Бакинская резня вызвала сильное возбуждение на Кавказе. “Армяне режут правоверных!” — таков был клич, брошенный по всему Закавказью. Этот клич с удовольствием подхватили турецкие панисламистские агитаторы, невозбранно действовавшие под видом дервишей.
Главным центром этой агитации стал Ордубад, бывший, по выражению пристава Филиппова, “фабрикой панисламистских прокламаций” («Сын отечества», 2.10.1905. второй вып.; в дальнейшем – «С.О.»). Именно там писались листки, призывавшие правоверных к резне армян.
Интересно, что сами татары убеждали себя и других, будто от армян им грозит огромная, смертельная опасность.
На вопрос, верит ли он в эту опасность, некий влиятельный мусульманин отвечал корреспонденту «Русского слова» (24.5.1905):
— Да, положительно. Особенно теперь, после бакинской резни, где татарам удалось отстоять себя и тем вызвать особое раздражение армян, жаждущих кровавой мести.
— Почему же до сих пор не было вражды?
— Мусульмане постоянно были против армян, захвативших все в свои руки, эксплуатирующих их и обирающих.
— Но до кровавых столкновений дело не доходило?
— Да, но в последнее время армянские комитеты (революционные. – П.Ш.) задались целью преследовать татар и еще больше порабощать и угнетать их.
— Откуда у вас такие сведения?
— Все говорят — и мы говорим. Находили даже прокламации…
Если добавить, — пишет корреспондент, — что такие “слухи” легко проникают в невежественную и фанатичную массу мусульман, то многое, очень многое становится сразу ясным.
В апреле взрывоопасная обстановка сложилась в Нахичевани.
Татары открыто ходили по улицам с оружием; они приходили к нахичеванским ханам (братьям Джа-фар-Кули-хану, городскому старосте Нахичевани, и Рагим-хану) и спрашивали, можно ли уже резать армян. Одновременно к ханам приходили встревоженные армяне; братья успокаивали их, ручаясь “честным словом” и даже “своей головой”, что никакой резни не будет.
6 мая под Нахичеванью был найден татарин, убитый, как затем оказалось, двумя татарами же. Однако слух об “убийстве татарина армянами”, сразу же подхваченный, оказался долгожданным предлогом. Немедленно начались убийства армян; так, была вырезана семья Бабаяна. Испуганные армяне несколько дней не открывали лавок (См. «Санкт-Петербургские ведомости», 14.6.1905; в дальнейшем — «СПб вед.»).
11 мая в Нахичевань прибыл эриванский вице-губернатор Тарановский. Предусмотрительные мусульмане уже помечали свои дома особыми знаками.
С утра 12 мая оба хана, Тарановский и пристав Мехтинбек-Зейнал-Абдинбеков пошли по базару, приказывая армянам открывать лавки. Несколько успокоенные армяне послушались и лавки открыли.
Ровно в 9 часов утра с мечети была пущена сигнальная ракета. “Моментально вслед за этим весь базар оказался окруженным тысячной толпой татар, вооруженных ружьями, кинжалами и револьверами. С криками “Иа Али! Иа Али!” они бросились на безоружных армян…” («СПб вед. », 1.7.1905).
Над толпой развевались знамена с надписями: “Да здравствует ислам! Смерть гяурам!” Вожаки шаек были в красных турецких фесках, “как бы бравируя тем, что они являются ратниками стамбульского халифата” («Биржевые ведомости», 26.8.1905). (Обыкновенно татары фесок не носили. П.Ш.) “Страшная стрельба, крики и стоны раненых и умирающих огласили город.
Стрельба была “как на войне”, по словам очевидцев; патронов не жалели, главари раздавали их целыми мешками, асами ходили с полными патронташами. Раненых пулями добивали кинжалами, жгли, обливая керосином (сожжено 6 человек). Спаслись только те из армян, кого сами же мусульмане спрятали в своих лавках”. Первым погиб купец Адамов, первым же из послушания начальству открывший свою лавку.
Труп его облили керосином и сожгли. Ханы и Тарановский спокойно шли в это время по базару. “Один из купцов, Степан Гулгулев, услышав выстрелы, бросился к ханам, моля о помощи, но тут же упал под ударами кинжалов у ног Джафар-кули-хана. Как только началась стрельба, все высшее начальство исчезает с базара домой и не появляется до самого конца погрома.
