Часть 1: Гавазан. В марзе Сюник, над ущельем горной реки Воротан расположен один из самых неприступных монастырей Восточной Армении. Несмотря на гористый рельеф и отсутствие дорог, в средневековой Армении этот монастырский комплекс охватывал довольно солидную территорию и являлся не только крупным культурно-просветительским центром Сюникского княжества, но и, ввиду выгодного стратегического расположения, центром политическим.
Монастырь в 9 веке был построен на месте более ранних культовых построек, на большом скалистом выступе в месте, хоть и труднодоступном, но удобном для обзора окрестных гор и караванных троп. А дороги отсюда вели почти во все концы мира, соединяли Восток и Запад. Кого здесь только не бывало: здесь проходили и орды Тамерлана, и сельджуки, и арабы. Но монастырь выстоял назло захватчикам, да и суровой природе этого края, землетрясениям, пожарам и т.д.
Выстоял, как и его символ – Гавазан (посох), который смело можно назвать символом всего Сюника, ведь само название княжества происходит от слова «сюн» (столп, колонна).
Поэтому наш рассказ о Татеве хочется начать именно с Гавазана. Это живое свидетельство творческого и инженерного гения наших предтеч – великих зодчих средневековой Армении. По-видимому, они понимали принцип маятника Фуко, задолго до Франсуа Фуко в 1851 году в парижском Пантеоне осуществившего первую публичную демонстрацию своего маятника.
Гавазан – качающаяся восьмигранная колонна высотой восемь метров во дворе Татевского монастыря олицетворяла именно эту идею математического маятника. Известно, что она была построена в 904 году и посвящена Святой Троице. Увенчан гавазан хачкаром, символизирующим Крест Процветший. Гавазану посвящено множество легенд.
Одно из преданий рассказывает, что сельджуки увидев грозно раскачивающийся столп, объятые ужасом, бросались в пропасть, другое повествует о том, что во дворе у южной стены храма Погос-Петроса ученики Татеви Анапата (Татевской пустыни) сдавали экзамены по богословию самому Епископу, и если от их внушительных голосов, звуков духовных песнопений (шараканов) столп начинал качаться, то они удостаивались рукоположения в различные церковные саны: иерея, дьякона, иеромонаха.
Поэтому раньше его часто называли «посохом вардапета». Говорят, что качался он и тогда, когда армии захватчиков шли на Сюник. Вообще, многие исследователи дохристианской традиции Армении и язычества в целом считают гавазан отголоском фаллических символов или даже древних изваяний вишапов или ашдахаков.
По легендам бездетные женщины приходили к Гавазану с просьбами о скором зачатии. Фаллос — языческий символ плодородия и возрождения. До сих пор в некоторых областях Армении слово Гавазан означает мужской орган.
Удивительно, что стоит он в центре монастырского двора не раз разграбленного и разрушенного людьми и землетрясениями храмового комплекса, но дошел до наших дней практически без повреждений. После сильного землетрясения 1931 года рухнули практически все сооружения монастыря: купол главного храма Сурб Погос-Петрос, церковь Св. Григора Лусаворича, звонница, келейный корпус и подсобные помещения, но Гавазан устоял.
Архитекторы в 50-х годах прошлого века разобрали столб, чтобы понять, как он устроен, и выяснили, что в основании его – сферический шарнир, а центр тяжести специально рассчитан, чтобы он мог качаться от малейших воздействий. Таким образом, он представлял собой возможно первый сейсмограф, а возможно и нечто большее; монахи Татевской пустыни его вполне могли использовать как солнечные часы и как гномон.
К сожалению, после того как Гавазан был разобран и изучен, ученым не удалось собрать его как прежде, и он, теперь, стянутый обручами, стоит неподвижно на своем основании. При исследовании Вазгена Геворгяна в 2012 году было установлено, что в ночь на Навасард (11 августа) – языческий праздник, в который армяне празднуют победу Прародителя Айка над Белом, звёзды созвездия Ориона (Стрельца) выстраиваются в прямую линию над Гавазаном.
По преданию Айк поразил Бела трехперой стрелой, а три звезды пояса Ориона находятся как раз между Бетельгейзе (Альфа-Ориона) и созвездием Тельца, символизировавшим Бела. Интересно также, что Бетельгейзе в армянской традиции часто называли «Айки тев» (плечо Айка).
