Ведущий социалист-революционер Ф. Волховский в статье «Почему армяне «бунтуют»», которая была опубликована в 5-м номере «Народного Дела». Статья опубликована без сокращений и комментариев.
I «Кто читает русские газеты, тому известно, что на Кавказе теперь очень неспокойно. В разных местах грузинские и армянские крестьяне потеряли терпенье, не подчиняются властям, отказываются работать за гроши и впроголодь на помещиков.
В городах не лучше: в Карсе, Елисаветполе, Нухе, Тифлисе, Александрополь, Шуше, Эривани объявлена «усиленная охрана», го есть губернаторам и полицмейстерам дана власть арестовывать, высылать и наказывать жителей без суда, по собственному усмотрению и употреблять войска против мирных горожан.
За короткое время тифлисский губернатор посадил в тюрьму собственной властью на три месяца 45 человек, на два месяца двенадцать человек, на полтора месяца— 14 человек, на один месяц — 1 человек и на две недели — 5 человек,— за то, что они собирались вместе на улицах. Городского голову Шуши Ишханьяна, епархиального начальника Эривани архиепископа Сукиаса, купца Меликова и других известных и уважаемых лиц выслали без суда с Кавказа, потому что они, будто бы, «вредны для общественого спокойствия».
В Батумской области запрещено носить при себе не военным людям оружие, а в городе Баку одно время всех лиц, которые выходили из дому позже девяти часов вечера, военные патрули забирали и отводили в полицию.
Подобные же вещи происходят и в других местах. От всех этихстрогостей мирные обыватели терпят большое беспокойство, убытки и разорение в делах, обиды от властей, увечья и даже смерть от войск и полиции. Начальство же уверяет, что иначе оно не может поступать, потому что армяне «бунтуют». Не говорит только начальство о том, почему армяне «бунтуют». А «бунтуют» они потому, что само начальство, вот уже сколько лет, чинит армянам на Кавказе всякие преследования и несправедливости; можно сказать— не дает им жить.
II Еще при главном начальнике Кавказа Дондукове-Корсакове, в 1881 — 1882 годах, начали крестьян армянского происхождения сгонять с земель, а на их место водворять русских пришельцев. Этим пришельцам часто было не под силу обрабатывать всю землю; которую им начальство давало (отводили им по многу десятин) и они запускали землю под пастьбу скота и промышляли скотом.
От этго земля нередко зарастала папоротником; а всякий знает, что за зелье папоротник: раз укоренится, уж его трудно выкоренить. Таким-то манером армянских крестьян обездолили и самые земли испакостили! Отхожих рабочих-армян не принимали на железнодорожные и иные работы.
В то же время и образованным армянам чинили всякие несправедливости: не принимали их на государственную службу, на железные дороги и иным образом притесня В то же время, зная, что «ученье — свет, а неученье — тьма» и что с темным народом легче справиться и легче его одурачить, царское правительство задумало отнять у армян все средства к образованию.
Было у них общество для издания книг — его уничтожили; было семь газет — четыре начальство прекратило, а тем трем, которые остались, запрещают печатать даже то, что позволяется русским газетам; было немало сельских и городских библиотек — их прикрыли.
Но и это еще не все. Было у армян свыше 500 собственных приходских школ, где ученье шло, конечно, на армянском языке, так как дети армянских крестьян, рабочих, а также многих купцов и духовенства не понимают по-русски, и всякому хочется знать родной язык. Но в этих школах учили и русскому языку.
Царское правительство задумало отнять у армян их школы. Еще в 1884—1885 годах начали эти школы закрывать; но самая главная беда началась в 1896 г., когда теперешний Кавказский Главный Начальник, князь Гр. С. Голицын, уничтожил все армянские школы. В 1897 году он, с согласия нынешнего царя, опубликовал новые правила для открытия армянских школ.
Ранее при школах были попечители, которые заботились о них; теперь эти попечители были уничтожены. Школы по-прежнему должны были содержаться на армянские деньги, главным образом за счет армянских церквей, но обучаться там должны были дети не одних армян, а и грузин, и русских, которые ничего не платили на содержание училищ.
Армяне на это, однако, очень обижались; но что им было непереносно, так это — приказ, чтобы учение в их школах производилось на одном русском языке. Понятное дело, армяне на это сказали: «Нам таких школ не надобно!»
Что, если бы русским людям запретили бы учить своих ребят по-русски, а стали бы их насильно учить на неизвестном им немецком или армянском языке? Ведь они не захотели бы этого! Так и армяне. Они отказались расходовать собственные деньги на такие школы, в которых их дети должны были забыть свой язык и мало чему выучиться на незнакомом им чужом языке.
