Попытка Англии в 1896 году положить конец неистовствам султана и страданиям армян потерпела неудачу, столкнувшись с категорическим отказом России, волю которой, как эхо, повторила Франция устами своего министра Ганото10. Англия оказалась вдвоём с слабосильною Италией, неспособною принять серьёзное участие в необходимом давлении на турецкий произвол, обставивший себя, как стенами крепости, терпимым нейтралитетом одних держав, откровенным покровительством других.
Неудача очень обескуражила Англию и сочувственные армянам прогрессивные круги Европы. С этого момента армянский вопрос как бы угас на Великобританских островах, а Трансваальская война 11 совсем уже зарастила его травой забвения. В 1904 году, когда армяне Сасуна опять заставили мир говорить о новых несчастьях, уготованных им беспощадною волею Абдул-Гамида, армянофил Бентинг, редактор «Contemporary Review», откровенно признавался, что ещё два года назад он ни за что не поверил бы, будто армянский вопрос в состоянии всплыть наверх с глубокого дна, куда он было опустился.
Всплыл же армянский вопрос во Франции. Конечно, не Франции официальной, которая в это время шла более, чем когда-нибудь, на поводу русской бюрократической реакции, открыто враждебной армянам, как элементу, оказавшемуся неподатливым на русификацию и усиленно рекомендуемому из Константинополя за неисправимого проводника интернациональной революции.
Напротив, официальная Франция сделала немало усилий в лице заинтересованной дипломатии и широко продажной прессы, чтобы затушевать и свести на нет обличаемые факты. Но, хоть и запоздалые и в большинстве своём дурно изложенные, они вопияли к небу безумиями своего ужаса. Крайняя левая и крайняя правая, оппозиция социалистическая и оппозиция католическая сошлись на почве армянского вопроса для совместных действий.
Отец Charmertan выпустил в свет знаменитую, многошумную книгу свою «Мартиролог армянского народа». Сложился комитет pro Armenia – равно как и в Лондоне (Balkan Committee). Ряд конференций, петиций, митингов привели, наконец, к запросу в Палате с яркими речами Прессансе, Д.Кошена, графа Д.Мен, Жореса и др.
Здесь впервые Европа услышала подлинный голос того движения, которое выставлялось ей Востоком как социально-революционное и сепаратическое, направленное к созданию новой азиатской державы, с опасным расчётом обрезать земли Турции, России и Персии и нарушить систему европейского равновесия и мрачный покой вооружённого мира. Д.Кошен, католик и консерватор, огласил политическую программу общества Армянской Федерации, учреждённой с начала девяностых годов бывшими студентами Петербургского и Московского университета.
Палата не без удивления услыхала, что программа этих страшных людей представляет собою лишь дословное повторение условий о реформах Берлинского трактата, и единогласно признала, что претензии армянского народа не только вполне законны, удовлетворимы и должны быть удовлетворены, но и поражают своею рассудительною умеренностью.
Поразительно яркая речь Жана Жореса, направленная против ошибочных течений в русской дипломатии в период её бюрократического панславизма и против покорного следования за её капризами французской внешней политики, впервые огласила знаменитый в своём роде, уже упомянутый мною афоризм кн.Лобанова-Ростовского, сказанный в объяснение отказа России присоединиться к другим для вмешательства в турецко-армянские отношения:
– Я не хочу, чтобы турецкая Армения сделалась второю Болгарией и чтобы русские армяне воспользовались против нас учреждениями, которые создаст армянская автономия под турецким протекторатом.
Старания русского дипломатического корпуса оградить проекти-рованную русификацию Кавказа от фантастического призрака Великой Армении «до Ростова-на-Дону», как пустил тогда в ход легенду усердствующий корреспондент «Нового Времени», резко изменили историческую политику России на Ближнем Востоке и заставили её отказаться от своего векового амплуа защитницы христиан, живущих под мусульманским игом.
Мы ошибочно пожертвовали султану судьбами азиатской Армении, рассчитывая обеспечить её рабским бессилием мир в собственном нашем Закавказье. Мы холодно просмотрели в 1894 году Сасун, где курды вырезали армян, а в 1896 году европейская печать резко обвинила нашего посла при султане, А.И.Нелидова, в попустительстве константинопольским кровавым репрессиям, рассказом о которых началась моя статья.
Дурных слухов не парализовало даже то наглядное обстоятельство, что беспорядки прекратились только благодаря вмешательству именно русского посольства, что лишь энергия старшего посольского драгомана П.В.Максимова спасла Оттоманский банк от разрушения и, взамен этой дорогой услуги турецкому правительству и европейскому капиталу, доставила «революционерам» армянской самозащиты возможность безопасно покинуть Константинополь и уехать в Марсель! Европейская молва, расплываясь из недр международной константинопольской дипломатии, упорно твердила, будто русское посольство, в данном случае, лишь уподобилось Посейдону, во власти которого взволновать море бурею, во власти и усмирить.
Повторялось и комментировалось на тысячи ладов пресловутое – «massacrez, Majeste»12 – будто бы сказанное Нелидовым Абдул-Гамиду, когда султан выяснил ему своё бессилие справиться с пожаром армянской революции мирными средствами.
Я виделся в эту эпоху с г. Нелидовым и, по впечатлениям трех бесед с ним, имею все данные верить, что легендарной фразы, ему приписываемой, он не произносил да по мягкости своего характера и изяществу воспитания вряд ли способен произнести. Но, к сожалению, он питал какую-то расовую антипатию к армянству, был глубоко убеждён, что армяне «бунтуют» не только против безобразий турецкого режима, но представляют собою фермент всемирной революции, верил в сепаратические вожделения русских армян и, по всем этим причинам, добровольно занял в роковом вопросе точку опасного, уклончивого нейтралитета.
Закрывая глаза на расовую и вероисповедную рознь, он утверждал, что армянский вопрос есть внутренний вопрос Турецкой империи и что султана, как самодержавного монарха, нельзя лишить права укрощать инсуррекцию, явно нарождающуюся между подданными. Страшные константинопольские дни слишком наглядно обличили бюрократическую фальшь этой условной территории: пробуждённое агитацией Ильдиз-Киоска и потворствуемое безмолвием посольств, мусульманское буйство начинало уже грозить перейти от армянского к общехристианскому погрому, и русской дипломатии, хотя и очень скрепя сердце, против воли, пришлось-таки нарушить свою холодную программу предвзятого невмешательства и стать вежливым – о, очень вежливым! – щитом между освирепелым зверем и его жертвами.
Отрывок из книгги Александра Амфитеатрова: Армянский вопрос Продолжение следует
Читать также: Армянский вопрос — Александр Амфитеатров, Россия умыла руки в армянском вопросе — А. Амфитеатров, Армянское освободительное движение – Недоброжелательность держав
10 Ганото, Габриэль (1853-1944), французский дипломат, историк, журналист. Дипломатическую карьеру начал в 1879 г., в 1894-98 гг. занимал пост министра ино-странных дел.
11 После аннексии Англией в 1877 г. Трансваальской республики, именовав-шейся с 1858 г. Южно-Африканской, столкновения между бурами и англичанами не прекращались до тех пор, пока не вылились к осени 1899 г. в англо-бурскую Транс-ваальскую войну, закончившуюся победой англичан в 1902 г.
