Посмотрите на портал Нораванка. Что это, если не каллиграфия в камне?” – говорит художник, акционист, каллиграф Рубен Малаян. Он создал образец армянского алфавита, который внесен в «Энциклопедию мировой каллиграфии».
Он не видит особой разницы в восприятии армянской каллиграфии, обособляющей ее от европейской или восточной. Он говорит: “Конечно, с эмоциональной точки зрения нам своё ближе и, конечно, тот факт, что если сравнивать с другими культурами, у нас очень плохая осведомленность об армянской каллиграфии.
Мы хорошо знаем миниатюру, есть много источников, как современных так и исторических, но о каллиграфии нет почти ничего.
А это разные плоскости культуры, хотя их часто путают. Именно поэтому вся моя энергия сосредоточенна на нашей традиции, так как я пытаюсь заполнить вакуум, возродить интерес именно к нашей каллиграфии.
Хотя это не мешает работать с другими алфавитами, как художника меня трогает в этом пласте искусства совершенство форм, ритм, пластика линии и безупречность исполнения.
У нас каллиграфия не вышла за пределы книжного искусства, не стала как бы отдельной дисциплиной. Мне всегда было интересно, почему у нас нет образцов каллиграфии в большом формате, почему мы всегда оставались в рамках книги?
Посмотрите на Восток, там каллиграфия стоит на одной ступени с живописью, печатной графикой и не является прикладным искусством. Она не для дилетантов, в ней нет места посредственности.
На создание авторского шрифта ушли годы. Рубен уверен, что если бы он занимался каллиграфией с детства, то мастерство пришло бы скорее. Но он прекрасно помнит свои ощущения при первых контактах с Хокусаем, с фламандской графикой:
“Я вырос на этих книгах, хотя и не видел оригиналов. Восток очень отличается от Запада и на примере каллиграфии это хорошо видно. Это разные философские школы, разные взгляды на эстетику.
Очевидно то, что есть какая -то необъяснимая мистика, связанная с каллиграфией. Я думаю это минимализм форм и их совершенство, как раз в рамках этой простоты.
Думаю, что на подсознательном уровне, в процессе письма, каллиграф перемещается во времени, ощущает что то первичное, хотя это может длиться всего считанные секунды.
Наверно, это и тот факт, что в отличие от живописи или рисунка, нет времени на корректировку – ты должен суметь создать совершенство на одном духе, одним движением. Это, несомненно, очищает душу, не говоря уже об эстетическом наслаждении при виде совершенных форм”.
Валерия Олюнина armmuseum.ru
