Аналитический разбор. Данные на 13 ноября 2026 года.
Седьмого ноября немецкая DW опубликовала текст Лусине Восканян под вопросительным заголовком: не угрожает ли избирательное преследование оппозиции отношениям Армении с Евросоюзом. Через несколько дней статью перепечатали армянские и диаспорные издания, например Mirror-Spectator, и она быстро превратилась в аргумент в споре, который в Ереване и без того не затихает.
Спор о таких делах обычно сводится к двум репликам: «это политические репрессии» и «это просто закон, а критики работают на Москву». Вторая реплика, по сути, подменяет вопрос. Здесь разберём текст DW по существу: что в нём подтверждается фактами, почему ссылки на законность и внешнюю угрозу не снимают главного вопроса и какие риски из этой истории вытекают для власти и для самой Армении.
О чём пишет DW
Основной сюжет простой. В начале октября арестован Артур Даниелян, лидер движения и партии «Адекват» (Adekvad). Поводом стал пост в фейсбуке, в котором он резко раскритиковал премьер-министра Никола Пашиняна и спецслужбы. Накануне Пашинян в интервью агентству Infocom исключил обмен азербайджанского военнослужащего, задержанного в Армении после нападения на жилой дом в селе Шаки, на армян, которых удерживают в Баку. По данным DW, сейчас там находятся 19 человек, среди них бывшие высокопоставленные деятели непризнанной администрации Нагорного Карабаха. Даниелян ответил грубо, назвал премьера бранным словом и обвинил его в нежелании возвращать соотечественников домой.
Дальше DW выстраивает цепочку. Больше десятка гражданских организаций назвали преследование Даниеляна незаконным, несоразмерным и политически мотивированным. Похожее дело касается Артура Осипяна, вынужденного переселенца из Карабаха: после словесной перепалки с Пашиняном накануне июньских выборов его обвинили в нарушении общественного порядка, в воспрепятствовании кампании правящей партии, а ещё в призывах к насилию в мартовском посте. Затем идёт статистика Freedom House: почти 95 процентов дел по статье об «публичных призывах к насилию», введённой в 2020 году, касались угроз в адрес Пашиняна и его сторонников, тогда как потенциально запрещённые высказывания представителей правящей партии, судя по тому же докладу, такого внимания не удостаивались.
Последняя треть материала посвящена Брюсселю. Аналитик Тигран Григорян и берлинский эксперт Стефан Майстер объясняют сдержанность ЕС геополитикой: Армения стала главным партнёром Евросоюза в регионе, а альтернатива Пашиняну в этой логике выглядит пророссийской. Официальный представитель ЕС в письменном ответе напомнил, что демократия и верховенство права лежат в основе Соглашения об расширенном и всеобъемлющем партнёрстве, и заметил, что расследования должны быть независимыми и беспристрастными.
В тексте есть и важная приписка: 9 ноября редакция исправила ошибку, в первой версии говорилось, что составы преступлений в УК Армении были декриминализованы в 2020 году. На самом деле в 2020-м статья 226.2 была добавлена, то есть всё случилось ровно наоборот. Для тех, кто пересказывает статью, это существенная деталь: если вы встретите в интернете старую версию, цифры и выводы там строятся на перевёрнутой посылке.
Что можно проверить независимо
Фактура дела Даниеляна подтверждается армянскими источниками. ArmInfo сообщало, что его задержали 7 октября и обвиняют в хулиганстве с использованием информационных технологий (статья 297 УК), а на следующий день адвокат Тигран Атанесян сообщил об аресте сроком на два месяца и о том, что обвинение расширили. Это значит, что срок меры пресечения истекает примерно в начале декабря, и вопрос о продлении станет следующим тестом для суда.
Любопытна деталь, на которую обращают внимание сами правозащитники: следственные органы не раскрыли, какие именно публикации легли в основу дела. Об этом говорится и в совместном заявлении 11 организаций, и в анализе Yerevan Press Club. Согласитесь, оценивать законность преследования за слова, не зная этих слов, трудно и оппонентам власти, и самой власти.
Дело Осипяна тоже документировано: армянские правозащитные организации, включая ванадзорский офис Хельсинкской гражданской ассамблеи, назвали арест непропорциональным и избирательным.