Пристав же Мехти-хан с несколькими городовыми остается распоряжаться грабежом. Кроме него предводителями шаек были: чиновник уездного управления К., влиятельный интеллигентный мусульманин А., известные в Нахичевани головорезы Гуссейн Наврузов, Гаджи-Гуссейн-Али Курбанов и др. Слесарь Фарадне специально занимался разбиванием несгораемых касс. Эти главари никого из армян не щадили: “Убивайте неверных! Грабьте, жгите! Будь проклят тот, кто хоть щепку оставит!” – кричал Кулибеков.
“Убивайте проклятых армян. Не оставляйте ни одного, жгите, грабьте их имущество!” — приказывал К. * («СПб вед.», 1.7.1905).
* В тот день (12 мая) было убито 49 армян (по другим данным – 52) и ранено 12; татары потеряли… одного человека. Было разгромлено 180 армянских лавок из 195 (См. там же, 1.7.1905 и 11.8.1905).
“В то же время человека 4 армян, засев в доме, находящемся против базара, стали было обстреливать грабителей, не позволяя им проходить в армянскую часть города. Но вот, минут через 5, к ним является помощник пристава Капитонов с жандармами и солдатами и “по приказанию вице-губернатора“ требует выдачи оружия. Армяне начинают умолять не лишать их единственного способа самозащиты… но г. Капитонов должен исполнить приказания своего начальства. Ружья были отобраны”.
“Покончив с убийствами, татары принялись за грабеж и разгром лавок. Награбленные товары уносили с базара в мешках на спинах, увозили на ииа-ках, верблюдах, арбах, тоже взятых у армян, привезших на базар муку. Часть товаров складывалась на базаре же в мусульманских магазинах. Разгром продолжался каких-нибудь 3 часа; после 12 оставалось только развозить награбленные товары” (там же). Тарановский, наблюдая за грабежом лавок и увидев, что казаки отбирают награбленное, приказал немедленно вернуть вещи назад. “Были такие картинки…
Подходит татарин к кому-нибудь из “начальства” и жалуется, что у него отобрали револьвер или еще что-нибудь. Начальство приказывает возвратить отобранное. Пристав Мехти-хан дает татарину городового в качестве проводника с приказанием не задерживать грабителя… Около квартиры Мехти-хана стояли городовые и отбирали у проходящих мимо с награбленным добром татар то, что получше, и отпускали с миром” (там же).
В первом часу на базар явились два взвода солдат, что, впрочем, ничуть не помешало затихающему уже грабежу. Воинская команда в то утро “случайно” была за городом на стрельбище. По прибытии нарочного с известием о резне командир тем не менее спокойно продолжал стрельбы. “Пока солдаты явились в казармы, пока пообедали, пока им роздали патроны — прошло немало времени.
Больше половины всей команды было направлено для охраны казначейства. На базар было послано человек 40… Что они, в самом деле, могли сделать, когда им не было приказано пускать в ход оружие и отнимать его у татар. Оставалось или не обращать никакого внимания на все окружающее, или уговаривать грабителей: “Довольно! Довольно! Идите! “ (там же).
Солдаты сами чувствовали двусмысленность своего положения. “Плохо здесь жить! – жаловался один из них корреспонденту «Санкт-Петербургских ведомостей» (1.7.1905) — Татары ругают нас, что мы им мешаем, армяне говорят, что мы их не защищаем. Да что же поделаешь, когда администрация что-то… не знаю уже…
В России вон рабочие выйдут — в них стреляют, а здесь в грабителей — нельзя… У армян вон револьверы отнимают. Да ведь армянин не пойдет с ним грабить, он его для самозащиты держит. А татарин известно — опасный человек. Еще и до бунта идешь куда-нибудь в село и боишься, что он тебя по дороге из-за угла хватит. Татары и бунт устроили, им лишь бы пограбить” («СПб вед.», 1.7.1905).
Погром длился три дня (12-15 мая). “Мусульмане режут армян, поджигают их дома, в которых заживо сгорают и задыхаются женщины и дети; грабят армянские лавки, не щадят никого и ничего, — писало «Русское слово» (24.5.1905). – За три дня только в одном г. Нахичевани… убито и сожжено свыше 100 армян… Число же убитых мусульман… ничтожно и определяется двумя-четырьмя жертвами. Как и в Баку, мусульмане “опасаются” нападения армян; как и в Баку, татары оказались поголовно вооруженными, а у армян в руках ничего не было “.
