Кофейни сыграли ключевую роль в распространении современной демократии, подстегнули Просвещение и дали жизнь периодической литературе. Но почему приспешники короля Карла II пытались запретить их?
Эта история адаптирована из эпизода радиопрограммы In Our Time «Кофе», спродюсированного Саймоном Тиллотсоном.
Прохожие могут легко не заметить мемориальную доску Pasqua Rosee, спрятанную в переулке у исторического района Корнхилл в лондонском Сити. Однако, если вы пройдете мимо мощеных улиц рынка Лиденхолл до Корнхилла и направитесь в переулок за банком, превращенным в паб The Crosse Keys, вы можете увидеть небольшую рамочную табличку, возвещающую о прибытии напитка, который навсегда изменил Британию.
«Здесь стояла первая лондонская кофейня под знаком головы Паскуа Роузи, 1652», — гласит памятная керамическая табличка прямо за стенами викторианского Ямайского винного дома в самом сердце лабиринта переулка Святого Михаила.
Паскуа Роузи был армянином по происхождению, слугой британского торговца по имени Дэниел Эдвардс, работавшим в компании Levant Company, которая когда-то монополизировала торговлю Англии с Османской империей. В 1652 году Роузи открыл кофейный киоск на церковном дворе Святого Михаила, чтобы развлекать гостей Эдвардса. Эдвардс, устав принимать гостей у себя дома, нашел киоск Роузи, удобно расположенный недалеко от торгового центра Королевской биржи, идеальным решением. Через год или два Роузи заработал достаточно денег на продаже своего бодрящего напитка, чтобы перейти от киоска к магазину через переулок.
Долгий путь кофе в Лондон начался сотни лет назад в горах северо-восточной Африки. Согласно книге Жанетт М. Фрегулиа «Богатый и соблазнительный напиток: история того, как кофе связал мир», в IX веке эфиопский пастух по имени Калди заметил, что его животные стали особенно резвыми после того, как поели ягоды определенного куста. Из любопытства он решил попробовать ягоды сам, и легенда гласит, что «из него полились поэзия и песня».
Джудит Хоули, профессор литературы XVIII века в Ройал Холлоуэй, Лондонский университет, отмечает другие варианты истории, где имам или монах встречает Калди после того, как тот съел ягоды. Наблюдая стимулирующее действие растения, религиозный человек пробует ягоды и молится до глубокой ночи. Кофе начал распространяться как способ для религиозных приверженцев оставаться бдительными и поклоняться до раннего утра.
«Это было особенно важно для суфизма, мистического течения ислама… кофе — это то, что заставляло дервишей кружиться», — объяснил Хоули.
К XVI веку кофе достиг Константинополя и стал основным продуктом в культуре гостеприимства Османской империи. Самые ранние кофейни развивались как места, где мужчины могли встречаться и отдыхать после обеда. Один из самых ранних безалкогольных напитков для общения в Османской империи, кофе подавался везде, где мужчины вели переговоры и торговали. Практика совместного потребления кофе постепенно распространилась на запад. Спустя десятилетия, когда кофе впервые появился в Восточной Европе, Италии, а затем в Англии, его использовали как лекарственное средство от целого ряда болезней, от подагры до камней в почках, сказал Джонатан Моррис, профессор современной истории в Университете Хартфордшира.
По словам Морриса, кофе, который изначально употребляли в Англии в XVII веке, был, вероятно, похож на современный турецкий кофе, хотя и с использованием несвежей кофейной гущи из-за долгого путешествия из центров производства завода в Мокко, современный Йемен. Несмотря на горький вкус, первые британские потребители широко хвалили оживляющий эффект кофе. Один из источников описал его как «турецкий напиток… несколько острый и неприятный [но] с хорошим послевкусием», как сообщается в книге Морриса «Кофе: всемирная история».
Взрывной рост числа кофеен по всему Лондону совпал с началом раннего периода Просвещения. Бизнес Рози быстро преуспел, отчасти потому, что он находился в зарождающемся коммерческом и финансовом центре города. Соседние владельцы таверн утверждали, что Рози украл их бизнес, поскольку торговцы собирались, чтобы потягивать бодрящий напиток под навесом его киоска, а затем и внутри его магазина с деревянными панелями.
Лондонская культура употребления кофе вскоре распространилась за пределы переулка Святого Михаила. Кофейни заменили таверны в качестве мест для общения бизнесменов. К 1663 году, менее чем через десятилетие после открытия киоска Паскуа Роузи, в Лондоне было 83 кофейни. В этих первых кофейнях были почти исключительно мужские клиенты.
«Я думаю, [это возникло] из-за желания мужчин обсуждать дела — будь то закон, торговля или новая наука», — сказал Хоули. «Кофейни предоставляли ряд вещей, которых не было в тавернах».
В уникальной эгалитарной модели общения мужчины собирались вокруг длинных столов в большинстве кофеен, чтобы поговорить о делах, а также обсудить новости, политику и идеи. Взрывное развитие кофеен по всему Лондону совпало с началом раннего периода Просвещения, и кофейни сыграли в этом ключевую роль.
«Эта смесь чтения новостей, обсуждения, обмена идеями [была] абсолютно необходима для быстрого распространения кофеен в период быстрого роста знаний», — объяснил Хоули. Это также было место рождения периодической литературы в Англии. Хоули отметил, что «кофейня была изложена на бумаге» в форме эссе. Периодические издания Tatler и The Spectator были основаны в 1709 и 1711 годах соответственно путем сбора историй из кофеен. Это еще больше укрепило их как главные места для изучения последних новостей.
Однако некоторые считали этот открытый обмен новостями и политическими идеями угрозой монархии. В 1675 году министры короля Карла II попытались подавить и закрыть кофейни, ссылаясь на их «злые и опасные последствия». Король опасался, что кофейни могут спровоцировать подстрекательство или заговор с целью насилия против трона, и приказал «закрыть кофейни вообще». Однако позже он снял запрет за два дня до его вступления в силу, как подробно описано Брайаном Коуэном в книге «Социальная жизнь кофе: возникновение британской кофейни».
Подводя итог, можно сказать, что история кофейнь в Лондоне показывает их значительное влияние на распространение современной демократии, Просвещения и периодической литературы. Несмотря на противодействие со стороны монархии, эти заведения стали центральными в культурной и интеллектуальной жизни города, способствуя обмену идеями и росту знаний.
Виген Аветисян
Основано на статье ВВС: How coffee forever changed Britain