Есть и третий случай, которого в DW нет. 29 сентября задержан сценарист и актёр Ваграм Сахакян. Следственный комитет вменяет ему разжигание ненависти по статье 329 за пост от 8 января 2025 года, а экспертиза, по словам ведомства, подтвердила наличие ненависти в публикации лишь 1 сентября 2026 года. Суд затем запретил ему публиковать материалы в соцсетях. Председатель Yerevan Press Club Артур Папян считает, что оба дела, Сахакяна и Даниеляна, не случайность, а система запугивания, и сам же добавляет любопытное уточнение: оба фигуранта известны грубыми и скандальными высказываниями, но в демократическом государстве уголовное преследование недопустимо даже за самую злую критику.
Цифра 95 процентов: что она доказывает, а что нет
Мимо этой статистики пройти нельзя, она держит на себе весь тезис об избирательности. Источник у неё не один. Ереванский аналитический центр RCDS (Региональный центр демократии и безопасности), тот самый, откуда в DW цитируют Григоряна, ещё раньше писал, что в 2020-2023 годах около 95 процентов уголовных дел о высказываниях касались людей, нападавших на премьера или его сторонников. Freedom House в своём докладе повторяет близкую цифру применительно к статье 226.2.
Что она значит? Статистика показывает состав дел, а не количество поданных заявлений. Теоретически, если подавляющее большинство угроз действительно адресовано премьеру (он самый публичный человек в стране), перекос получится и без злого умысла. Но у этого довода есть предел. Тот же RCDS в предвыборный период фиксировал травлю карабахских беженцев в сети со стороны проправительственных блогеров, и, как сообщает DW, уголовных дел по этим эпизодам почти не было. Когда одни высказывания разбирают в суде, а другие, не менее агрессивные, остаются без реакции, вопрос о равенстве перед законом возникает уже не по цифре, а по сравнению конкретных случаев.
Нужно помнить и историю. Не 2020 год, а лето 2021-го принесло статью о «тяжком оскорблении» (137.1), по которой к апрелю 2022-го возбудили более 800 дел, причём многие касались оскорблений в адрес Пашиняна, о чём писали и Азатутюн. Норму отменили в июле 2022 года под давлением внутри страны и из-за рубежа, как отмечает RCDS. Сама же статья 226.2 появилась в 2020 году, по логике законопроекта, как защита от насилия на почве пола, расы и прочих признаков, и вполне могла быть узкой. Практика её применения оказалась другой. Эксперты Совета Европы, кстати, рекомендовали уточнить в законе, что именно понимается под подстрекательством к насилию.
Как этот механизм работал в других делах
Дело Даниеляна не первое. Если сложить рядом эпизоды последних двух лет, видно, что они устроены по одной схеме. Опираемся здесь на три источника: аналитику RCDS и CivilNet, колонку юриста-правозащитницы Шейлы Пайлан в EVN Report и вывод наблюдательной миссии БДИПЧ ОБСЕ. Пайлан, к слову, прямо пишет, что голосовала за Пашиняна и считает его по-прежнему лучшим выбором для страны, так что к «врагам власти» её не отнесёшь.
Блогеры «Имнемними». В марте 2024 года Нарека Самсоняна и Вазгена Сагателяна задержали с демонстративной жёсткостью за непристойные оскорбления в адрес премьера. В мае 2025-го они были оправданы. Но 12 ноября 2025 года они выпустили семичасовой эфир с бывшим президентом Сержем Саргсяном, а уже 13-го в семь утра к ним пришли сотрудники СНБ в масках. Обоих обвинили в хулиганстве и отправили на два месяца под стражу, оборудование издания Antifake.am изъяли. Поводом стала жалоба спикера парламента Алена Симоняна, которого они обругали в ответ на его собственную брань в их адрес. Симонян, напоминает RCDS, примерно двумя годами раньше плюнул в гражданина, который его освистал, и дела никто не возбуждал. Все ведущие журналистские организации страны выступили с совместным заявлением.
Самвел Карапетян. 17 июня 2025 года он заявил, что вмешается «по-своему» в кампанию против Церкви. Пашинян в тот же день ответил потоком гневных постов, вечером у бизнесмена прошёл обыск, на следующий день его арестовали по обвинению в публичных призывах к захвату власти. Почти одновременно премьер объявил о скорой национализации принадлежащей ему сети электроснабжения ENA. Дальше обвинения расширялись (налоги, хищения, отмывание, он всё отрицает), а накануне выборов Пашинян говорил, что Карапетяна нужно посадить. Совсем недавно, 5 ноября, суд назначил ему ещё месяц ареста в отдельном производстве, а против его племянника Нарека Карапетяна 11 ноября расширили обвинение.
