Кто такой Низами
Абу Мухаммед Ильяс ибн Юсуф, известный под псевдонимом Низами Гянджеви, родился около 1141 года и умер около 1209 года в городе Гянджа (арм Гандзак) — тогда часть государства Ильдегизидов, персоязычного мусульманского государства сельджукской эпохи, а ныне — территория Азербайджанской Республики (Encyclopaedia Iranica, статья «Ḵamsa of Neẓāmi»). Все известные произведения Низами — включая знаменитую «Пятерицу» («Хамсе»): «Сокровищница тайн», «Хосров и Ширин», «Лейли и Меджнун», «Семь красавиц» и «Искандер-наме» — написаны на персидском языке.
В мировом востоковедении Низами описывается однозначно: классик персидской литературы, крупнейший поэт-романтик персидской эпической поэзии. Так его характеризует и Encyclopaedia Iranica — ведущее академическое издание по иранистике, выпускаемое Колумбийским университетом и Центром иранистики им. Сэмюэла Джордана при Калифорнийском университете в Ирвайне (см. статьи «Ḵamsa of Neẓāmi», «Eskandar-nāma of Neẓāmi» и «Haft Peykar»). Ни в одной академической работе западного или иранского востоковедения он не описывается как «тюркский» или «азербайджанский» по языку творчества поэт — потому что он попросту не написал ни строчки на тюркском языке.
Даже русскоязычная «Википедия» — при всей осторожности формулировок — прямо называет Низами «классиком персидской поэзии», отмечая, что его поэмы объединили доисламский и исламский Иран и оказали влияние на персоязычную культуру всего региона (статья «Низами Гянджеви»).
Откуда взялся миф об «азербайджанском поэте»
До конца 1930-х годов вопрос о принадлежности Низами к персидской литературе ни у кого всерьёз не вызывал сомнений — ни у самих учёных Азербайджанской ССР, ни у советских ориенталистов. Ситуация изменилась в связи с подготовкой к 800-летнему юбилею поэта.
Согласно исследованию «Nationalistic Distortions and Modern Nationalisms», опубликованному в академическом журнале Iranian Studies Кембриджским университетом, кампания по объявлению Низами «национальным азербайджанским поэтом» — политически и идеологически мотивированное искажение исторических данных о культурном происхождении классика персидской поэзии, начавшееся в СССР в конце 1930-х годов (Cambridge University Press, рецензия на книгу С. Лорнежада и А. Дустзаде).
Ключевую роль в запуске кампании сыграл первый секретарь ЦК Компартии Азербайджанской ССР Мир Джафар Багиров, действовавший при поддержке Москвы. В 1938 году в рамках «Декады азербайджанского искусства» в Москве начался перевод произведений Низами на русский язык (в том числе силами Константина Симонова), а газета «Правда» опубликовала материал, представлявший поэта как «своего», азербайджанского автора — это описано в статье «Literary historicism and the cult of Nizami» из академической «Encyclopedia of Romantic Nationalism in Europe», подготовленной Амстердамским университетом (ernie.uva.nl).
К 1939 году в советском дискурсе укрепился нарратив о том, что Низами якобы был «вынужден» писать на персидском вместо родного тюркского языка при персидском гнёте, а советская власть «вернула» его азербайджанскому народу — сюжет, который прямо перекликался с советской идеологией «спасения» национальных культур. Об участии в этом процессе высшего руководства СССР, вплоть до Сталина, пишет и оксфордский блог библиотеки восточных рукописей Bodleian Library (blogs.bodleian.ox.ac.uk), и статья в Baku Research Institute, посвящённая истории Союза писателей Азербайджана — там же отмечается, что была сконструирована история о «неудаче» Низами писать по-азербайджански под персидским гнётом и его последующем «возвращении» азербайджанской культуре (bakuresearchinstitute.org).
