После октябрьского переворота 1917 года началось отступление русской армии из Западной Армении и Закавказья, тем самым защита фронта оставалась на плечах на только-только создаваемой армянской армии.
Если на декабрь 1917 года в русской кавказской армии насчитывалось 158 тысяч солдат, то уже через месяц на позициях обороны оставалось всего лишь 17 тысяч военных, которые вскоре также покинули фронт.
В эти дни почти вся Западная Армения была захвачена царской армией, а турецкие силы, потерпев поражение почти на всех фронтах, фактически приближали падение Османской империи. В этих условиях октябрьский переворот и уход царской армии от линии соприкосновения для турок был подобен чуду.
Вся ответственность по защите Западной Армении легла на армянскую сторону. Армянский национальный совет сделал попытку сконцентрировать внимание соседей, грузин и татар, на решении задачи обороны в случае возможного нападения турок.
15 ноября 1917 года в Тифлисе был создан Закавказский комиссариат в качестве органа государственной власти, где обладали большим влиянием грузинские меньшевики и татарские мусаватисты. Председателем Закавказского Комиссариата был избран меньшевик Евгений Гегечкори.
Этот исполнительный орган, в котором из 12 комиссаров только трое были армянами (и это в том случае, когда армяне своей численностью в Закавказье превосходили как грузин, так и татар), не смог осуществить управление регионом и стал исполнителем воли грузинских меньшевиков.
К сожалению, в сфере, именуемой «политика», мы были похожи на затерявшийся в океане корабль, на котором не было недостатка в неопытных и неграмотных капитанах.
Представители армянского народа, имеющего более 45 000 солдат на территории от Тбилиси (Грузия) до Вана и Ерзнка, даже не попытались занять пост военного комиссара Закавказского комиссариата.
Вот список того, что оставила царская армия в Западной Армении во время отступления 1917 года. Около 3 тысяч артиллерийских орудий, столько же пулеметов, один миллиард патронов, сто тысяч винтовок Мосина и карабины, летнее и зимнее обмундирование в расчете на сто тысяч солдат, запасы продовольствия на такое же количество, около 17 тысяч лошадей, огромное количество транспорта как пассажирского, так и грузового, и много другое.
Мы были не в состоянии самоорганизоваться, не смогли распорядиться этим огромным богатством, оставленным русской армией. И все это богатство за редким исключением, перешло в руки перешедших в наступление, уступающих нам в численности, но показывающих твердость турок.
28 (10 февраля по новому стилю) января 1918 года, нарушив заключенное 5 декабря 1917 года в Ерзнка перемирие, турки вновь начали военные действия на Кавказском фронте и почти без сопротивления захватили Трапезон. Другое же турецкое подразделение вошло в Ерзнка.
С отступающими армянскими добровольцами из Ерзнка ушло и армянское местное гражданское население. Вместо того, чтобы самоорганизоваться, армянские общественно-политические круги еще больше разобщились, тем самым разрушив дело защиты Родины.
В начале февраля для организации обороны в Эрзерум был откомандирован Андраник, к которому присоединились отряды западноармянских добровольцев. Отсутствие центрального командования разрушило оборону города. В Эрзеруме также находилось вооруженное до зубов турецкое население, которое с нетерпением ждало прихода отрядов Вехиб паши.
В городе царил абсолютный хаос. Многочисленные авторитеты, вооруженные отряды, «командиры», один из которых председатель Армянского военного союза Тигран Агамалян, имеющий под своим началом 4600 солдат и контролирующий военные склады. Агамалян со своими помощниками был занят грабежом оружия, боеприпасов и продовольствия, хранящихся на складах.
Причем, все это не только загружалось, отвозилось в Тифлис и продавалось на рынках, но и туркам, находящимся под стенами города. Сотрудничая с генералом Одишелидзе и грабя оставленные русскими склады, он накопил себе огромное состояние. Только от складов Карина генералу-армянофобу досталось 5 миллионов рублей.
Андраник отправил в Тифлис телеграмму следующего содержания.
«Хаос, во всех смыслах этого слова во всей его ширине и длине. Одишелидзе (общий командир фронта, брат жены командира турецкой армии Вехиба паши) приказывает, Национальный совет приказывает, уполномоченный городского совета Агамалян приказывает, кто раньше встал, тот и приказывает.