Церковь. В 2025 году арестовали архиепископов Баграта Галстаняна и Микаэла Аджапахяна по делу о предполагаемом заговоре (Церковь и католикос всё отрицают). По версии критиков, в 2026-м дело дошло до самого католикоса: по данным Пайлан, 14 февраля Гарегину II предъявили обвинение и запретили выезд, а в августе он вместе с шестью епископами предстал перед судом по делу о неисполнении судебного решения о восстановлении епископа Геворга Сарояна. Каноническое решение о том, кто остаётся епископом, по её оценке, находится в компетенции самой Церкви, а намерение сменить руководство Церкви власти сделали официальной программой.
После выборов. Два дня спустя после голосования Гагику Царукяну запретили выезд из страны, 6 июля его арестовали, а затем акции цементного завода «Арарат» и коньячного завода перевели под управление государства. Пашинян ещё 20 мая заявил, что завод «станет государственным», хотя суд такого решения не выносил, а уголовное производство по приватизации 2002 года возбудили 7 мая, за день до начала официальной кампании. С Робертом Кочаряном получилось похоже: накануне выборов премьер неоднократно говорил, что тот «должен быть арестован», через неделю после голосования ему запретили выезд, затем сняли иммунитет, а 25 августа задержали и отправили под стражу на два месяца. Пайлан оговаривается, что дела против обоих не родились с нуля: преследования Царукяна и Кочаряна шли и раньше, с 2020 и 2018 годов соответственно. Но вопрос о сроках остаётся: что нового появилось именно после выборов?
Юрист Липарит Дрмеян. Руководитель Бюро представителя по международным правовым вопросам заявил, что обеспечительное решение арбитража по делу ENA юридически обязательно для Армении. Пашинян публично сказал, что решение исполняться не будет, а несогласным чиновникам предложил уйти в отставку. Дрмеяна уволили на следующий день. Потом он пошёл на выборы в списке партии Армана Татояна и представлял её в Конституционном суде. Спустя несколько недель премьер назвал его «троянским конём», а генпрокурор принял устное сообщение премьера к рассмотрению. Дрмеян всё отрицает и подал на Пашиняна в суд за клевету.
Оценка международных наблюдателей. Миссия БДИПЧ ОБСЕ, как пересказывает слова её главы Пайлан, констатировала, что массовые аресты и дела против оппозиционных кандидатов и активистов создали впечатление избирательного правосудия, и многие сторонники оппозиции отказались от активной кампании. Здесь же миссия отметила, что выборы давали избирателям реальный выбор и что в них было иностранное вмешательство в пользу оппозиции. Оба факта лежат в одной плоскости.
Что повторяется. Первое: публичный «приговор» от первого лица ещё до суда или следствия. Пайлан называет это несовместимым с презумпцией невиновности и со статьями Конституции о независимости правосудия. Второе: скорость, часто в тот же день или на следующий после высказывания или события. Третье: демонстративная форма, то есть маски, обыски по десяткам адресов, изъятие оборудования. Четвёртое: параллельный удар по активам или по работе издания. Пятое: избирательность. Те, кто остаётся в стороне от оппозиционной политики или сотрудничает с властью, остаются без таких проверок. Пайлан приводит примеры предпринимателей, чьи активы и схемы остались нетронутыми, и в качестве вывода предлагает искать нейтральные критерии, которые объяснили бы разницу.
Нужна и честная оговорка. Суды иногда выносят решения не в пользу обвинения: блогеров оправдали, Царукяна оправдали в 2026 году по делу о подкупе голосов 2017 года. Это можно прочитать как признак независимости судов. Но это и есть то самое наказание процессом: два месяца в изоляторе, обыски, изъятое оборудование и политический ущерб наступают раньше, чем звучит оправдание. Дело Даниеляна устроено так же: мера пресечения применена до суда, и пока неизвестно даже, за какое именно высказывание.
Почему ссылка на закон и на внешнюю угрозу ничего не снимает
Позиция власти и её сторонников сводится к двум доводам. Первый формальный: люди преследуются по статьям о хулиганстве и о разжигании ненависти, то есть по закону. Второй политический: страна находится под гибридным давлением, и жёсткость оправдана.