Однако и вовсе оставлять детей неучами тоже неохота. Поэтому некоторые армяне, которых ребята понимали по-русски, согласились открывать школы по новым правилам. Но таких детей было немного, поэтому армянских школ, в которых учили по-русски, открылось всего штук 30. Начальство потребовало, чтобы деньги на их содержание вносились церквами и благотворителями за целый год вперед. Но этого никак нельзя было выполнить; поэтому и новые школы стали закрываться и осталось их на весь Кавказ штук 10.
Таким-то манером царское правительство выкинуло на улицу и лишило образования двадцать тысяч ни в чем неповинных армянских мальчиков и девочек.
III Но это только половина несправедливости. Другая заключалась в том, что правительство заграбило и те капиталы и имущества, на которые раньше содержались армянские школы. Правительство не давало на эти школы ни копейки, хотя армяне так же исправно платили подати, как и русские.
Школы содержались частью на те добровольные пожертвования, которые давались на школьное дело разными армянами, а частью на имущества и деньги церковные. Нужно вам знать, что армяне не принадлежат к так называемой православной, или греко-российской церкви. Они тоже христиане, но вероисповедание несколько отличается от греко-российского и составляет особую Армяно-Грегориакскую Церковь.
Глава этой церкви называется армянским Патриархом или Католикосом всех армян и живет в монастыре Эчмиадзин, в Русской Армении, недалеко от города Эривани. В древние времена армяне были все вместе и составляли одно государство. Потом на них напали и покорили их частью персияне, а частью турки; а еще позже, вследствие войн между русскими царями, персидскими шахами и турецкими султанами, часть Армении отошла к Российской империи.
Таким манером несчастный армянский народ раздроблен на три части: одна часть его в России, другая в Персии, а третья— в Турции. Но армянам, как и каждому народу, хочется держаться вместе, помогать друг дружке в общественных делах; а для этого нужно иметь общественные, народные деньги, школы и другие полезные учреждения и каких-нибудь людей, какое-нибудь устройство, как говорится по книжному — какую-нибудь организацию, чтобы заведовать ими.
В странах, где правительство выборное (например, в Англии, в Соединенных Штатах, в Швейцарии) такую организацию могли бы устроить частные люди, и она отлично бы заведовала общеармянскими школами и учреждениями. Но в тех трех государствах, между которыми поделена Армения, такие частные организации не дозволяются.
Если бы у армян было свое армянское правительство, то — худо ли, хорошо ли — оно бы заведовало народными деньгами и учреждения. Но у армян теперь тр и правительства и все три им чужие: русское, персидское и турецкое.
У них осталась всего одна организация, которую до сих пор терпели все три правительства и которая отчасти связывает воедино раздробленный армянский народ,— организация их духовенства, иначе сказать Ар м я н о – Г р е г о р и а к с к а я Церковь.
Как уже сказано, глава этой церкви, «Католикос всех армян» живет в Эчмиадзине, на Кавказе; под ним есть другие патриархи и епископы, живущие в Турции, Египте, Америке и иных местах, а под епископами — священники и диаконы, рассыпанные всюду, где есть армянское население. Значит, при помощи Эчмиадзинского Католикоса персидские, турецкие, русские и иные армяне могут держаться вместе во всех общеармянских народных делах.
Было бы, конечно, гораздо лучше, если бы народные армянские дела были в руках не духовенства, а светских выборных людей. Всякое духовенство живет за счет трудящегося народа и поддерживает в народе суеверие. Но дело в том, что бедным армянам, при теперешнем их положении, нет иного выбора. Светской, не тайной, явной организации им нельзя иметь, а без духовной им было еще того хуже.
При том же, надо помнить, что устройство Ар-эмяно-Грегорианской церкви много ближе народу, чем, например, церкви Греко-Российской. У нас священники и диаконы назначаются архиереями, а архиереи и митрополиты — Синодом да царем; стало быть им первая забота — угодить начальству, на паству же ям наплевать.
У армян, напротив того, священника выбирают себе сами прихожане; даже Католикоса выбирают совместно, все духовенство и весь армянский народ; так что и верховный глава Армяно- Грегорианской церкви, и все приходское духовенство ее — выборное.
В Эчмиадзин, Сис и другие почитаемые армянами места стекаются тысячи тысяч армянских богомольцев, которые опускают в церковные кружки подаяние; богатые армяне в Соединенных Штатах, в Европе и в Азии тоже много жертвуют па свои церкви, школы и т. п. Таким образом составились в руках армянского духовенства громадные суммы и богатые имения. В одной России ценность армянских церковных имуществ доходит до 113 ООО ООО рублей.
И эти имущества составляют, стало быть, собственность не какого-нибудь-одного монастыря или храма, или общины, или даже всего армянского духосенства в России, а всех а рмя н во всем свете. Вот из этого-то народного достояния выдавались деньги на содержание многих школ. И не только содержались на эти средства школы, но также оказывалась помощь бедным, увечным и тем несчастным армянам, которых разоряют и мучат турки и курды.
