Человек, который сочетал в себе как математическое мышление, так и гуманитарные таланты. Один из виднейших представителей западноармянской интеллигенции конца XIX – начала XX века. «Исключительный среди особенных» – говорил писатель Андраник Сарукян, характеризуя Григора Зограба.
Плодотворная деятельность и, как следствие, огромное уважение со стороны прогрессивного общества Стамбула, близкие связи с государственными деятелями – ничто не смогло спасти его от трагической участи…
В памяти людей Зограб остался в большей степени как автор коротких проницательных новелл, но, что интересно, писательская деятельность была для него не основной специальностью и даже не трудом, а отдохновением.
Бумага с чернилами спасали его от мирских забот, общественного давления, несправедливостей жизни. Выходящие на красивый берег Босфора окна его квартиры открывали перед ним Стамбул со всем его пестреющим разнообразием: кварталами, рынками, силуэтами минаретов, что, несомненно, служило источником его вдохновения.
Несмотря на прирожденную склонность красиво излагать свои мысли, карьера Зограба развивается в сторону юриспруденции, которую преподавали в единственном на то время высшем учебном заведении Османской империи – Галатасарайском училище.
Но ему не суждено было окончить его, так как правительство решает закрыть заведение за неимением достаточного количества мусульманских учеников – всего двое на сорок пять армянских. Тем не менее, Зограб продолжает обучение и вскоре получает лицензию адвоката.
Параллельно с юриспруденцией Зограб развивает свое писательское мастерство: с 1878 года публикуется в еженедельнике «Лрагир», пишет художественные произведения, пробуя себя в разных жанрах. В этот же период 18-летний Зограб уже поднимает большой шум своей статьей «Что мы выиграли от Берлинского конгресса?».
С 1880-1890-е года он становится одним из самых активных участников литературного движения империи. Методом проб и ошибок Зограб приходит к своему литературному жанру – маленьким, рассказам – новеллам, поднимающим острые социальные проблемы османского общества.
Собственно, благодаря исключительному писательскому таланту он знаменит в первую очередь как новеллист – летописец жизни своих современников-армян в Османской империи. Благодаря его новеллам, написанным на западноармянском языке, можно ознакомиться о существовавшем социальном неравенстве, взаимоотношениях город-провинция, об упадке нравственности и даже женской психологии и любовных отношениях. Творчество Зограба расценивается не только как вклад в армянскую, но и в мировую литературу в целом.
«Зограб своими новеллами очаровывал всех читателей. Подобно психологу, он осторожно раскрывал те сложные стороны жизни и человека, которые для других могли быть незаметны. В идущей по улицам Полиса (Стамбул – прим. ред.) служанке или в нищей продавщице Зограб замечал скрытую душевную красоту. А за внешней пеленой чистоты – скрытую пустоту». (Редактор и публицист Тигран Арпиарян).
Действительно, Зограб обладал редкой наблюдательностью и мастерством владения слова, которые вполне можно считать издержками его профессиональной адвокатской деятельности.
Неминуемо в биографии Зограба мы приближаемся к тревожным датам для армянского народа. В 1894 году начинаются погромы армянского населения в Адане. Страх окутывает высшие слои армянского общества Стамбула, и многие представители интеллигенции спешат покинуть империю.
Зограб остается. Он продолжает свою деятельность в качестве публициста и писателя, выражая таким образом свою критику существующему положению, но больше – в качестве адвоката. Чувство справедливости сподвигает его на защиту в судах своих соотечественников и других, осужденных за свои взгляды.
Однако в 1906 году правительство Османской империи запрещает ему работать в качестве защитника в турецких судах по причине политических взглядов. Это вынуждает Зограба продолжать работу за границей, в Париже, но это продолжается недолго.
Несмотря на большие перспективы в Европе, новости из родины заставляют его собрать чемодан: в Турции начинается конституционный переворот. Казалось, массовой тирании пришел конец. Сердце Зограба наполняется надеждой, а улицы Стамбула – митингующими. Звучат лозунги равенства, братства, сотрудничества. Зограб возвращается обратно в Константинополь и снова вовлекается в общественно-политическую жизнь.
Свержение султанского режима предвещало демократизацию общества и страны, за которую всю свою жизнь боролся Зограб. Спустя два года после возвращения, в 1908 году, его избирают депутатом парламента Османской империи и Армянского национального собрания, и в новой должности у Зограба начинается политическая деятельность серьезного уровня. Меджлис (турецкий парламент) наполняется страстными речами о необходимости коренных перемен в области прав и свобод, защите национальных и религиозных меньшинств. «Я адвокат конституции» – говорил о себе Зограб.