Начнём с формального довода. Критерий здесь не наличие статьи в кодексе, а то, что именно наказывается. Даниеляна держат под стражей за пост в фейсбуке. Следствие не говорит, какой именно, и сама квалификация «хулиганство с использованием информационных технологий» превращает слова в уголовный состав. Правозащитники называют содержание под стражей в связи с высказыванием особенно тревожным обстоятельством. Практика Европейского суда по правам человека исходит из того, что политики и власть обязаны терпеть более резкую критику, чем частные лица, а Армения связана Европейской конвенцией. Кроме того, закон по определению применяют избирательно, если применяют только к одной стороне. Цифры RCDS и Freedom House, о которых речь выше, именно об этом, и RCDS отдельно отмечает, что грубые и неэтичные выражения в адрес оппонентов нередко употребляют сами представители власти.
Что до личности арестованного, то она вообще не имеет отношения к принципу. Маргиналов, хамов и скандалистов в любой стране хватает, и если сажать каждого, государство, которое это делает, меняет сам стандарт допустимого для всех. Поэтому оценивать здесь нужно не человека, а то, что с ним сделали.
Второй довод, о внешней угрозе, нельзя считать выдумкой: российское давление на Армению документально подтверждено, и ЕС открыто называет ограничения на ввоз экономическим принуждением. В сентябре 2024 года Служба национальной безопасности заявляла о раскрытом заговоре, в 2025-м арестовали двух архиепископов по обвинению в подготовке переворота (Церковь, католикос и оппозиция всё отрицают, а Jamestown называет заговор «предполагаемым»). Но отсюда не следует, что критический пост можно приравнять к государственной измене. Автор в EVN Report, разбирая дела оппозиционных олигархов, формулирует это прямо: право государства защищаться от российского влияния не заменяет доказательств в каждом конкретном деле, а пророссийская позиция не является преступлением. В деле Даниеляна обвинение построено на высказывании, а не на связях или действиях. Когда угрозу используют как универсальное объяснение любого ареста, она перестаёт быть аргументом и становится фоном, который заранее отменяет вопросы.
Остаётся честно оговорить пределы нашего знания. Мы не видим материалов дел, а следствие не раскрывает, какие записи вменяются. DW опирается в основном на оценки критиков, а официальная позиция в материале представлена только общим ответом Евросоюза. Но именно закрытость и является частью проблемы: её следовало бы устранить самой власти, опубликовав основания обвинения.
Почему молчит Брюссель
Объяснение, которое даёт DW, логично и подтверждается поведением самого ЕС. В июне Евросоюз быстро выделил Армении пакет помощи на 34 миллиона евро, а затем объявил о более чем 50 миллионах после российских ограничений. Глава дипломатии ЕС Кая Каллас говорила о росте российского давления с целью изменить курс Еревана. В мае в Ереване прошёл саммит ЕС, который в западной прессе описывали как исторический.
Когда у вас есть союзник, под которого вы уже строите торговую и политическую поддержку, в Брюсселе очень не хочется сказать вслух что-то, что подорвёт его положение. Майстер называет это ловушкой: ЕС принимает повествование, по которому любая критика Пашиняна означает работу на Россию. Это тем более заметно на фоне Грузии. Там ЕС прошёл путь от выражения озабоченности до формулировки Еврокомиссии, согласно которой Грузия остаётся кандидатом лишь по названию, а Брюссель прямо говорит о заключении лидеров оппозиции и планах запретить оппозиционные партии. Масштаб в Армении несопоставим: никто не запрещает партии, процесс вступления не заморожен. Но грузинский пример показывает, что молчание Евросоюза не бесконечно, просто оно заканчивается обычно с запозданием.
Риски для нынешней власти
Первый риск связан с репутацией. Вся внешнеполитическая конструкция правительства держится на образе страны, которая выбрала Европу. А европейский выбор, как напомнил даже представитель ЕС, подразумевает не только вектор, но и ценности. Пока Брюссель терпелив, это незаметно. Но доклады о расширении пишутся ежегодно, и в одном из них формулировки о выборочном правосудии вполне могут появиться. После этого вопрос уже не будет вопросом позиции оппозиции или одной статьи DW.
Второй риск: «ловушка пророссийского ярлыка». Если каждого критика власти записывать в агенты Кремля, круг допустимой оппозиции сужается до нуля. Журналистка Аза Бабаян прямо говорит, что Пашинян реагирует на любую оппозицию штампом кремлёвского шпионажа. Опасность тут двойная. С одной стороны, люди, которые не любят Москву, но критикуют Пашиняна за Карабах или за преследования, остаются без политической крыши и в конце концов оказываются там, где им не хотелось бы быть. С другой, чем чаще ярлык применяют без доказательств, тем меньше доверия вызывают по-настоящему обоснованные дела о внешнем вмешательстве.