Одновременно началась резня и в селениях Нахичеванского уезда. “Смельчаки” из окрестных татарских сел собирались в селе, служившем как бы базой, и шли громить армянские села. Случалось, некоторые села вырезали поголовно, вместе с женщинами и детьми. Неожиданно для властей татары, ободренные безнаказанностью, начали нападать на “мешавшие” им русские войска.
“В Башнорашене и Кюльтане наши войска были атакованы. В Маморзадизе напали на следователя Сидорова и доктора Бадридзе, наконец, на уездного начальника и его помощника” («СПб вед.», 4.6.1905). Дошло до того, что штабс-капитану Циновскому и помощнику уездного начальника пришлось скрываться в подвалах армянских домов (см. там же).
Тем временем страницы газет были заполнены трагическими телеграммами: “Сейчас мною получено известие, что резня армян началась в селении Джаг-ры. В село Шихмамуд собрались беглецы из ближайших деревень. Мусульмане, узнав об этом, окружили это село, и вот-вот там начнется резня” («Р.С.», 24.5.1905). “Ночью во многих местах видно зарево пожара… уцелевшее население бежит в Нахичевань, где с 16-го несколько спокойнее… убитых и раненых некому убирать, собаки съедают трупы” («СПб вед.», 19.5.1905).
В Джаграх (под Нахичеванью) татары сожгли 100 армянских домов, убили 51 армянина и ранили 13. В Тумбуле убили 20 человек и сожгли село. “У многих были метлы, облитые керосином, — рассказывал очевидец, — они подкладывали их под дома и зажигали их. Толпа кричала: “Иа Али!”, а главари призывали: “Бейте неверных, все эти земли должны принадлежать нам: они не русские, а персидские земли!” («СПб вед.», 11.8.1905)
21 мая татары 11 окрестных деревень окружили армянское село Бадамлу Нахичеванского уезда. После перестрелки они были отбиты; однако перепуганные бадамлинцы во главе со священником решили принять мусульманство (см. там же).
Только в Александропольском уезде, где армяне составляли подавляющее большинство, стояло полное спокойствие. Газеты отмечали, что тамошние армяне отнюдь не пользуются численным превосходством, чтобы мстить татарам (см. там же).
По официальным данным, с 12 мая по 13 июля 1905 года в одном Нахичеванском уезде подверглось нападениям 47 армянских селений, из которых только 5 не пострадали. 18 “лишились части скота”, 10 были полуразрушены, 19 – полностью разрушены, сожжены и обезлюдели.
В ответ армяне разгромили 1 татарское село (Иткран, в 10-15 дворов). Было ограблено 2240 армянских домов и лавок, из которых подожгли 138, разрушено и осквернено 20 церквей (см. «Тифлисский листок«, 4 8.1905; в дальнейшем – «Т.Л.»; «СПб вед.», 11.8.1905).
Что было делать армянам среди этого ужаса? “Беззащитные и беспомощные армяне взывают к властям, умоляя о заступничестве, десятками рассылают телеграммы министрам, своему католикосу, видным и влиятельным общественным деятелям и, захлебываясь в крови, взывают о помощи” («Р.С.», 24.5.1905).
Особенную активность проявлял тифлисский городской голова X. А. Вермишев, славший телеграммы по множеству адресов. Корреспондент “Русского слова” застал его за составлением телеграммы нахиче-ванским “почтенным мусульманам” (т.е. Джафар-кули-хану и Наврузову) с просьбой “принять меры для спасения наших семейств”. *
* Джафар-кули, организатор резни, телеграфировал в ответ: “Мы принимаем меры к успокоению” («Каспий», 31.5.1905).
Читать также: Великорусский шовинизм или эра насаждаемой армянофобии, Баку в начале XX века – Запущенный механизм межнациональной вражды, Баку в начале XX века – Запущенный механизм межнациональной вражды, Зима 1905г. – Погромы армян Баку, Баку 1905г. – Господа дали татарам три дня баловаться, Баку – Февраль 1905 – Организация самообороны армян
Отрывки из книги Павла Шехтмана: Пламя давних пожаров