Не приказывающих нет, чтобы я мог ими командовать. В Эрзеруме есть 4 тысячи регулярной пехоты и столько же не регулярной, 500 всадников регулярной армии и столько нерегулярной.
Есть десятки пушек в хорошем состоянии. У турок сейчас нет достаточно солдат, офицеров и профессионалов. Турецкий склад оружия ограничен, а запас продовольствия нулевой. Но у турок есть одна вещь, которой нет у нас. И эта вещь дисциплина».
Один из защитников фронта под командованием полковника Торгома Мигран Турикян (Միհրան Թուրիկյան) в своих воспоминаниях («Քղիի ճակատի դեպքերը», Պէյրութ, 1926թ., էջ 68-69), рассказывая о состоянии дел в Эрзеруме, писал: «Было темно, когда я вошел в город, и что я увидел, боже мой… Улицы Карины были полны молодыми людьми в военной форме.
Было трудно поверить, эти люди были толпой без главаря и без руля или это были армяне-дезертиры. И это в том случае, когда на расстоянии шага грохотали вражеские пушки, под которые мало кто мог подставить свою грудь. В действительности в Карине нет силы, которая могла бы навести порядок среди этих дезертиров и отправить их на фронт…”
Автор книги “Андраник” А. Терзибашян (Ա. Թէրզիպաշյան) в своей книги, возвращаясь к тем же событиям, рассказывал: ” Солдаты кричали, что это не наша страна, мы должны вернуться в нашу страну, а турецкие армяне пусть сами защищают свои границы”.
Андраник несколько пробовал на собственном примере поднять боевой дух армянских солдат. Один раз с саблей в руке пытался повести за собой солдат, однако за ним не последовали. А когда он налетел на одного из отступавших, тот направил на него ружье. По другому поводу дезертир -солдат даже выстрелил в стороны Андраника, но, к счастью, промахнулся.
За день до падения Эрзрума Андраник по хорошо продуманному плану пошел в атаку, но только атака началась, как пришла весть, что опытный армянский полковник Бежанбеков предательски отступил, не предупредив никого, и без единого выстрела.
Андранику удалось вернуть отступивших, открыв огонь по не подчинившимся. “Если не будете воевать здесь, в других местах тоже не будете воевать,”-кричал он. Солдаты первого и четвертого полка, не желающие воевать под стенами Эрзрума, вновь дезертировали через несколько часов и были убиты по дороге домой, попав в ущелье под турецкий огонь…”
“Расскажите потомкам, что я один, и остаюсь один под стенами Карина”,- стонал 53-летний герой.
Рассказывая про падение Карина, Симон Врацян писал: “27 февраля 1918 года самым позорным образом пал Эрзрум… В эти дни в Тифлисе появился типаж людей, защищавших фронт с чашкой чая. Всевозможные комитеты, советы, союзы, группы и роты, постоянно к чему-то призывающие. В эти дни в Тифлисе их было больше, чем военных частей на самом фронте от Вана до Ерзнка”.
” В этих условиях, даже если сам Наполеон Бонапарт встал во главе армянской армии, по всей вероятности не смог стать спасителем, защитить армянский город-крепость, ни Эрзерум, ни Карс,” – заявил Микаэл Варандян.
После падения Эрзерума, Андраник со своими верными, закаленными в боях гайдуками, командующими маленькими отрядами, защищая тыл убегающего в панике народа, взял направление на Сарыкамыш(Սարիղամիշ) и Карс. Огромное наследство царской армии досталось перешедшим в наступление турецким войскам.
12(25) апреля враг захватил Карс, а через месяц в мае 1918 года без сопротивления вошел в Александрополь. Армянская армия отступала беспорядочно в направлении Джавахка, Еревана, Хамамлу(Համամլու-Раздан)-Каракилиса (Մեծ Ղարաքիլիսա)-Дилижан. Многим тогда казалось, что в истории Армении будет поставлена кровавая точка.
Первый грохот артиллерийских орудий в Сардарапате вызвал сильную панику у армян Еревана и Араратской долины. Курды и татары закрыли все дороги отступления. 21 мая 1918 года османские военные части вошли в Сардарапат.
Фото Карин(Эрзерум)