Третий риск касается конституции. По итогам июньских выборов «Гражданский договор» получил около 50 процентов голосов и 64 места из 105. Это уверенное большинство, и после провала «Процветающей Армении» на пороге оно даже выросло до трёх пятых. Но для вынесения новой конституции на референдум нужны две трети, а их нет. Баку же настаивает, что без изменений преамбулы мирный договор подписан не будет. Правительство, по сообщениям, предлагало оппозиции компромисс (отставка, если референдум провалится), но оппозиция пока отказывается. Чем сильнее атмосфера уголовных дел, тем меньше у оппозиции мотивов договариваться, а власти для успеха референдума нужно не просто большинство в парламенте, а доверие значительной части общества.
Четвёртый риск можно назвать институциональным бумерангом. Инструмент, которым сегодня пользуются против оппонентов, завтра достанется преемникам. Это не абстракция: те же статьи, по которым преследуют блогеров, можно применять и против сторонников нынешней власти, если расклад сил изменится. А следственные органы, которых воспринимают как политический инструмент, теряют в глазах граждан и в тех делах, где они правы.
Пятый риск имеет человеческое измерение. Карабахские беженцы, более 100 тысяч человек, видят, как одних за резкие слова судят, а травлю, направленную против них, оставляют без последствий. Это подрывает чувство, что государство для них равное, и такие обиды копятся годами.
Ещё один эффект, который стоит отметить: Арест превращает Даниеляна в символ, независимо от его прежнего политического веса. Даже организации, которые вряд ли разделяют его взгляды, выступили в его защиту. Папян называет это моральной дилеммой, и она касается и самого гражданского общества.
Риски для Армении в целом
Мир зависит от внутреннего согласия. Договор парафирован в Вашингтоне 8 августа 2025 года, но не подписан. Министр иностранных дел Арарат Мирзоян резюмировал логику Баку так: нас не просят менять конституцию, нам говорят, что иначе не подпишут. Проект новой конституции, по заявлению министра юстиции, должен быть одобрен Советом по конституционной реформе до 30 декабря, а референдум запланирован на 2027 год. Парламент уже ратифицировал соглашение по маршруту TRIPP, 63 голосами против 32, и у этого процесса есть оппозиционная критика по существу. Если вопрос мира превращается в партийный проект одной силы, его провал на референдуме или смена власти после него могут отбросить страну назад. Времени у Армении не бесконечно, а у Баку время работает на него.
Российский рычаг остаётся мощным. На Россию, по данным армянской статистики, приходится около 35 процентов внешней торговли республики, на ЕС примерно 11. Ограничения на ввоз армянской продукции действуют с июня, а Армения в октябре обратилась в ЕАЭС с просьбой признать их незаконными барьерами, рассмотрение назначили на 3 ноября. Остальные члены союза тем временем выпустили доклад, где предупредили о последствиях выхода Армении из ЕАЭС или сближения с ЕС для торговли, рынка труда и энергетики. Помощь Европы заметна, но по масштабам несопоставима с этой зависимостью.
Европейская поддержка геополитична, а значит, условна. Это и есть главный вывод из слов Григоряна и Майстера. Если поддержка держится на логике «против Москвы», она живёт, пока эта логика актуальна. Изменится региональная обстановка, и вопрос, чем именно Армения интересна Брюсселю, встанет заново. Страна, чьи внутренние институты хрупки, окажется перед этим вопросом без запаса прочности.
Общество разделено и это уязвимость. ОБСЕ оценила июньские выборы как технически организованные хорошо, но проходившие в крайне конфронтационной обстановке и с обвинениями в подкупе избирателей, о чём говорится в обзоре International IDEA. Явка составила 58,9 процента. Это живая политика, а не имитация, но когда каждая сторона считает другую экзистенциальной угрозой, этим пользуются внешние игроки, будь то Москва или Баку.
Что могло бы снизить риски
Здесь важно не выдавать собственные рецепты за истину: это варианты, которые называют сами участники дискуссии. Гражданские организации просят обнародовать, какие именно публикации стали основанием для дела, пересмотреть меру пресечения и прекратить преследование. Эксперты Совета Европы предлагали уточнить формулировки закона. Критики власти, включая правозащитников, говорят об одинаковом стандарте для всех сторон: если за призыв к насилию против премьера судят, то аналогичные высказывания в адрес карабахцев тоже должны разбираться. Для Брюсселя, если принять логику DW, выходом стало бы сочетание поддержки с понятными ожиданиями, как это называет сам представитель ЕС, когда говорит о беспристрастных и независимых расследованиях.