Летопись, обычно довольно точная в вопросах авторства того или иного монумента, умалчивает о гениальном зодчем и инженере – создателе Гавазана, хотя согласно ей, он был возведен в 904 году. Сейчас у ученых есть все основания полагать, что в этот год был лишь установлен хачкар на верхушке столпа.
Также велика вероятность, что этот монумент – языческий, и он был не тронут христианами, потому что был нужен: сигнализировал о приближении армий неприятеля и землетрясениях. На восьмигранном пьедестале сохранились остатки каких-то подножий… считается, что это были 12 апостолов, но 12 – астральное число, связанное в том числе и со знаками Зодиака.
Гавазан, являясь одной из загадок Татева, да и всей Армении еще ждет своих исследователей.
Часть 2: Татеви Мец Анапат
Пустынь — удаленный монашеский скит, либо поселение расположенное на расстоянии от монастыря обычно в малонаселенной или труднодоступной местности, с минимумом удобств, где монахи в глубокой аскезе чередуют молитву и физический труд.
И в этом смысле Анапат, конечно же, пустынь, поскольку именно так и переводится это слово с армянского. Но вот расположение в живописном ущелье реки Воротан, где есть уголки, в которых даже в середине зимы не бывает снега, растет трава и ползают насекомые, не имеет с пустыней ничего общего. Леса здесь богаты эндемичной флорой и фауной. Да и какой!
Из растений — реликтовые виды папоротников, орхидеи, ирисы, араксинский дуб, гранат, грецкий орех, хурма, груша зангезурская, симфиандра зангезурская, земляника Тахтаджяна. А обитает здесь множество видов животных от различных ящериц и змей, хищных птиц и до летучих мышей, барсуков, зайцев, куниц, барсов.
По склонам любят карабкаться армянские муфлоны, а в глубине ущелья живут семьи индийских дикобразов, в таком количестве, что автору этих строк во время прогулки от села Шинуайр до Татеви Анапата посчастливилось набрать их иголок, обильно разбросанных вдоль тропы.
Иглы дикобраза, полосатые и полые внутри с успехом используются бывалыми рыбаками в качестве поплавков, так как обладают малым сопротивлением в жидкости и хорошо сигнализируют даже о малейшей поклевке.
А уж рассказ о том как увлекательна ловля кармрахайта (радужная форель) в Воротане, стоит отдельной статьи. В глубине ущелья множество садов с дикорастущими плодовыми деревьями, здесь почти 9 месяцев в году слышно жужжание пчел. У монахов пустыни были здесь обширные угодья и пасека.
Сам Татевский монастырь расположен на высоком скальном мысе над ущельем, но Анапат скрыт от посторонних взглядов и прячется в густой зелени, невидимый с большинства склонов, хоть и находится всего в полутора километрах от главного монастыря. Раньше Анапат был соединен с верхней обителью подземным ходом.
Вообще, если сравнивать верхний Татев с форпостом, сигнальной башней, местом откуда легко обозреваются окрестности, то Анапат – почти идеальное укрытие. Только сейчас, в наши дни, его местонахождение выдает дорога , петляющая по склону, а раньше, когда монахи пользовались разрушенным от землетрясения потайным путем, его было просто невозможно найти.
Еще одна достопримечательность в километре от пустыни – Чертов мост или Сатани камурдж, это попросту оторвавшийся обломок утеса перекрывший реку и ущелье. Время, ветер и вода придали ему причудливую форму.
Под природным мостом есть термальные источники, и пар поднимающийся от них, окутывает мост в любое время года. Говорят, что из-за этого поднимающегося из под моста пара, он и получил свое название. Как бы то ни было, почти под ним находятся чудесные природные ванны и бассейны с минеральной водой. Вода даже окрасила и каньон и гроты с источниками в разные цвета.
Монастырь заявил себе еще в эпоху Багратидов 9-10 века, а к концу этого периода, по сведениям из летописей, в обители жило очень много монахов (если считать с большим монастырем – около тысячи). Некоторое время Татевский монастырь был не только религиозным, но и политическим центром Сюникского княжества.
По официальной версии монастырь получил своё название в честь Св. Евстафия (в армянской транскрипции – Статевоса) – ученика апостола Фадея, проповедовавшего, как и его учитель, христианство, и мученически погибшего за новую веру в области Сюник исторической Армении.
