Григор Зограб – В поисках убежища от мирских штормов

«6 июля 1915 года, 5 часов утра по европейскому времени. Дорога, ведущая из Алеппо в Урфу. Сопровождающие повозку жандармы занимают позиции по обе стороны Гасапташа и, целясь в сидящих в повозке, стреляют. Одна из пуль попадает в Вардкеса Серинкюляна. Он тут же погибает. Другого ранить ссыльного не удается. Палачи приближаются к повозке.

— Спускайся! — кричат со всех сторон.

Он молчал, будто обращаются не к нему. Тогда Черкес Ахмед-бей берет его за шиворот и, ударив, говорит:

— Спускайся! Тебе не жить, это приказ сверху.

Зограб с глазами, полными слез, спускаться отказался.

— Убивайте здесь. Я не могу спуститься.

Они пытаются стащить его с повозки, но он двумя руками крепко обхватывает находящиеся по бокам поручни. Тогда Ахмед-бей ударяет его в бок своим черкесским кинжалом. Другие тоже последовали его примеру, нанося множество ударов кинжалами, но напрасно. Затем его тело потащили и выбросили в реку. На всякий случай вслед еще выстрелили револьверам — тоже напрасно».

Данный текст записал историк и писатель Арам Антонянц, но есть еще информация от Заре Ворбеняна, который пишет, что Ахмед не успокоился, и после того, как убил Зограба, еще и размозжил ему голову камнем. Далее с убитых сняли одежду, потащили к мосту и выбросили в заросли по ту сторону дороги.

7 июля, на следующий день после убийства, в одном из базаров Урфы продавались золотые часы и кольцо Григора Зограба и белье Вардкеса Серинкюляна.

С этого базара некий английский путешественник покупает и берет с собой в Алеппо сумку Зограба, на которой содержались его инициалы и пятна его крови. В тот же день советник Талаата, Али Муниф-бей, сообщает Кларе Зограб о смерти мужа.

За 27 лет совместной жизни Григор и Клара расставались множество раз: иногда из-за командировок и по политическим причинам, иногда — из-за состояния здоровья, а еще бывало, что муж выезжал по личным делам за границу или в разные точки империи (Османская империя — прим.). Но все эти разлуки были временными. Листки календаря, срывавшиеся нетерпеливыми руками, с каждым днем все больше приближали момент встречи, а дни в разлуке скрашивались переписками.

Они познакомились в 1885 году, и только три гора спустя Г. Зограб попросил у Погоса Язинчяна руки его дочери Клары. 31 января 1888 года в доме, расположенном в Скютаре (квартал на азиатском берегу Стамбула с преимущественно армянским населением — прим.) состоялась роскошная свадебная церемония.

Годы спустя Г. Зограб признался супруге: «Я, Григор Зограб, — адвокат по профессии и депутат по должности, писатель, proffesseur, журналист, и, наконец и прежде всего, — немного бабник, поскольку 28 лет назад я встретил милую девчушку в юбке кофейного цвета, и любя ее счастливо живу уже 28 лет, и буду любить до самой смерти».

Сам себя называющий бабником Г. Зограб в возрасте 22-23-х лет имел строгие взгляды по отношению к свободе и роли женщин. Он любил женщин за их жественность, нежность, кроткость, за слабость и беспомощность. Только-только возраждавшиеся взгляды о равенстве прав обоих полов были для него противоестественны, в особенности, армянское проявление этих взглядов.

Спустя пять лет, будучи уже женатым и усмиренным, Зограб меняет свои формулировки: его мнение остается тем же, но становится более уступчивым и гибким. Зограб писал что сердце женщины — гавань, где «нужно искать убежище от мирских штормов», что женщину нужно любить за ее сердце, а не за разум: «образованная женщина перестает быть женщиной в моих глазах».

Однако эта нетерпимость к социальной и профессиональной деятельности женщин бумерангом вернется в его семью. Его старшая дочь, Долорес Нвард Зограб, становится работником на бирже и благодаря своему гибкому уму и способности к вычислениям достигает больших успехов.

Долорес заработала много денег, но не стала той женщиной, образ которой пропагандировал ее отец: полностью вовлеченная в бизнес, Долорес Зограб-Липман (замужем за известным Липманом) потеряла здоровье и осталась без потомков. Никто из детей Зограба не обрел тот теплый семейный очаг, который был у Клары и Григора. Семья Зограба не дала третье поколение: никто из его четверых детей не имел своих детей. Любовь Зограба и Клары осталась непревзойденной.

История любви Клары и Зограба была прекраснее и драматичнее всех созданных им рассказов… Зограб мог потратить весь день на поиск украшений для жены и назвать это день «замечательным». Он создавал счастье из маленьких человеческих радостей: покупок и карточных игр.

Он мог приберечь деньги, отказавшись, от ужина, но пойти в игровой дом и потратить в десять раз больше. Такова была жизнь. Вообще, по мнению Зограба, жизнь — игра: «Думаю, что и целая жизнь — слишком коротка», — писал он в 1912 году в письме, адресованном сыну Араму.

В 1911 году, будучи в Висбадене (город в Германии — прим.), Зограб вдруг вспоминает любовь своего детства. Это произошло в 1881 году: он увидел симпатичную армянку-католичку Матильду и влюбился в нее. Спустя много лет это имя вновь выворачивало его душу. Эти чувства первой отверженной любви нашли отражение в его стихотворениях «Зависть» и «Прощание» и в романе «Исчезнувшее поколение».

Но воспоминания о первой любви не могли отдалить от него Клару: уж слишком эта женщина была близка, дорога для него и незаменима. Но было кое-что, что портило их семейную идиллию: ревность. Ревность Клары. Зограбу удавалось сглаживать острые углы, превращать все в юмор и казаться невинным. Или, может, действительно быть невинным?

Он очень хотел сбросить с себя все проблемы, уйти от мирского шума и неправильных человеческих взаимоотношений и заняться садоводством. Казалось, что в 1913 году его мечта должна была осуществиться. Но война нарушила его планы.

В мае 1915 года Зограб только возвращался домой после игры в карты с Талаатом в Восточном клубе, когда его арестовали и отвезли в полицейское отделение Галатасарая, оттуда — в Конию, потом — в Адану, где он мечтал посадить апельсиновые деревья, а оттуда — в Алеппо. Оттуда он также по привычке продолжал писать жене письма — как и всегда, когда они расставались.

«Моя любимая, прекрасная, милая жена», «единственная, нежная, мое сокровище, моя жена, моя душа» — эти выражения, которые Зограб повторял на протяжении 27 лет совместной жизни, превратились в «моя любимая и бедная жена», «моя любимая и несчастная супруга». Юмор, который всегда помогал ему преодолевать трудности, притупился.

…6 июля 1915 года, 5 часов утра по европейскому времени…

Из книги Н. Тухикяна «Исповедь» Перевела с армянского Элеонора Саргсян.