Объединенная мастерская Каракашяна-Бальяна. В 1922 году Мкртич Каракашян и Ншан Бальян покинули мастерскую Давида Оганесяна и основали свою собственную под названием «Палестинская керамика» здесь же, в Иерусалиме, по улице Наблус, 14. Продолжая традиции керамики Кютахьи, они создали свой обширный словарь живописных форм, предназначенных как для плиток, так и для гончарных сосудов.
С самого начала в мастерской Каракашяна-Бальяна подчеркивались древние христианские элементы, в отличие от традиций Изника и Кютахьи, которые сосредотачивались на изображении цветов и растительных ветвей. Переход к новому набору форм отражал новую реальность – Иерусалим, где художники жили в местной армянской христианской общине.
Первая монументальная работа мастерской Каракашяна-Бальяна была выполнена для армянского кладбища на горе Сион – это четыре из шести больших панелей, установленных в стене открытой галереи в качестве заднего фона для больших каменных саркофагов на могилах армянских патриархов Иерусалима.
Панели были созданы в 1930-х годах после прекращения работ по реставрации мечети Скалы, ради которых армянские художники были приглашены в Иерусалим. В центре всех панелей изображен величественный крест, подобный кресту хачкара – здесь он должен был служить символом воскрешения усопших и триумфа Церкви.
Две из панелей подписаны переплетенными армянскими буквами Մ и Ն – начальными буквами имен Мкртич и Ншан. Впоследствии художники использовали в качестве подписи только свои фамилии.
В повседневной работе мастерской Каракашяна-Бальяна источником вдохновения и образцом служили также два местных мозаичных пола – мозаика с птицами VI века из армянской часовни-склепа в Иерусалиме (см. статью Н. Кенаан-Кедар в «АНИВ» №10 (1) 2007 г.) и мозаика VIII века из дворца Омейядов близ Иерихона. Первая была открыта в 1895 году и содержит символические для языка раннехристианского искусства образы.
Завитки виноградной лозы символизируют кровь Христову, корзина с фруктами – плоть Христову, птицы – души верующих, птица в клетке – душу, плененную в телесной оболочке. Первоначальные работы из мастерской Каракашяна-Бальяна заимствовали схему и образы этой мозаики. В некоторых случаях вся композиция включалась в роспись вазы.
Мозаика из дворца Омейядов изображает древо жизни в виде раскидистой яблони. Слева – две мирно пасущиеся газели, справа – лев, напавший на газель. В произведениях из мастерской Каракашяна-Бальяна утратило значение разведение по разным сторонам символов добра и зла, образ дерева претерпел небольшие, но многочисленные изменения.
Антилопы, газели или молодая лань, которая пасется на лугу в одиночестве и глядит вверх, также стали важным мотивом мастерской. Эти образы, украшающие дворец Омейядов, часто встречались уже в раннехристианском искусстве. Лань, как символ души верующего («Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!» Псалом 41:2), часто изображалась в крестильных часовнях по соседству с образами водоемов и ручьев, символизирующими источник жизни.
После отъезда Давида Оганесяна в 1948 году объединенная мастерская Каракашяна-Бальяна осталась единственной мастерской армянской керамики в Иерусалиме. В 1963 году Мкртич Каракашян и Ншан Бальян создали последнюю из своих монументальных работ для фасада собора Св. Иакова в Армянском квартале города.
Расписанные в зелено-голубом колорите панели представляют собой напитанные светом участки на каменной поверхности фасада. В центре каждой из двух панелей справа и слева от главного входа находится ниша за решетчатыми дверцами. Надпись по-армянски у левой ниши гласит: «Эта работа сделана Мкртичем Каракашяном и Ншаном Бальяном в память об их отцах. 1963».
Мастерская Каракашяна-Бальяна работала в соответствии с давней традицией, где художник играет ведущую роль. Вначале он рисует на бумаге, затем в мастерской его рисунки переносятся на изделие и раскрашиваются.
И, конечно же, в некоторых случаях художник рисует прямо на посуде, подтверждая свои права творца. Различия и вариации между начальным рисунком на бумаге и его копиями на посуде, а также искусство непосредственной росписи посуды или керамических плиток пока еще недостаточно изучены и должны стать предметом будущих исследований.
Такого рода рисунки – сокровищница мастерской и архив ее словаря форм. Они позволяют использовать старые образцы в наши дни в сочетании с новыми элементами.
При разделе в 1964 году между Седраком Бальяном (1922-1996) и Степаном Каракашяном (род. 1929) была также поделена общая собственность – сырье для красок и образцы дизайна на бумаге. Многочисленные сходные рисунки оказались в каждой из мастерской – они были на руках, так как эскизы использовались несколькими рабочими в одно и то же время. Это позволило художникам продолжить свою работу с той самой точки, на которой произошел раздел. Хотя символика изображений воспринималась в обеих мастерских одинаково, развитие общего наследия происходило по-разному.