Первая церковь монастыря (церковь Св. Григория) была построена в князем Пилипосом 9 в. (перестроена в XIII веке). Позже к ней добавились церковь Св. Погоса и Петроса (10 в.) и надвратная церковь Богородицы (11 в.). В 12 в. монастырь разграблен турками-сельджуками, которые сожгли всю библиотеку, а через 100 лет он снова восстановлен.
По-видимому, Татевский университет уже существовал тогда, но известность ему принесли имена таких знаменитых ученых, богословов, философов и искусствоведов средневековой Армении, как Ованес Воротнеци и Григор Татеваци и др. Это были талантливые и эрудированные мастера по составлению рукописей, философы, художники и педагоги.
С 14 в. он становится одним из самых древних университетов в мире, студенты которого изучали гуманитарные и общественные науки, музыку, искусство переписи манускриптов, каллиграфию, миниатюру и другие предметы.
Степанос Орбелян, тогдашний владетель Сюника писал, что в Татеве помимо 500 монахов жили также философы – «глубокие как море», музыканты, писатели, художники, многие учителя с глубокими знаниями.
Монастырь Татев готовил богословов, педагогов, специалистов по искусству переписи манускриптов. Здесь создавалось множество ценных книг. После упразднения Гладзорского университета в 1384 г. из-за монгольского нашествия, Татев стал единственным действующим университетом восточной Армении.
Его золотой век обозначен периодом времени 1390-1435 гг., когда Университет удерживал последний в стране оплот образования. Он действовал вплоть до вторжения тимуридов в XIV-XV веках, когда Татевский монастырь был сожжен (1435 г.). Учебная жизнь в монастыре возродилась в XVIII в. В 1780 году здесь построили школу.
Пришедший из Гладзора Ованес Воротнеци был третьим сыном князя Иванэ, а обучался у знаменитого вардапета Гладзора Тиратура Киликеци. По совершении паломничества в Иерусалим он посвящает своего ученика во диаконы (саркаваги) с именем Григор.
Григору Татеваци суждено было стать выдающимся армянским философом, богословом, церковно-политическим деятелем и педагогом. Большинству учёных средневековья была известна его книга «Книга вопрошений», а написал он также «Книгу толкования Притчей Соломоновых», «Книгу Проповедей» и «Краткий анализ учения Давида Непобедимого».
Произведения эти были настолько распространены в мировой философской науке, что переводились, переписывались , перепечатывались и издавались большими тиражами в типографиях Италии, Германии и Османской Империи вплоть до середины 19 века. Советую при поездке в Татев взять с собой в дорогу «Книгу вопрошений» или просто почитать хотя бы выдержки из нее когда будете оглядывать развалины Анапата:
- Все, что существует, имеет причину. И сначала существует причина, а затем то, что ею порождается.
- Постигнув необходимую причину, мысль приобретает совершенную истинность…
- От возникновения и уничтожения вещей стихии не иссякают. Они не умирают и не уничтожаются. Уничтожение одних вещей есть возникновение других. Благодаря этому круговороту стихии существуют вечно…
- Посредством ощущений мы познаем то, что находится вне нас, посредством мышления — то, что находится внутри нас, а посредством высшего созерцания — то, что находится выше нас, по мере своих сил просвещая себя, чтобы говорить о неисповедимом…
В отличие от верхнего монастыря, Анапат всегда уединен и словно погружен в самосозерцание. Здесь, несмотря на гул пчел, шум листвы и разносимое иногда эхо от мычания коров, хочется философствовать о стихиях причинно-следственной казуистике. Наверное, потому, что, несмотря на все эти шорохи и звуки, несмотря на буйство жизни , здесь всегда ощущается особая тишина… Это – тишина времени.
Это там наверху часто приезжают туристы, по-прежнему живут и трудятся жители окрестных сел, а настоятель верхнего монастыря – отец Микаэл Геворкян, как встарь организовал приходскую школу для селян и радушно встречает паломников и туристов, качает горный мед и восстанавливает средневековую маслодавилку.
Отсюда из глубины ущелья, где нет простора для освежающего ветра, цивилизация и весь огромный мир наружи, кажутся чем-то нереальным. Как будто, устав бежать, остановился песок времени в песочных часах. Остановился и успокоился! Так вот какое ощущение здесь самое сильное!
Здесь очень спокойно, по-настоящему, так, как наверное было необходимо отшельникам, философам, художникам, мудрецам. Тем, кому для творчества иногда необходимы аскеза и самосозерцание. Таким как Григор Татеваци.
