Опубликовано: 1 июля, 2020 в 22:24

Вагрич Бахчанян — Армянин на 150 процентов

Андрей Синявский называл его последним футуристом. Кто-то еще назвал самым ярким художником Русской Америки, а сам Вагрич Акопович говорил, что он армянин на 150 процентов. Потому что у него даже мачеха была армянкой. Когда-то он написал дюжину иронических некрологов, нарушив табу: о покойниках либо хорошо, либо ничего.

Его любимым покойником еще с тех времен, когда он оформлял красные уголки в родном Харькове, был Ленин. Ему он посвятил некролог N 1: «21 января 1924 года умер В.И. Ленин, а дело его живет». На знаменитом плакате он превратил Ленина в урку, лихо сдвинув кепку на глаза, на обложке набоковской «Лолиты» Бахчанян изобразил Ленина и девочку, а Иисусу он закрыл лицо орденом Ленина — в 1960-х его окружали верующие в Ильича, в нулевых — коммунисты во Христе.

Последняя работа стала одним из главных доводов на судебном процессе против организаторов выставки «Осторожно, религия!».

Свою связь с Лениным Бахчанян объяснял так: «Ленин — часть моего детства и воспитания. Я люблю вождей. Нахожусь в контакте с ними. Если бы не было революции, я бы, наверное, издевался над Николаем».

А еще в середине 1960-х он сделал фотоальбом «100 однофамильцев Солженицына» — Глафиры, Лаврентии и Изоты Солженицыны из американского издания поразили эмигрантов. Как можно иронизировать над светочем русской литературы?

Одни каламбуры Вагрича Бахчаняна в Америке шли на ура: «Дурная слава КПСС», «Продам папу. Павлик Морозов», «Бумажник — орудие пролетариата», а вот «Архипелаг good luck» сочли издевательством. Когда страсти поостыли, исследователь творчества Солженицына, Майкл Николсон, включил «100 однофамильцев» в свое исследование: «Солженицын на мифотворческом фоне».

Умение превращать устоявшиеся формулы в абсурд сделало Бахчаняна самым понятным, самым медийным концептуалистом. Его «взбесившиеся идиомы» («Инфракрасное знамя», «Кремль-брюле», «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью») стали прообразом знаменитых заголовков «Коммерсанта» и программы «Намедни».

Это Бахчанян придумал псевдоним для своего друга, харьковского поэта Эдуарда Савенко. Псевдоним был тому необходим, чтобы стать Великим Русским Писателем. Так он стал Лимоновым. В дальнейшем Бахчанян объяснял: «Все очень просто. У Эдика был дурной цвет лица».

Сергей Довлатов вспоминал:

“Заговорили мы в одной эмигрантской компании про наших детей. Кто-то сказал:

“— Наши дети становятся американцами. Они не читают по-русски. Это ужасно. Они не читают Достоевского. Как они смогут жить без Достоевского?

На что художник Бахчанян заметил:

— Пушкин жил, и ничего”.

Писать о Бахчаняне правдиво, не руша стереотипов, — трудно. Но трудно и не рассказать о нем, не показать, как и почему формировался этот взгляд мнимого отрицания, откуда взялся ленинский профиль, расположенный на ордене — горизонтально (живее всех живых?). И в Америке, куда Бахчанян так стремился, он не смог стать своим.

А потому продолжал эту войну против бессмысленных штампов, преодолевая их, перепевая, меняя одну-единственную букву или один-единственный символ и получая море минималистских смыслов — саркастичных, иронично-тонких, а порой — и тут пробивалась сама жизнь Бахчаняна — исполненных глубокой грусти. Жизнь и биография художника, литератора-концептуалиста, большого художника слова, виртуоза, равного которому нет.

Кстати, по желанию художника, его прах был развеян в Армении, в Гегамских горах.

Georgiy Saakov




ПОХОЖИЕ ПУБЛИКАЦИИ



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.