В армянском обществе Стамбула лицо Зограба было сравнимо по важности с патриархом, поскольку он общался с высокопоставленными лицами, министрами, иностранными послами и тп. С приближением кульминационной даты в истории армянского народа Зограб неминуемо ощущает витающее в воздухе чувство опасности, однако решает полагаться на свои добрые взаимоотношения с чиновниками страны.
Он делает все, что в своих силах, использует все свои связи, чтобы защищать армянский народ. Так, в 1909 году, с началом очередных погромов, он отправляет телеграмму премьер-министру Турции с просьбой прекратить гонения на армян. Однако нужно отметить, что никто тогда не представлял, каких масштабов трагедия ожидается впереди.
В роковой день 24 апреля 1915 года турецкая полиция арестовала 235 представителей армянской интеллигенции: Комитаса, Сиаманто, Варужана, Рубена Севака, Рубена Зардаряна и многих других. Зограба в этом списке нет, было решено пока что оставить его на свободе. По всей видимости, арест виднейшего представителя армянского народа, имевшего многочисленные связи как в стране, так и за ее пределами, наделал бы много шума, чего очень не хотелось турецкому руководству.
Тем временем, Зограб обращается ко всем высокопоставленным чиновникам, со многими из которых он имел близкие отношения, в том числе к министру внутренних дел Талаату-паше и председателю парламента Саиду-паше, изо всех сил пытаясь спасти свой народ.
Чувство опасности становилось все острее и острее, и Зограб не мог не отдавать себе отчет в том, что и депутатский мандат не спасет от жестокой участи. Однако он не спешит покидать страну, хотя имеет множество путей и возможностей это сделать. Профессиональный защитник до конца остается верен совести и до последнего момента не теряет надежду, что может чем-то помочь.
«Куда бежать и как? Кому оставлять этот беспризорный, обезглавленный народ? Нет, я не хочу бежать. Так надо. Это мой долг – до конца оставаться на позициях».
По свидетельствам самого Зограба, задокументированным П. Мазламяном, в ночь ареста он допоздна играл в нарды с министром Талаатом-пашой и полковником Халил-беем. Западноармянский писатель и публицист Ерванд Отян в своем очерке «К смерти» (1918) опубликовывает эти воспоминания:
«…Затем он встал, чтобы уйти. Талаат также встал и, подойдя к Зограбу, поцеловал его лицо. Такое непривычное проявление симпатии смутило Зограба:
– Для чего этот поцелуй? – спросил он.
– Душе было угодно, – ответил тот».
22 мая 1915 года была ласковая, теплая ночь, располагающая к пешей прогулке. Последняя ночь в родном сердцу городе. У порога дома его встречает комиссар полиции.
Григора Зограба арестовывают и отправляют на станцию, откуда начинается его долгое путешествие к Диарбекиру, где якобы должен был состояться судебный процесс. Осознавая свою участь, тем не менее, Зограб занимался спасительным самообманом, мол, их цель – это только высылка.
В дороге он писал телеграммы чиновникам, доказывая свою невиновность, напоминая о многочисленных заслугах перед Османской империей, ведь он всей своей деятельностью старался сделать Османскую империю страной, которая руководствуется ценностями свободы и равенства, где все народы жили бы мирной, творческой жизнью.
За этот период было множество попыток помочь Зограбу сбежать, однако он непреклонно утверждал, что его побег может заставить турецкую жандармерию выместить злость на остальных ссыльных…
2 июля 1915 года, за несколько дней до смерти, он пишет письмо, адресованное жене Кларе: «Любимая, душа моя, единственная. Больше нет сил писать. Если не останусь жив, вот мой последний завет детям: всегда любить друг друга, уважать тебя и не обижать. Не забывайте меня».
После его смерти на рынках Алеппо на одном из прилавков можно было найти его обручальное кольцо и часы.
Сегодня, спустя 103 года, Стамбул, как и вся Турция, молчат о Григоре Зограбе. Мало кто знает, где находится его квартира, мало кто помнит его весомый вклад в общее благо, однако его дух, несомненно, все еще обитает меж тесных улиц его родного квартала и на страницах его пронзительных новелл.
Публикация: Eleonore Sarkissian armat.im