Кампания завершилась пышными юбилейными торжествами 1947 года и с тех пор стала частью официального азербайджанского культурного канона — при том что, как отмечается в той же статье Encyclopedia of Romantic Nationalism, большинство международных исследователей относят Низами именно к персидской литературной традиции.
Что говорит академическая наука сегодня
Наиболее полное академическое исследование этой политизации — книга иранских филологов Сиаваша Лорнежада и Али Дустзаде «On the Modern Politicization of the Persian Poet Nezami Ganjavi» (Ереванская серия востоковедения, Кавказский центр иранистики, 2012), изданная под редакцией Виктории Аракеловой. Рецензия на неё в журнале Iranian Studies Международного общества иранских исследований подтверждает: единый консенсус специалистов по Низами заключается в том, что он — персидский поэт и мыслитель (Cambridge University Press).
Показательно и то, что тема остаётся живой в мировой академической среде: в ноябре 2024 года в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе (UCLA) прошла двухдневная научная конференция «Nezāmi and the Iranian World», организованная Институтом им. Пурдавуда и Центром им. Яршатера — где поэмы Низами прямо описываются как памятник персидской литературной культуры средневекового Ирана (yarshater.ucla.edu).
ЮНЕСКО в 1991 году, объявляя год 850-летия поэта Международным годом Низами, также опиралось на его статус классика персидской (а не «азербайджанской тюркоязычной») литературы — конгрессы того юбилейного года прошли в Вашингтоне, Лос-Анджелесе, Лондоне и Тебризе (livelib.ru со ссылкой на биографические источники).
Как миф закрепился в России — памятник в Петербурге
Советская, а затем постсоветская «азербайджанизация» Низами не осталась в архивах — она получила физическое воплощение и в современной России. 9 июня 2002 года, в дни празднования 300-летия Санкт-Петербурга, в сквере на Каменноостровском проспекте был торжественно открыт памятник Низами — бронзовая скульптура работы азербайджанского скульптора Геруша Бабаева, подаренная городу Азербайджанской Республикой. На церемонии присутствовали президент России Владимир Путин и президент Азербайджана Гейдар Алиев («Википедия», статья «Памятник Низами Гянджеви (Санкт-Петербург)»).
На гранитной плите позади памятника выбита надпись, прямо называющая Низами «великим азербайджанским поэтом и мыслителем» — подробное описание этой формулировки приводит краеведческий портал Piterburg.ru (piterbu.ru). Та же формулировка тиражируется практически во всех петербургских путеводителях и краеведческих справочниках — например, на сайте spb-guide.ru памятник описывается как подарок городу «к 300-летию его основания» именно «азербайджанскому поэту Низами Гянджеви» (spb-guide.ru), аналогично — на портале openarium.ru (openarium.ru) и в описании сквера Низами на 2ГИС (2gis.ru).
Таким образом каждый петербуржец и турист, читающий официальную табличку у памятника, получает недостоверную с точки зрения академического востоковедения информацию — при том что сам памятник был установлен не в результате научной дискуссии, а как элемент двусторонней государственной дипломатии между Москвой и Баку, приуроченной к юбилею города.
Похожая формулировка — «великий азербайджанский поэт и философ XII века» — фигурирует и в других российских краеведческих текстах, посвящённых этому памятнику (peterburg2.ru), закрепляя советский нарратив уже в постсоветских российских медиа и справочной литературе.
Почему это важно
Речь не о частном вопросе атрибуции одного средневекового автора. Это пример того, как советская национальная политика 1930–1940-х годов, преследовавшая цели построения «национальных культур» союзных республик, целенаправленно переписывала историю персоязычной культуры Кавказа — и как эти конструкции, не выдерживающие критики со стороны академического востоковедения (Encyclopaedia Iranica, специалисты по персидской литературе в Кембридже, Оксфорде, UCLA), продолжают тиражироваться в публичном пространстве, в том числе в России, через памятники, таблички и туристические справочники.