Итог
Если смотреть на факты без ярлыков, картина такова. Лидер оппозиционной организации сидит в изоляторе за высказывание. Следствие не раскрывает, за какое. Ещё один человек, писатель, задержан за пост двухлетней давности и лишён права публиковаться в сетях. Правозащитные организации называют это избирательной, политически мотивированной практикой. Независимый анализ дел показывает, что почти все дела по статье 226.2 касаются угроз премьеру и его сторонникам. Хотя бы одна из этих деталей уже даёт основание говорить о нарушении свободы слова, а все вместе они складываются в то, что критики власти, правозащитники и часть наблюдателей называют политикой преследования инакомыслия. Это не навешивание ярлыка, а вывод из последовательности дел: Церковь, оппозиционные олигархи и их семьи, депутаты и кандидаты, активисты, блогеры, писатели.
При этом честность требует назвать и другую позицию. Власти отрицают политический характер дел, ссылаются на закон и на реальные угрозы, а Армения не Грузия: оппозиция заседает в парламенте, партии не запрещены, выборы, по оценке международных наблюдателей, были организованы технически хорошо, хотя и под обвинениями в подкупе голосов. Спор, таким образом, идёт не о том, нарушена ли свобода слова в конкретных делах (здесь доводов у защиты власти немного), а о масштабе и о том, как называть явление в целом. Каждый читатель вправе решить это для себя, и подробности дел, на которые указывают источники ниже, позволяют проверить оба взгляда.
Для самой власти ставка очень высока. От того, удастся ли ей провести мирный процесс, референдум и европейский курс без раскола, зависит не только её будущее, но и то, получит ли страна политическую систему, которая переживёт любое правительство. Репрессии, если принять эту оценку, этому не помогают, а мешают, потому что подрывают то самое доверие, без которого референдум не выиграть.
В ближайшие недели стоит следить за тремя вещами: решением суда о продлении ареста Даниеляна в начале декабря, публикацией проекта конституции и реакцией оппозиции, и тем, как Еврокомиссия сформулирует положение Армении в очередном докладе о партнёрстве.
Источники
- DW, Лусине Восканян: Armenia’s selective prosecution: a threat to EU relations? (7 ноября 2026); перепечатка: Mirror-Spectator
- ArmInfo: задержание Даниеляна и арест на два месяца
- PAN.am: заявление 11 организаций, задержание Ваграма Сахакяна, решение суда по Сахакяну
- Yerevan Press Club / Yerepouni News: Armenia’s selective justice puts free speech at risk
- Caucasian Knot: дело Артура Осипяна
- RCDS (Democracy Watch): Opposition Bloggers Detained in Armenia
- Freedom House о статье 137.1: Caucasus Watch, Азатутюн
- Статья 226.2 и законопроект: Armenpress; доклад Совета Европы: Final report on reforming Armenian hate speech laws
- Выборы 2026: International IDEA, ПАСЕ, доклад наблюдателей, EVN Report, хроника выборов
- EVN Report: Please Don’t Make Me Defend an Oligarch
- Церковь и обвинения в заговоре: Jamestown, AsiaNews; дело 2024 года: Wikipedia
- Дела семьи Карапетянов: 301.am
- Мирный процесс и конституция: Armenpress, Мирзоян, The Star (Reuters), QNC News, Saratoga Foundation, Armenian Weekly, ратификация TRIPP
- Россия, ЕАЭС и помощь ЕС: OC Media, ANEWZ, Georgia Today, The Moscow Times, AP о саммите ЕС в Ереване
- Другие дела: EVN Report, Sheila Paylan: Please Don’t Make Me Defend an Oligarch, RCDS: Opposition Bloggers Detained in Armenia, OC Media, оправдание блогеров, Hetq, заявление журналистских организаций, AP, арест Самвела Карапетяна, CivilNet, национализация ENA, CivilNet, дело католикоса, Forum 18, суд над католикосом, Armenpress, арест Кочаряна, Hetq, увольнение Дрмеяна, БДИПЧ ОБСЕ, наблюдательная миссия
- Грузия и ЕС: RFE/RL, Kyiv Post