Те капиталы и имущества, которые прямо на школы были пожертвованы, царь, как уже сказано, беззаконно велел отобрать и отдать русскому Министерству Народного Просвещения. Но церковные имущества под это повеление не подходили. Поэтому Голицын стал зудить царя, чтобы тот и церковные армянские имущества заграбил. А доброму вору все впору! 12 июня 1903 году царь опубликовал новое свое повеление: чтобы это 113-миллионное имущество у Армяно-Грегорианской церкви отобрать и передать в заведование русских чиновников. (Это, стало быть, волкам препоручить овец стеречь! — да и овец-то уворованных!).
IV Этакого дневного разбоя армяне уж никак не могли стерпеть. Всюду они заволновались: не то что на Кавказе, а и в Турции, и в Персии, и в Америке, и в Англии, и в других местах. Но, конечно, всего ближе это дело касалось русских армян. Эчмиадзинский Патриарх стал получать прошения сотнями и от отдельных лиц, и от целых общин, в которых армяне умоляли его не отдавать общественного имущества царским чиновникам.
Еще двадцать четвертого августа (1903 г.) из всех окрестных деревень прибыли в город Ахалцых по двадцати да и по тридцати человек ходоков с готовыми, подписанными крестьянами приговорами о том, что отнятие церковных имуществ незаконно. Таким образом набралось в городе до восьми тысяч сельчан.
В воскресенье вся эта толпа пришла к церкви и наполнила ее. После богослужения два священника предали царское правительство анафеме, то есть проклятию. Одна девушка обратилась к народу с речью и доказывала чго нужно противиться беззаконным действиям царских чиновников. Потом стал говорить молодой человек о том, что против насилия надо защищаться.
В ответ вся толпа, как один человек, загремела: «Умрем, но не позволим попирать наши вековые права!» Тут же подписались на приговоре те, кто не успел подписать в деревне, так что набралось до 10 000 новых подписей, и выбрано было два человека, чтобы подать этот приговор Католикосу. 29-го августа в городе Елисаветполе тоже произошло волнение.
В армянской церкви ударили в набат; сбежалось несколько тысяч армян и заявили, что не отдадут имущества своей церкви разбойник. Полиция потребовала, чтобы толпа разошлась. Но армяне оттеснили полицейских и стражников в середину города. Пришли войска и стали стрелять. Убили 7 и ранили 27; да и это еще не полный счет.
Через два дня после этого в Тифлисе отслужена была торжественная панихида в армянском соборе но убиенным в Елисаветполе. На панихиде присутствовало тысячи две армян и при окончании богослужения священник провозгласил русскому правительству анафему. В толпе в то же время разбрасывались революционные листки.
Произошла свалка между армянами и полицией; вызваны были казаки. С обеих сторон были раненые. Несколько священников и много светских людей были арестованы. Но это не испугало армян. Панихиды по убиенным стали служить и в деревнях. Второго сентября с утра по городу Баку разнесся слух, что на этот день назначено отобрание церковных имуществ.
Слух был неверный, ко все армянское население всполошилось. К пяти часам дня густая толпа, среди которой очень многие были вооружены, двинулась из предместья к городу и заняла Армянский собор, двор и всю прилегающую к нему местность. Показались полицейские да казаки и пустили в ход нагайки, кулаки и шашки. На это толпа отвечала камнями и выстрелами. Несколько раз казаки пробовали напасть на армян, но без успеха.
Тут им на помощь подоспела пехота. Солдаты подходили к церкви нерешительно: боялись, что оттуда в них будут бросать разрывными гранатами или бомбами (то есть такими ручными коробками из меди или жести, которые от удара разрываются и многих могут ранить и убить). Наконец собор окружили войска, и началась перестрелка, которая продолжалась до поздней ночи.
Тревожные удары колокола все время сзывали народ на помощь тем, что были в соборе. После полуночи все патроны у осажденных армян вышли, отстреливаться было уже нечем. Тогда часть кое-как спаслась через окна, а остальные (около ста человек) сдались неприятелю. Шестнадцать армян было убито или умерло от ран, да 45 ранено; среди солдат тоже были убитые и немало раненых.
Третьего сентября собралось в г. Эривани до трех тысяч армян и под предводительством архиепископа и епархиального начальника пошли в Эчмиадзин (который лежит всего в нескольких верстах от города). Они хотели просить Католикоса, чтобы он стоял твердо. Полиция и войска загородили им дорогу, но армяне пробились к своему Патриарху и послали к нему ходоков. Женщины со своей стороны отправили к нему депутацию просить, чтобы он не сдавался.
Отрывок из книги Эдуарда Оганесяна “Век борьбы” Продолжение следует
