как стрела, и автобус поглощает ее миля за милей. Дорога то идет под уклон, то поднимается, сужаясь к низкому горизонту, но не меняет направ­ления.

По сторонам дороги мелькают телеграфные столбы, пока все не сливается в одно мерцающее жаркое марево. На карте Торгома Шададди — не более чем точка в пустыне. На нее указы­вает тонкая стрелка, направленная от Рас-эль-Айн вниз.

Теперь там нефтебуровая станция; в одном из стандартных домиков я и нашел техника, который закивал головой, когда я передал ему письмо Торгома, — да, он знает об этой пещере.

Отрывок из книги Филипа Марсдена: Перекресток: путешествие среди армян

От автора

Автор выражает благодарность духовенству и руководителям армянской диаспоры, простым таксистам и крестьянам, вспыль­ чивым консульским работникам и долготерпеливым библиоте­ карям, всем тем, чьи имена не могут быть названы, и тем, чьи имена он вынужден был изменить, а также всем, кто всячески помог ему достичь Армении и ее неспокойных глубин.

И особая благодарность: Его Преосвященству Архиепископу Торгому Манукяну, Армян­скому Патриарху Иерусалима; Джорджу Хинтляну, отцу Ануша­ вану и членам армянской общины Иерусалима.

Отцу Левону Зекияну, главе кафедры арменистики Универси­тета Венеции.

Его Святейшеству Гарегину II, Католикосу Киликии, и членам армянской общины Бейрута. Иво Гаджимишеву из Софии. Сотрудникам армянских газет «Арарат» и «Нор кянк» в Бухаре­ сте.

Ашоту и Сильве Шабоян в Ереване. Отцу Нерсесу Нерсесяну, хранителю армянских рукописей Бри­танской библиотеки в Лондоне.

Кристоферу Уокеру, Каро Кехеяну, Нурице Матосян, Теренсу Родригесу и Уиллу Селфу.

Блаженной памяти Дитеру Кляйну и Майку Фишвику за идею. Бриджет и Френсису Хор за тихий коттедж в Сазерленде. Михаилу и Самвелу в Москве, благодаря которым стало воз­можным русское издание моей книги. И Лауре, которой эта книга посвящается.

Депортация армян.
Казнь армян в Константинополе.




ПОХОЖИЕ ПУБЛИКАЦИИ



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.